«Ученые говорят, что люди хуже переносят жару, чем холод, и каждое лето я соглашаюсь с этим. Но стоит прийти зиме и хорошенько задубеть на морозе, как мое тело оспаривает предыдущее соглашение.» © Мигель Грейс
А днем они надевали непроницаемую маску, периодически ставя спектакли на показательных встречах семейств. А как играли они свои роли для публики! Ненависть в глаза днем и сладостные вдохи ночью. В этом что-то было. Нельзя было скрывать отношения вечно и надо было обрывать все связи, как бы больно по итогу не было. Это было нужно, это было просто правильно. Последняя встреча, последняя ночь - такая страстная и сладкая. Вся ночь была только их, а под утро Бенжамин ушел, как ранее и договаривались они, даже нет, Бэн убежал. Убежал так далеко как мог, чтобы не провоцировать самого себя, чтобы наркотик в виде Лакки не поманил назад. А девушка была вынуждена встречать утро в кровати, в одиночестве. читать далее...
Декабрь, 2019 год
-10...+03 || NC-21
Natе | Alice | Rick | Ty

Chicagoland

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » Take me away from my world


Take me away from my world

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Забери меня из моего мира

http://s9.uploads.ru/gelt6.png

Код:
<!--HTML--><iframe frameborder="0" style="border:none;width:350px;height:100px;" width="350" height="100" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/33701391/4124494/black/">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/4124494/track/33701391'>Farther Away</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/110173'>Evanescence</a> на Яндекс.Музыке</iframe>

Brendon Wentz & Callian Weller-Wentz
▼▼▼
Тот вечер, когда все изменилось окончательно.
▲▲▲
▼▼▼
7 января 2019, квартира Брендона
▲▲▲
▼▼▼

And our story didn't have a happy ending
but it still sounded good despite the way I feel
The last thing I want is another broken heart
to drive me to the brink of crazy

0

2

Новый год действительно начался с чистого листа. Разрыв с Каном, из-за которого Брендон испытывал чувство вины, понимая, что этот человек все равно, всегда будет дорог ему, Дилан стал первой ступенью его искупления, его изменений, первый, кто поверил в него и в то, что ему нужно. Но все смешалось, и теперь надо было двигаться дальше, и делать это так, чтобы не допустить прошлых ошибок.
На столе в квартире лежало два контракта на запись альбома, с крупными лейблами, которые неожиданно быстро откликнулись, и осталось выбрать, с кем работать. Он посоветовался с Честером, который высказал своё мнение с позиции коммерческой, и Вентц еще больше запутался. К тому же сейчас свободное время он тратил на то, чтобы исправить ошибки своей семьи. Изгнанная задолго до его рождения тётка, познала все тяготы жизни на обочине, в то время, как его семья жаловалась на плохо приготовленного тунца и носила футболки, стоимостью в половину зарплаты простых работяг.
В его поисках был очередной тупик, и надо было сделать перерыв, хотя бы на пару дней, хотя бы на день.
Рядом с контрактами стояла начатая бутылка с виски, а у стены стояли фотографии его дочери, матери его ребенка и бывшего. Мило до усрачки, и неимоверно болезненно.
Он взял со стола семейные фотографии его семьи. Теперь еще больше не понимал, как можно отказаться от ребенка. И понимал, насколько нелегко отцу было держать себя, чтобы не повторить то же самое. И насколько явно Брендон понимал, что все могло быть именно так. Смешанные чувства.
Брендон откинул фото на столик. Слишком много мыслей было в его голове. Поговорить можно было с Каином, но у того была работа или он снова где-то проёбывался.
Он достал сигарету и закурил. Сегодня можно было и в квартире, ибо Ивон не было рядом. Устало прикрыв глаза, он прислонился спиной к дивану, удобнее усаживаясь на ковре. Дым наполнял собой рот и легкие, наполнял едким запахом гостиную, и он понимал, насколько сильно не хочет быть сейчас один. Насколько ему плохо ощущать эту пустоту и как быстро он привык верить близкому. Но он стал разочарованием.
Может от этого он так отчаянно хотел найти близкого человека, который бы его не знал, чтобы не быть уебком, хоть в чьих-то глазах.
I've never been so torn up in all of my life
I should have seen this coming
I've never felt so hopeless than I do tonight
I don't wanna do this anymore, I'm moving on
— пропел вполголоса Брендон песню, которую последнее время заслушивал, очень она была ему близка по настроению, даже не смотря на американский акцент.
Он взял телефон. Очередная затяжка и задумчивый взгляд на черный дисплей. Мысли в голове были мрачными, но что-то внутри требовало, чтобы он поступил так, как шепчет подсознание. То, что Уэллер стала ему далеко не безразлична, он это уже понял и принял. но он понимал, что неправильным будет спешить, и это будет похоже на то, что он просто хочет заполнить пустоту тем, кто рядом, но нет, это было не так, все было куда сложнее и в голове и в его чувствах, и он понимал, что все может усугубиться. И он хотел, но ей надо было держаться подальше от него.
Ты же мразь, не порть ей жизнь...
Очередная затяжка, выдох и он разблокировал телефон, открывая месседжер с чатом от Каллиан.
В голове было тысяча слов, предложений, но ни одного годного. Ничего достойного, и лишь сомнения, много того, что он не мог объяснить логически, но ощущал внутри себя.
"Думал о тебе. Нет желания приехать и выпить вина?"
Он нажал отправить. И сердце пропустило удар.
Надо скорее удалить!
Но рядом с сообщением появилась отметка о том, что сообщение прочитано.
Блять! Блять...Зачем я порчу ей жизнь. Ты же умная, откажись, скажи что у тебя дела...

+1

3

В последние время она редко брала выходные. Предпочитая быть на дежурстве даже в праздники, девушка словно не давала себе времени совершать ошибки. В ее голове по прежнему жили воспоминания о беседах с Брендоном в больницах, как память телефона хранила сообщение о том, что возможно у них все же будет первое свидание. Она прекрасно понимала, что все в их жизни очень хрупко, что у каждого была своя жизнь и теперь все стало с ног на голову. Уэллер не знала, что происходит в его жизни. Точнее не так, ей было известно все, что касалось творчества мужчины, но в личном плане... он не распространялся, а она не задавала не удобных вопросов. Да, ей было любопытно, но это любопытство не стоило его хорошего отношения. Подойдя к каминной полке, где было расставлено множество фотографий, начиная от ее детских, продолжая фотографиями с братом и заканчивая снимками Ивон и одной, которую сделал фотограф на благотворительном вечере, где они с Вентцом как раз... выясняли отношения? Она не могла подобрать нужного слова, но это фото... оно ей было очень дорого. Как и мужчина, что был на нем изображен. Ага, так дорог, что ты активно избегаешь с ним встречи и все никак не подаришь рождественский подарок. Мысленно хмыкнула девушка, после чего перевела взгляд на стоящую у стены в чехле гитару. Она знала, что именно о такой мечтал отец ее ребенка, но страх того, что он может не оценить ее старания или того, что ему ее уже подарили — сковывал, парализовал и вынуждал отступать. К черту! Выйдя из своей комнаты, и хлопнув при этом дверью, Уэллер спустилась на первый этаж и в очередной раз пожалела о том, что не поехала вместе с родителями и дочерью в город. У отца вроде бы были какие-то дела, а вот мать задумала для внучки крупно масштабный шопинг и карусели. Сама же мать девочки на столько морально устала за эти дни в больницы, что столпотворения людей на нее действовало подобно красной тряпки на быка. Да и не вижу я смысла в покупке кучи детский вещей, половину из которых Иви все равно не наденет! Правда, в этом есть и свой плюс — все вещи я потом забираю в отделение детской хирургии...
  Оказавшись в той комнате, где с детства стоял ее рояль, Уэллер в первые за многие годы решила за него сесть. Нельзя сказать, что она плохо играет... Отнюдь нет. Играет эта девушка замечательно, но только в том случае, если для этого есть на строение, как, например, сегодня. Подняв крышку и в легком движении коснувшись пальчиками клавиш, Калли на миг прикрыла глаза, а после по комнате поплыли волшебные звуки Лунной сонаты Бетховена. В общем и целом, она никогда не была особой поклонницей классической музыке, но сегодня... ее настроению превосходно соответствовала эта композиция. Сейчас, сотрудничая с инструментом, извлекая из него музыку, девушка словно выплескивала весь свой душевный раздрай и не способность принять окончательного решения. Она ждала от отца своего ребенка шага, который боялась совершить сама. Боялась, что будет отвергнута и тем самым разрушит то малое, что имела сейчас. Порой, она самой же себе казалась одержимой, но... любовь в принципе не назовешь здоровым чувством! Легкая усмешка, а в следующий миг вибрация телефона говорит о том, что кому-то захотелось общения. Прекратив играть и взяв смартфон в руки, девушка очень быстро разблокировала его и прочла послание Вентца. На мгновение ее губы растянулись  шальной улыбке, а в следующий миг чертик в ней вынуждает ответить:
"Только выпить?" 
И следом:
"Хочу. Скоро буду.
  Отправив второе сообщение и поднявшись из-за инструмента, Уэллер аккуратно закрыла крышку и направилась в свою комнату переодеваться. Она не собиралась выбирать ничего вычурного или откровенного. Да, ей не хватало близости, она мечтала о том, как вновь почувствует на себе вес его тела, но... в одном Брендон прав — все должно быть правильно... Что бы Вы понимали, в сознании Уэллер это означало лишь одно — инициатором чего-то большего должен быть он, а не она. С этими мыслями, быстро приняв душ, хирург быстро переоделась в джинсы с свитером и, прихватив таки с кресла купленную ранее гитару, направилась в гараж. При этом, прогревая мотор своего паркетника, она отправила матери сообщение о том, что отъехала по делам и когда вернется — не знает.
   Дорога, на удивление, была почти пустой, что позволило девушке добраться до квартиры отца своего ребенка в рекордные сроки До этого, она приезжала сюда лишь пару раз, привозя Ивон, но ни разу не поднимаясь в квартиру. Тогда ей казалось это лишним, а сейчас... сейчас почему-то появлялась робость и желание уехать, пока не поздно. Поздно, Уэллер, поздно! Поздно стало еще в тот момент, когда вы встретились вечером в Мадриде! Паркуюсь на стоянке, Каллиан делает несколько глубоких вдохов и, заглушив двигатель, покидает авто. При этом, не забывая захватить подарок. Звонок по домофону, быстрый подъем и вот, он уже ждет ее в дверях квартиры. Возможно, ей только так кажется, но он явно не верил, что она все таки приедет. Или же уже пожалел о том, что позвал... Убийственная мысль, что разрывает ее на части, и которую девушка быстро прогоняет прочь. На ее губах появляется легкая улыбка и, поравнявшись с мужчиной, она все же позволяет себе мимолетную вольность: легкое прикосновение губ к губам, возможность вдохнуть аромат его туалетной воды, а в следующий миг она уже отстраняется.
— Привет, рада, что ты написал. И, кстати, с прошедшими праздниками! — после чего протянула ему чехол с гитарой — Надеюсь, я правильно запомнила модель и угадала с цветом.А еще, что тебе еще никто ее не подарил!

+1

4

Нет, у нее не было дел, и она написала что будет, она была точно мотыльком, что летела на огонь, что понимала, что сгорит, но он был ужасен в своём желании. Это было эгоистично с его стороны, он не был тем, кто ей нужен, ему куда больше подходил Дилан, с его взглядами и образом жизни, нежели мать его ребенка, что оступилась, и что связало их воедино.
Он понимал, сердцем, что хочет, чтобы она была рядом, но он понимал, что он только испортит ей жизнь, потому что он такой, он портит всё. Он всегда не оправдывает надежд. А она? Она подобрала ему группу, и теперь он мог записать альбом, теперь его узнавали, старые видео набирали просмотры, и даже быстро записанные клипы получали одобрения. Все менялось. Слишком сильно менялось, но при этом оставались тонкие ниточки, что не давали взлететь. Его совесть, его желание исправить ошибку семьи и его работа.
Он потушил окурок о железную пепельницу и поднялся с пола, начиная движение в сторону душа и пытаясь занять голову мыслями, чтобы не думать о том, что он поступает, как ёбанный эгоист. Быстро ополоснувшись, он посмотрел на часы, оценивая, сколько у него времени, в лучшем случае минут двадцать на то, чтобы приготовить что-то. Самое быстро, что он мог сделать и подходящее это креветки в кляре на молоке и манке, этот рецепт он подрезал, когда летал в Индию, и стейк из семги, который надо будет размораживать в духовке...
хозяюшка, блять...
На быстрый гарнир можно было сделать овощи. За двадцать минут это было квестом еще тем, но с другой стороны, трудные задачи помогают отвлечься лучше всего. Рыба попала на разморозку, овощи оказались в раковине, а в руках он уже смешивал соль с мукой, для первого слоя кляра креветок. В голове уже крутились варианты подачи, а главное, что для этого ему нужен был хотя бы час. Он надел поверх черный передник, понимая, что переодеться не успеет.
Готовить для кого-то было истинным удовольствием для него, и он жалел, что Ивон все еще нельзя никаких изысков, а лишь всякую мерзость, под названием детское питание. Ну или всевозможные тертые витаминные пюре и то дозированные.
Херова молекулярная кухня...
Поджарив манную крупу, он вернул ее в миску, для последнего слоя, и услышал звук конца разморозки. Извиняйте, без соуса все будет. Овощи тоже он не успеет предать термообработке, поэтому просто красиво их разложит рядом.
Он явно не успевал, но звонка в дверь не было, что не могло не радовать, на колонку с телефона передавалась музыка, для поднятия настроения, это был предложенный сервисом плейлист, который будто назло выдавал через песню что-то романтичное и чувственное.
Will you help me find the right way up
Or let me take the wrong way down?
-подпел не сдерживаясь Брендон бывшему вокалисту Three Days Grace, понимая насколько сильная и актуальная это для него песня, каждое слово которой отзывалось в его сердце.
Не сказать, что все было спокойно, ибо ощущать себя виноватым он будет долго перед Диланом, но он понимал, что правильно будет идти вперед. Мысли захватили голову и Вентц даже не сразу заметил, как на тарелку фигурно выложились креветки, а стейк из лосося выглядел весьма сносно, учитывая, что он разморозил его не естественным способом. Грязной посуды почти не было. ибо на удивление распиздяй Вентц машинально сразу все мыл, выработанная с учебы привычка. Как и то, что дома он держал стерильную чистоту, заставляя разуваться в определенной области, на которую нельзя наступать ни тапочками ни разутыми ногами.
Из кладовой он достал бутылку вина, и в этот момент он услышал звонок домофона.
Приехала.
Сняв передник, он откинул его на стул, и прошел в коридор открыть дверь, ожидая. Каллиан появилась резко всучив ему в руки внушительный подарок, что он даже не особо обратил внимание на ее приветствие.
Это была гитара по очертанию. И кажется сердце Вентца пропустило удар, когда чехол оказался у него в руках. Внутри него все всколыхнулось, ибо он почему-то предполагал, что за гитара там лежала. Ибо некогда он обмолвился, что когда у него появятся свободные средства он себе приобретет... Да новые модели не такие дорогие, дорогие те, что были созданы ранее восьмидесятых.
Он открыл чехол.
— Блять... — просто и вырвалось у Вентца, который так и остался стоять в дверях. Синего цвета Gretsch 6120, образца семидесятых. — Блять...
Он просто не мог больше ничего сказать, кроме чего-то похожего на "Выходи за меня замуж!".
Он закрыл дверь, проходя в гостиную, и откидывая в сторону чехол, восторженно осматривая инструмент, проводя по ней рукой, смотря на идеальный гриф, из розового дерева. Он боязливо ударил по струнам, и комната наполнилась звуками. Она была уже настроена.
Уже более уверенно он скользнул пальцами по струнам, он сам себе напоминал сейчас ребенка.
Он присел на край дивана, начиная наигрывать мелодию одной из своих песен.
Just a dime store poet, keeping pace, talking his face blue.
Two dollar store tramps, to get a glance, a new chance at you.

Он отложил гитару, нехотя, просто не зная, как ему отреагировать на это все, как теперь ему себя повести, эта сучка, просто выбила ему почву из под ног, заставляя упасть лицом в пол, не зная, что ему делать.
Он аккуратно положил инструмент на рояль, и подошел к Каллиан, без каких либо слов ин просто подцепил пальцами ее подбородок и притянул к себе, накрывая своими губами ее. Порыв, благодарность, желание его тьмы. Он просто понимал, что всё, теперь всё пойдет не так, он уже был готов толкнуть ее на диван.
Просто из-за подарка? Это был не просто подарок, это была демонстрация того, что она его слышит, что ей интересно, она поддерживает ее. Плевать на креветки, на стейк, он просто приподнимает ее, опуская на диван, вновь целуя ее, опускаясь губами к ее шеи. Он не планировал этого! Но он  не мог сдержать эмоций. Он не привык их сдерживать.
Останови меня, пожалуйста!

+1

5

Вы когда-нибудь слышали фразу о то , что, если хотите рассмешить Господа Бога, то расскажите ему о своих  планах. Калли слышала, но никогда не придавала этому особого значения. Как ни крути, но будучи хирургом, она не верила ни в черта, ни в бога. Но верила в то, что мы рождаемся не просто так. Что у Мироздания для нас есть тот самый единственный, с которым суждено действительно быть счастливой. И Калли давно уже поняла, что для неё этим человеком является Брендон. Но являлась ли она для него той самой? Она не знала. И от этого было больно. От не знания, казалось бы, столь не значительного факта, ей порой становилось нечем дышать и хотелось выть от беспомощности. Вот только... Уэллер всегда была сильной, никогда не сдавалась и не мирилась с проигрышами. Да, она не шла по головам, не пыталась разрушить отношения своего любимого, но и просто находиться в стороне не могла. Да и не хотела, если быть честной. Для неё было важно помогать ему в его мечте, быть рядом хотя бы так. Ведь, его искренняя радость — она стоила многого.
  И сейчас, наблюдая за его реакцией на её подарок — Каллиан оживала. И сразу стали подмечаться мелочи: аромат только что приготовленной еды, отсутствие кого бы то ни было, кроме них. Кажется, я зря не надела кружевное  бельё. Лёгкий смешок, в то время как глаза внимательно следят за мужчиной. За тем, с каким благоговением он прикасается к струнам гитары и то, с каким восторгом смотрит на шедевр не известного мастера. Хотя, быть может, для него и известно имя того, кто сделал этот шедевр... Мысли путаются, отказывают в рациональности, а на губах... на губах уже давно сияет счастливая улыбка, которая сменяется настороженно, стоит Вентцу отложить свой подарок. Девушка внимательно следит за каждым его шагом...С  предвкушением прикусывает нижнюю губу и чуть ли не стонет от наслаждения, когда его пальцы касаются её подбородка. Наверное, просто сказывался тот факт, что у неё давно не было секса. Ведь, подумайте, нельзя так реагировать на простое прикосновение. Нельзя сходить с ума от желания только лишь взглянув в его глаза, в которых плещится порочная бездна.
  Их поцелуй... Он срывает все запреты и ограничения. Рушит самоконтроль и отрезает пути к отступлению. Да и о каком отступлении может быть речь, если каждая клеточка её тела стремиться к нему. И пусть в итоге это может все усложнить... Не страшно... Ведь, если ей повезёт, то они будут вместе. И вместе с этим справятся. И уже не важно, что в кухонной зоне их ждёт приготовленный мужчиной ужин. Как не важно и то, что они не хотели торопить события. Все это давно уже стала не важным. Куда важнее были его губы на её губах, его руки на её теле... упругость дивана под её спиной и тяжесть его тела сверху. Она сходит с ума от прикосновений его губ к её шее. Пальцы Каллиан давно уже забрались под футболку Брендона и острые коготки оставляют следы на его спине. Нежность? Какая к черту нежность, если в них говорит один животный инстинкт?!
  — Не останавливайся... — её голос срывается на шепот, а тело выгибается дугой от, казалось бы, невинных ласк — прошу тебя, только не останавливайся... — мольба на грани слышимости и очередной, срывающий последние тормоза поцелуй. И уже она берет инициативу в свои руки... Целует его подбородок... Прикусывает кожу у ключицы... Тянет наверх его кофту, что бы в следующий миг впится зубами в его плечо. Здесь и сейчас, она вновь становилась той дикой кошкой, которую он в ней видел тогда, в Мадриде... К черту мораль! К черту принципы! Он мой! И только мой!

+1

6

Он пытался отдавать себе отчет в своих действиях, пытался цепляться за разум, за то, что хотел стать правильнее, лучше. Если не для себя, то хотя бы ради Ивон, чтобы дочь смогла гордиться своим отцом. Но сейчас, сейчас эмоции, вечно переполняющие, его натура вырвалась, заставляя его забываться, заставляя следовать за своими желаниями. Черт возьми, они и так слишком долго оттягивали неизбежное.
Она была нужна ему, она была той, кто ворвалась в его тьму с факелом и начала отгонять от него всю его грязь, она боролась за него, больше чем он за себя, даже не подозревая об этом. И простоя мелочь, простой знак внимания, проявление к тому, что ему дорого, сорвали замки с его попыток быть разумней.
Каллиан будто того и ждала, ждала момента, чтобы получить власть над его разумом, чтобы доказать ему, что она то, что ему нужно. Ее горячие прикосновения, пальцы под его одеждой, которую она же и сняла. Голову сносило окончательно, страсть затёрла остатки, заставляя двигаться к ней навстречу.
Он подцепил ее свитер, скидывая его на пол, стянув ей через голову, взлохмачивая ее волосы. Он сел на диван, потянув ее за собой, заставляя сесть сверху. Пальца скользили по ее спине, и быстро справились с застёжкой верха нижнего белья, открывая ему обольстительные виды. Губы касались ее живота, поднимаясь выше, к ее груди, пальцы ласкали ее тело, мягко касаясь ее спины, ее груди, сжимая ее набухшие соски, которые он касался языком, притягивая ее к себе, наслаждаясь запахом ее тела.
Возбуждение накрыло его, давя на молнию джинсов. Она заставляла его гореть, тяжело дышать, наслаждаться ее близостью.
пальцы по позвоночнику поднялись к ее шее, притягивая ее лицо к своему, завладевая ее ртом, приподнимая ее.
Губы проскользили по ее шее, вбирая ее запах, запоминая его, касаясь ее волос. Это казалось так естественно, быть рядом с ней, касаться ее, смотреть в ее глаза, хотеть ее. Видеть поддержку, видеть отдачу.
Действительно верилось в то, что он может быть счастлив, может быть с одной, сейчас ему так хотелось, и хотелось, чтобы это чувство не обмануло его.
Он вновь приподнял ее, и приподнялся сам, поворачиваясь, опуская ее спиной на диван, нависая над ней, ладонь прошла по ее животу, спустилась ниже, растягивая пуговицы на ее джинсах, и скользнула поверху гладкого дорогого белья между ее ног, мягко, легко, невзначай, и его глаза смотрели на нее, упиваясь ее реакцией, ее сбившимся дыханием.

+1

7

Она долгое время пыталась подавить в себе эти чувства. Не думать по ночам о том, какое это блаженство — засыпать в его объятиях. Они были вместе всего лишь сутки. Сутки, на протяжении которых, они не давали друг другу никаких обещаний, но за время которых он умудрился "залезть" ей под кожу и перевернуть ее жизнь с ног на голову. Холодная, не признающая чувств ни к кому, кроме семьи, она словно вернулась в переходной возраст и решила пережить его в более взрослом состоянии. Нет, она не буянила, не пила и не устраивала оргий. Возможно, она бы и пошла по наклонной, что бы вытравить из себя эти чувства, но беременность... Она была подобна стоп-сигналу, который не позволил совершить глупость. Беременность... Ивон... ее персональное маленькое чудо. Поправочка — их маленькое чудо. Ее и его. Ведь, именно благодаря дочери, ее существованию в этом мире, Судьба вновь свела их вместе. Ведь ей было ясно все еще тогда, почти полтора года назад. Это лишь им требовалось время на принятие и осознание. Точнее, оно требовалась Каллиан, говорить же за Брэндона она была не в праве. Ведь, как ни крути, но для него могла иметь значение лишь дочь... Даже если это и так, сейчас он все равно со мной... Это меня он обнимает, меня — целует...
  Поцелуи-укусы, поцелуи, что лишают способности мыслить логически и вынуждают тянуться за мужскими губами в стремлении продлить это сладостную пытку вплоть до нехватки кислорода. Она любила его. Любила на столько сильно, что и помыслить не могла, что бы позволить кому-то прикасаться к ней так, как сейчас это делал Вентц. И пусть она пыталась построить новые отношения, но очень быстро отказалась от этой идеи. Ведь ОН был ее всем. Ее воздухом, ее душой, ее мечтой, ее болью. Да, болью, но при этом... порой, эта боль была сладостной, дарила какое-то предвкушение лучшего, а может... А может Уэллер просто была мазохисткой. Да и какая, к черту, разница, если здесь и сейчас его руки уверенно забираются под ее свитер, нежно гладят кожу спины, снимает свитер...
И вот, спустя какие-то доли секунда, она сидит верхом на нем, лицом к лицу. Где-то на полу валяются его рубашка и ее свитер с лифчиком. Она видит его восхищенный взгляд и окончательно расслабляется. Не смотря на то, что после родов прошло уже достаточно времени и девушка почти полностью вернула себе былую форму, но тело все равно изменилось. Это было неизбежно. Это было естественно. Но Калли все равно боялась реакции Брэндона. Боялась, что ему не понравиться. Вот только зря она переживала. То, как мужчина смотрел на нее, как ласкал... все это стирало ее сомнения, уничтожало скованность и позволяло еще острее наслаждаться его ласками.
   Его ласки... они и тогда лишали ее воли, вынуждали все чувствовать острее, наслаждаться его реакцией на ее ответные ласки. Вот только... не сегодня... Сегодня вся власть была в его руках, она лишь наслаждалась его прикосновениями, впитывала каждой клеточкой своего тела тепло его пальцев, остроту его ласк, вслушивалась в его хриплое, от сдерживаемого желания, дыхания. Она любила его. Любила его таким, как он есть. И...наверное, правду говорят, что самый лучший секс бывает лишь с тем, кого ты любишь...
  И вновь она лежит на спине, а он нависает сверху. Она чувствует, как его пальцы, в мимолетной ласке, спускаются по животу к поясу джинсов. Прикосновения мужчины хоть и мимолетны, но все равно вынуждают девушка выгнуться от удовольствия. С каждым его движением, с каждым прикосновением — Уэллер все труднее становится себя сдерживать. Больше всего на свете ей сейчас хотелось почувствовать его внутри себя, насладиться тем упоительным чувством наполненности, вновь стать единым целым с мужчиной, который давно уже занимал все ее мысли.
  Подтянув под себя ногу, Уэллер, хитро улыбнувшись, уперлась пальчиками ноги в грудь своего избранника и, неожиданно сильным толчком, вынудила его отстраниться. Встав с дивана и повернувшись к нему спиной, девушка принялась медленно стягивать с себя джинсы, при этом ее попка призывно покачивалась перед лицом Вентца. Избавившись от джинсов и вновь повернувшись к нему лицом, она не произвольно облизнула губы, потому что такой Брендон: с потемневшими глазами, часто поднимающейся грудью и конкретной выпуклостью в области ширинки — он был подобен именинному торту, которого очень сильно ждешь целый год, а потом не хочешь ни с кем делиться. И в итоге... в итоге она вновь решилась на то, что позволяла себе лишь с ним: встав перед ним на колени и быстрым движением освободив его член от оков одежды, Калли с вызовом посмотрела в затуманенные глаза любимого, а в следующий миг язычок девушки коснулся его напряженной головки. К черту все! Нам торопиться совершенно некуда...
  Она ласкала его медленно, чувственно. То полностью выпуская из рта  проводя своим языком по всему стволу, то полностью вбирая в свой рот. Это было... странно, не привычно и так волнующе. Некоторые подружки рассказывали ей, что делать миньет своему парню — это противно, но... что может быть противного в том, что бы доставить удовольствие любимому? Ничего... И она, то ускоряла свои движения, то замедляла. Его пальцы давно уже запутались в ее волосах и пытались управлять ритмом, но... он явно не хотел сделать ей больно, а Уэллер не собиралась так просто ему уступать...

+1

8

Насколько же можно было остро чувствовать сейчас, когда каждое прикосновение к ней, пробивало возбуждением в поясницу, когда ее запах сводил с ума. Ее гладкая, бархатная кожа, округлость ее груди, к которой хотелось прикасаться.
Каллиан не выходила из его головы, застряв там, въевшись, разрушив его шаткую нормализующуюся жизнь. Он поставил на себе крест, понимая, что большего он не получит, но та вечеринка, то, как она высказалась, как разрушила его стены, обрушив на него факты, заставляя его возжелать, пусть на подсознании этого чуда, в виде семьи. Заставить его поверить, что выбор есть, и есть выход. Она своей методичностью, просто вырвала его от Дилана, причем она не давила, она была на расстоянии, но он понял, что без нее больше не сможет. Не без нее, не без Ивон.
Пальцы отодвинули в сторону, тонкое кружево белья, ощущая влажность ее возбуждения, нежность ее набухающий кожи, проскальзывая вдоль, обводя пальцами, вокруг ее чувствительного бугорка, мягко, дразняще касаясь его.
Ему нравилось, как она тянулась к нему, она нуждалась в нем, а он нуждался в ней, хоть он и понимал, что он отвратительный выбор для такой, как она.
Он, положил свою руку, на ее шею притягивая ее к себе, накрывая ее губы требовательным поцелуем, давя им ее стон, воруя ее дыхание. Пальцы скользили по ее животу, подбирались к груди, приподнимая ее, касаясь большими пальцами ее сосков, сминая их.
Он приподнялся, прижимая ее ладонью, придерживая, касаясь губами округлости ее груди, ее живота. Она была в его руках, такая страстная, горящая, она отдавала ему всю себя. Он не заслужил этого.
Пальцы вновь опустились к сочащийся желанием коже, играя, испытывая ее, заставляя ее выгибаться под ним, но.. Она заставила его отстраниться, и Брендон приподнялся, смотря на то, что же Уэллер задумала, страдающий от пробивающего желания, что стало некой пыткой.
Она отвернулась, стягивая с себя джинсы и развернулась к нему, заставляя его скользить по ней взглядом, рассмотреть ее. Она не изменилась после родов, и он глубоко выдохнул, смотря на то, как она подкрадывалась к нему и опустилась на колени, заставляя его замереть, забыть как дышать. Его член в еее мягких и теплых пальцах, и сладостная дрожь ударила в поясницу, а затем и в голову, заставляя его поджаться, невольно подаваясь навстречу ее языку и ее горячему рту. Он тихо выдохнул, прикрывая глаза, запрокидывая голову, поддаваясь ощущениям, нехотя цепляясь пальцами в ее волосы.
Ему было хорошо. Волна за волной подкатывали, пробуждая внутри животные, резкие инстинкты, заставляющий его рычать на выдохе. Он не умел долго сдерживаться, он хотел томить ее, но вышло все наоборот. Он выдохнул, наклоняясь к ней, и приподнимая ее, легко, подхватывая ее под плечи и возвращая на диван, ставя перед собой, стряхивая с себя последнюю преград, он опустил ее, насаживая на свой член, выдыхая, от ее горячего лона, от того, как призывно обхватили его ее мышцы. Он вскинул бедра резко вверх, вколачиваясь в нее, проводя рукой по ее спине, и притягивая ее лицо к себе, оккупируя ее рот, впиваясь в ее губы с его привкусом. Резкие толчки, и он чувствовал, как пульсировал его член, под сладостным давлением, заставляя его забыться, превратиться в ощущение.
Он удерживал ее руками, нехотя разрывая поцелуй, он коснулся губами к ее ключице, поднимаясь к ее шее, наслаждаясь ее жаром.
Она была идеальной для него, он понимал это всем своим подсознанием, идеальной чтобы терпеть его, чтобы показать ему, что он может быть счастлив. Он не мог найти слов для этого, поэтому вновь накрыл ее губы, приподнимая ее, опуская на диван, и нависая над ней, закидывая ее ноги себе на пояс. Ему было душно. Его накрывала нежность. Его душило желание.

+1

9

Секс — это физиология. Самая банальная физиология, что осталась нам на память от животных времен. Секс — это не чувства. Это лишь инстинкт размножения. Любовь — это чувства... привычка...страсть...удовольствие от секса. Да, если секс по обоюдному желанию, то он почти всегда в удовольствие, но... лишь с любимым человеком это удовольствие запредельно. Его всегда мало: секса, поцелуев, ласк, любимого. Когда-то ей казалось это бредом. Сказкой для слезливых дур. Встретив же Брэндона... испытав с ним сильнейшие оргазмы и решаясь на то, что ей никогда не было свойственно, Уэллер, как будущий врач, отнесла это все к химии, что происходила между ними. И лишь потом, со временем, узнав о беременности, она поняла всю силу своих заблуждений. Взяв же в первый раз на руки их дочь, вглядываясь в ее личико ища черты Брэндона и находя их, она лишь все отчетливее сознавала, что любит. Любит вопреки всему, и не смотря на то, что ни черта о нем не знает. Ей это было не важно, ведь он подарил ей самое дорогое, что может быть в жизни женщины — ребенка.
  И сейчас, стоя перед ним на коленях, лаская его... она не чувствовала себя униженной. На оборот. Девушку переполняло какое-то не объяснимое чувство собственной власти над ним. И эта власть пьянила, подстегивала ласкать его интенсивнее и тем самым подводя его к разрядки. Она хотела этого. Хотела чувствовать своими губами то, как еще сильнее каменеет его член, как ускоряется приток спермы и то, как он кончает ей в рот. Она действительно хотела почувствовать вкус его спермы на своем языке, а после, затуманенным от похоти, а иначе это уже не назовешь, взглядом наблюдать за его расслабленным лицом. Что бы спустя минуты, возможно одной выкуренной сигареты, вновь возбудить его быстрыми движениями языка и уже заняться более классическим видом секса... или же вновь заняться экспериментом в познании границ сексуального удовольствия. Ей так хотелось, но это не значило, что он хотел того же.
  Каллиан даже не сразу поняла, что же делает Брендон, почему тянется к ней руками, почему поднимает? На мгновение даже мелькнула мысль, что ему не нравиться, но в следующий миг она задохнулась собственным не высказанным вопросом. Всего лишь мгновение... одно мгновение, что она тонет в его заполненных страстью глазах, пока сам мужчина стягивает с себя трусы с джинсами. Один лишь миг, после которого она чувствует упоительную наполненность там, где упругие мышцы обхватывают кольцом его пульсирующий член. Ощущение, что не сравнимо ни с каким другим. От остроты наслаждения хочется кричать и выгибаться, но он не позволяет. Впивается жадным поцелуем в ее губы, подчиняя, показывая, кто здесь хозяин. И пусть ее ответные поцелуи не менее жадные, но она подчиняется, признает за ним роль хозяина. Хозяина, которому здесь и сейчас она полностью покорна. Но только здесь и сейчас...Мысль — стон, мысль -безумие, но при этом — единственная верная. Они движутся в едином бешеном ритме. Его руки на ее бедрах, губы — на теле, в то время как сама Каллиан с остервенением насаживается на его член. Она близка к разрядке, она мечтает об этом оргазме, она чувствует, как в преддверие взрыва сверхновой начинает подрагивать тело, но...
  Он опять не позволяет ей этого сделать. Смена положения. И вот, она уже вновь лежит спиной на диване, а мужчина нависает над ней. Ее ноги плотно обхватывают его бедра, члена Брендона глубоко в ней, а она лежит не подвижно и смотрит в самые любимые глаза на свете. Он — ее жизнь и ее погибель. И девушку не смущает, что он может прочесть это в ее глазах. Ведь, где-то в глубине души рождается понимание, что после этой ночи они уже не смогут сделать шаг назад...
— Предупреждаю, если опять кончишь в меня — сам будешь сидеть с детьми! — и прежде чем он успел хоть как-то среагировать, сжала внутренними мышцами его пульсирующий член.

0

10

Ее стоны отдавались на подсознании, сбившееся дыхание, он чувствовал биение ее сердца, чувствовал, как стягивается ее нутро. Невыносимо жарко. Он ощущает подкатывающие волны, желание разрядки, но нет... Он резко замедлился, медленно входя, и выходя, дразня. Пальцы сжали ее запястья, вдавливая их в диван, не позволяя ей двинутся, не давая ее метаться.
Она выгибалась к нему навстречу, она хотела дойти до финала, но это было бы слишком просто.
Брендон выгнулся в ней, касаясь губами ее плеча, спускаясь к ключице. Резкий толчок бедрами. И вновь медленное, скользящие движение. Вентц был готов шипеть, от того, как его переполняло. Ему нравилось с какой легкостью скользил его член, ее возбуждение было наивысшим доказательством того, что ей это нравится. Ему нравилось ощущать то, как она сочилась. Из-за него, как тогда в отеле, когда по утру все вышло из-под контроля, когда он не смог удержаться, когда подумал, что столь раскованная девушка наверняка должна думать о защите, но он ошибся, и кажется, это была лучшая ошибка в его жизни, если слово "лучше" вообще можно применить в этом случае.
Он крепче взял ее за запястья, и закинул ее руки над ее головой, перехватывая их одной рукой, фиксируя ее, заставляя ее прогнуться, позволяя ее груди приподняться. Освободившаяся рука скользнула по ее шеи, к ее груди, касаясь ее соска, сжимая его, и оказалась между ее ног.
Пальцы стали влажными, и он мягко обвел ими вокруг ее клитора, и лишь после накрыл его начиная ритмичные, медленные движения, практически останавливая движения бедрами, оставаясь внутри нее, ощущая, как ее мышцы стягивают его, заставляя громко выдохнуть.
— Мы наймем няню, если что.
Он вновь сделал резкое движение, с наслаждением смотря на изменения на ее лице, на то, как округлялся ее рот, от учащенного дыхания. Пальцы ускорялись, меняя положения, и останавливались, как только напряжение становилось слишком сильным, де давая ей достигнуть желаемого финала.
Он удерживал ее, смотря в затуманенные глаза, изучая, видя ее послушание, наслаждаясь тем, как она следовала за ним. Женщина, заставляющая его верить, поддерживающая его, слушающая его. Та, кого он не хочет больше отпускать, та с кем он готов переступив через всё, с кем хочет попробовать стать простым творцом. Нет, он не боится погрязнуть в быту, он сможет позволить себе и развиваться, и быть счастливым, и он знает, что Каллиан поддержит его. Он не остановится на достигнутом, но он не хочет терять ее, он понимает, что им будет не легко, он знает ее характер, знает себя, но он хочет. Он готов.
ОН ускоряет темп бедрами, его пальцы скользят активнее, он хочет, чтобы она не просто кончила, он хочет, чтобы ее накрыло, он хочет, чтобы она не сдерживалась, чтобы кричала.
Губы касаются кожи на ее шеи, вдыхая ее запах. Желание отдает вдоль всего позвоночника, и сдерживаемая эмоция вырывается приглушённым рыком, и он касается своим лбом ее лба, прикрывая глаза, удерживаясь, удерживая ее. Все изменится теперь, но стоит ли медлить после всего, если и так всё слишком очевидно. Он все равно уже давно думал об этом.

+1

11

[float=right]И снова мне, трудно дышать.
И рядом нет тебя опять.
Мой кислород, тобой живу.
Я без тебя, я не могу.[/float]
   Наверное, так нельзя, не правильно. Ее любовь к нему похожа больше на болезнь, чем на нормальные чувства. Но, скажите, кому нужна эта нормальность, если он — тот самый и единственный, который способен вызывать в ней ярчайшие эмоции лишь одним фактом своего существования? Уж ей точно не нужна. Возможно,она уже давно зависима от него: его голоса, запаха, вкуса... Живя лишь воспоминаниями о тех наполненных страстью часах в Милане, Каллиан не позволяла себе забыть, какого это — встретить того, кто словно создан для тебя, кто задуман Мирозданием твоей идеальной половиной. Сейчас же, чувствуя его движения внутри себя и то, как его пальцы ласкают ее клитор, она "тонула" в своей зависимости окончательно. У нее больше не было и шанса "соскочить". Да и, какая разница, если у нее все равно не возникнут подобные желания. Люблю его... просто люблю... Она чувствует, как соприкасаются их лица, чувствует тепло его рваного дыхания на своих губах и не произвольно выгибается. Ее руки в плену его, она полностью в его подчинении, но боится открыть глаза. Боится того, что тогда утонет в нем окончательно, что просто уже не сможет без него жить. Это... возможно, это просто минутная слабость, ведь Калли, по сути своей, довольно сильная личность, вот только я не хочу делать вид, что между нами ничего не происходит. Я хочу рискнуть! С ним!
  И все же она не выдерживает, открывает глаза, что бы в следующий миг задохнуться от тех чувств и эмоций, что бушуют во взгляде Вентца. И тогда, словно придя к согласию с самой собой, девушка резким движением выгибает свое тело дугой и тем самым сбрасывает с себя Брендона. Да, еще минуту назад она плавилась от каждой его ласки, но полтора года воздержания... они не располагают к длительному сексу. Здесь и сейчас ей хочется одного: быстрых, яростных движений на грани сладкой боли, что бы дыхания не хватало, а тело сводило судорогой от блаженства... Оказавшись на полу и оседлав своего мужчину, уже Уэллер прижимала его руки к ковру и, глядя затуманенным взглядом в любимые глаза, отчетливо говорит:
  — Я, конечно же, все понимаю, но последний раз у меня был секс в тот день, когда мы зачали дочь! По этому, будь хорошим мальчиком, дай мне уже кончить! — после чего, одним движением вобрала в себя его каменный член и принялась двигаться: быстро, жестко, до сведенных судорогой удовольствия пальцев. Откинув голову назад, вновь выгнув спину и чувствую приближение оргазма, она не позволяла себе замедлиться, отвлечься на мужчину, чьи пальцы до боли сжимают ее бедра и тем самым регулируют угол проникновения. В низу живота давно уже сформировался гребанный комок сладкой боли, который должен превратиться во взрыв сверхновой. Она хочет этого, жаждет каждой клеткой своего естества и от того, что столь желанная разрядка не наступает, чуть не хнычет. И вновь не большая смена положения, ведь она уже просто не выдерживает этого напряжения. Очередной прогиб поясницы, но только в этот раз вперед, она склоняется над Брендоном, впивается поцелуем в его губы, а в следующий миг долгожданный оргазм. На столько яркий и всепоглощающий, что она даже не слышит собственного крика. Лишь, придя в себя спустя какое-то время на плече у мужчины, они тихонько прошепчет:
— Люблю...

0

12

Он становился зависимым от нее, от ее озорной улыбки, от теплоты во взгляде, от ее присутствия. Она просто вырвала его против его воли из того мира, в котором он был, тряхнула и заставила посмотреть вперед. Заставила пересмотреть всё. И он был благодарен ей.
Он чувствует, как сладостно ее нутро сжимает его член, как сочится влага по его пульсирующему органу. Как она выдыхает и стонет в его губы, отчаянно цепляясь за воздух, стараясь вырваться, ей хочется метаться по дивану, но он не позволяет ей этого удерживая сильнее, вжимая пальцами ее запястья. Ему нравится смотреть за тем, как она жаждет отдаться истоме, как пытается насаживаться на него. Его это возбуждает. Она надеяться, что станет главной, что будет воздействовать на него. Она и так получила это, только он знает, как усмирить ее. Знает, что ей нужно, знает ее чувственные места, по которым мягко и настойчиво пробегают его пальцы, ощущая, как она содрогается. Ему нравится ее мучить. Он хочет, чтобы она взорвалась на нем, чтобы кричала, заглушала своими стонами.
Желание сильнее било в поясницу, сводя, заставляя его сильнее вколачиваться и внезапнее замедлять темп. Косаться губами ее ключицы, и глубоко дышать, задыхаясь от страсти и желания.
Она подалась вперед, и он позволил себе ослабить хватку, давая поверить ей, что она справилась, что была внезапна. Резкое движение, что лишь сильнее натянуло в нем желание, предвкушение, усилив животные инстинкты. Она захотела верховодить и он ей позволил, понимая, что достаточно извел ее.
Поворот, и его спина ощутила жесткий ворс ковра, и глухой выдох от падения вырвался с него. Его глаза светились жаждой и азартом, животные инстинкты накрывали, заставляя его осклабиться, пусть взгляд и был затуманен желанием. Он ощущал ее, смотрел с низу, блуждая взглядом по ее телу, по ее изгибам, позволяя взять над собой вверх. Ее пальцы на ее руках, и он сладостно выдыхает, довольно смотря на нее, прогибаясь, двигаясь навстречу. Резко. Грубо. Как она хотела.
Ее слова на миг заставили его удивится и эмоции нежданно пробили по всему телу. Она была его. Целиком и полностью. Иначе ему трудно было объяснить отчего, она столь долго ограничивала себя, ведь он видел, как смотрел на нее тот врач, и что ей ничего не стоило найти себя развлечение на одну ночь.
Эмоции ударили в его возбужденный орган, сводя его, и заставляя двинуться яростнее, будто вколачиваясь в ее душу, и лишь после достигли его разума, растекаясь густой теплотой и восторгом по его венам.
— Коль ты хочешь.. — он выдохнул приподнимаясь к ней, кладя руки на ее бедра, подминая ее бархатную кожу пальцами, удерживая и направляя ее движения, не позволяя себе кончить раньше.
Яростный поцелуй на ее губах. Она близка, она на грани. Он не позволяет ей замедлиться, направляя ее руками, она же сама хотела утонуть. Он чувствует как напряжено ее нутро, и он напряжен не меньше, пытаясь не терять контроль. И вот, он слышит то, как ее накрыло, и он резко снимает ее, кладя рядом, позволяя и себе расслабиться, излиться эйфорией и расслабиться.
Глубокие вздохи, и прикрытые глаза, чтобы придти в себя, чтобы успокоиться и повернуться к ней.
Ее слова, и он лишь тихо хмыкает. Он это знал. Он видел. И вот она сказала.
Но, только он не знает, умеет ли он вообще любить после всего. Может ли он сказать ей это? Позволено ли ему это?
— Я не смогу теперь без тебя.
Он приподнялся смотря в ее глаза, вглядываясь. Возможно она ожидала другого ответа, но он не знал, что чувствует, он давно запутался в своих эмоциях и чувствах, что не знал, что для него любовь. Но то, что он испытывал к ней, было чем-то новым — она была ему необходима.
— Ты бы вышла за меня? — он смотрит в ее глаза выжидая.

+1

13

Говорят, что признаваясь кому-то в любви — мы проявляем слабость, становимся уязвимыми и, в большинстве случаев несчастными. Ведь ответное признание мы слышим далеко не всегда, а те, что слышим — не всегда являются истинными. Каллиан не знала, правда это или нет. Ведь, за свои двадцать пять лет она еще ни разу в жизни никому, кроме родных, не говорила этих слов. Никто, до Брендона, не вызывал в ней столь сильных эмоций и желания всегда быть рядом. Она действительно любила его. Верила в него. И, что самое главное, верила в них. Понимала ли она, что будет трудно? Безусловно. Ведь, как ни крути, но прошлое есть у всех. И пусть ее, по сравнению с некоторыми, оно было скорее стандартным, чем выдающимся, но и она делала ошибки... И, наверное, что самое главное на данный момент, Уэллер не ждет ответных признаний. Самым главным признанием того, что она важна для него, стало его желание увидится. И пусть он явно не планировал, что все закончится в горизонтальной плоскости, но... это человек предполагает, а Бог, как известно располагает...
— Я не смогу теперь без тебя. — она не ожидала. Честно. Она просто не думала, что услышит нечто подобное от него в толь скорое время. И то, что он признал свою нужду в ней в слух — окрыляло. Это позволяло теперь уже не просто надеяться на их совместное "долго и счастливо", а верить в это. Вот так и становятся циничные хирурги в типичных девушек, что мечтают и принце. Здесь и сейчас, лежа на ковре рядом с Брендоном и наблюдая за ним, она была счастлива. Ей хотелось повалить его обратно на спину и просто прижаться к его губам сумасшедшим поцелуем, но... Он умел выбивать почву у нее из под ног, шокировать признаниями и откровениями. Казалось бы, еще не давно их просто связывала лишь дочь  общие воспоминания о далеких выходных, а сейчас... Он пристально вглядывается в ее глаза в ожидании ответа. Его слова... их нельзя назвать типичным предложением руки и сердца, но их отношения — они в принципе не укладывались в рамки общепринятых отношений. Вот только... тем ценнее оно было. Ведь произнесено искренне, под давлением чувств, а не обстоятельств и общепринятых норм. Она не отводила глаз, не шевелилась. Лишь молча смотрела в его глаза, словно пытаясь хоть что-то в них прочесть. Калли не знала, что еще хочет там прочесть, понять... Просто, в какой-то момент ей стало страшно. Страшно от того, что в какой-то момент это все закончится так же резко, как и началось; что он пойдет дальше, будет жить дальше, а ей придется по крупицам собирать свое сердце...
  Вот только... если я сейчас откажусь, если не рискну... я не прощу себе этого; я сама, собственноручно, лишу себя возможности на счастливое будущее. Так стоит ли отказываться от счастья? От счастья быть с тем, кого люблю? От возможности каждую ночь засыпать в его объятиях, а по утрам — просыпаться? Быть той, что всегда рядом и поддержит во всех начинаниях. Вся наша жизнь — сплошной риск. Она видела по его лицу, что он закрывается; что слишком долго тянет с ответом. И тогда, она сделала то, что было единственно верным в этой ситуации. Привстав на одном локте, что бы их глаза оказались на одном уровне, Уэллер прикоснулась свободной рукой к его щеке, тем самым вынуждая вновь посмотреть в глаза:
— Я люблю тебя. Люблю на столько сильно, что это чувство меня пугает. Ты даже представить не можешь, как много для меня значат твое сегодняшнее признание и предложение. По этому, мой ответ — да! Я бы вышла за тебя замуж, если бы ты мне предложил! — коснувшись его губ легким поцелуем, Калли добавила — А сейчас, я бы не отказалась от душа и, если память мне не изменяет, то когда я пришла, у тебя пахло чем-то вкусным! — на самом деле, все дело было в смущении и в чувстве душевной наготы. Ведь, как ни крути, но здесь и сейчас она вывернула перед ним душу на изнанку...

+1

14

[float=right]My head is haunting me and my heart feels like a ghost
I need to feel something, ‘cause I'm still so far from home
Cross your heart and hope to die
Promise me you'll never leave my side
[/float]
  Что он мог сказать об этом? О произошедшем? Его захлестнули эмоции? Он жалеет о своих словах? Нет. Не жалел. Они были искренними, просто проявилось его эгоистичное чувство, взять то, чего он хочет. Он не привык себе отказывать, а с ней он сдерживался, держал себя на расстоянии, потому что понимал, понимал, что он утянет ее на дно, потопит, принесет проблем.
Он не хотел, он думал о Каллиан, о том, чтобы оградить, но не справился, и теперь он понимал, что хочет полностью владеть ее душой и телом, видеть ее, слышать ее, просыпаться с ней, и быть всегда рядом с Ивон. Стать отцом, чтобы поддерживать, чтобы защищать и принимать своего ребенка с его желаниями и его взглядами, чтобы не отказываться от семьи.
У него была семья, была фамилия, была мать, но при этом, он не знал, что это такое, так как знали другие дети, мать была, мать баловала, но ее не бывало рядом когда он падал, когда он нуждался в ней.
Он нагулялся, это точно, он испробовал достаточно, и это угнетало, вечно заставляя чувствовать себя грязным для нее. Но он переступил черту, ту, что провел сам. Не смог. Не удержался.
Теперь он лежал на ковре, вспотевший, в собственном семени и выдыхал, ощущая густое счастье растекающееся по венам, спокойствие, и сладостную тягу. Он не жалел о своих словах, и понимал, что не так они были сказаны, не так, как она заслуживает, но все формальности потом.
Сейчас ему надо было видеть ее лицо, ее глаза, и слышать то, что она говорила, наполняя себя.
Ее признания резали его сердце, его душу, заставляя улыбаться шире, понимать, что он не достоин этого, что не понимает, чем обязан этим, ведь он ещё никто, он только начал все осознавать, его карьера только набирала обороты, а прошлое, еще было слишком свежим.
— Значит, я предложу тебе, — он улыбнулся, касаясь ладонью ее щеки, проводя большим пальцем по ее подбородку, по ее скуле, смотря в ее глаза,— Я не заслуживаю тебя, ты же это знаешь?
Она мазнула его поцелуем, и его сердце сладостно сжалось. Ему надо было принять, что сделанного не воротишь, что он уже сделал шаг и теперь всё будет по другому,он не должен сомневаться, теперь он должен преодолеть себя и стать достойным мужем и отцом.
Он счастливо улыбнулся ей, приподнимаясь, подаваясь к ней навстречу, накрывая вновь ее губы своими, сминая их поцелуем.
— Да, иди в главную ванную, не спеши. Я разогрею все и ополоснусь в гостевой. — Он приподнялся, помогая ей встать,— А то, перешли к десерту раньше основного блюда.
Он отошел к шкафу и достал два больших чистых полотенца, подавая их Каллиан.
Кивнув, он взял еще одно и натянув улыбку скрылся за дверью гостевой.
Прохладная вода неплохо освежала, приводя мысли в порядок, что хаотично метались в голове, путаясь с эмоциями, цепляясь за рассудок. Он понимал, что сделал все правильно, но он боялся, что справиться с тем, во что хотел верить.
Он безответственен. Он многого хочет. И он верит, что справится.
Он быстро вернул себе прежний вид, хоть сладостная истома все еще оставалась в теле, в мышцах и сознании.
Все на кухне быстро разогрелось, ибо кухню он любил, и оборудована она была на высшем уровне. На столе все было в лучшем виде, и в ведерке со льдом была бутылка с вином.
— Что ж, теперь это будет уместно.
Он приглушил свет и зажег свечи, ожидая, улыбаясь. Нервная волна лишь сейчас дошла до него, но улыбка не желала сходить с его уст. Он был счастлив. Чертовски счастлив.

+1

15

Наверное, так и становиться все не важным: ошибки, обиды, не понимание. Каких-то пол года назад она и помыслит не могла, что еще когда-нибудь его увидит. Да, Лондон большой город, но все же...А в итоге она видела его лишь в снах. В различных снах. И каждый из них вынуждал ее просыпаться в поту. А сейчас... сейчас она лежит на ковре в его квартире голой, с трудом переводит дыхание и счастливо улыбается. То, что сегодня произошло между ними — оно словно подвело итог прошлому и дало начало будущему. Будущему, в котором они будут вместе и где не придется каждый раз, при встрече, кромсать свое сердце в попытке вырвать из него эти чувства. Теперь не нужно больше бороться с собой. Можно просто жить. И она тянется за его рукой подобно кошке, что хочет продлить момент ласки. Она уже давно принадлежит ему: и душой, и телом. И не важно, что ей страшно. Страшно от того, что не справиться, что все испортит; что не сможет проявить терпением и мудрость там, где это будет необходимо. Да какая, черт возьми, разница?! Будущее еще не стало, и не стоит портить этот момент глупыми страхами.
  -  Значит, я буду ждать и активно отбиваться от попыток матушки устроить мою личную жизнь. — смеясь промолвила девушка, после чего, приняв его руку и встав на ноги, Уэллер не произвольно вцепилась пальцами в плечи Брендона, так как ноги, после пережитого оргазма, по прежнему подкашивались. — А может, мы только друг друга и заслуживаем? Что бы ты не говорил, но похожи. Разница лишь в том, что свою темную сторону — ты словно специально выставляешь на показ. Я же... демонстрирую ее лишь тебе. — и это тоже было правдой. Вот только, ее темная сторона просыпалась лишь тогда, когда рядом был Венц. И это тоже радовало. Не могло не радовать. — Ну, я не против двойной порции десерта. — с этими словами, взяв предложенные полотенца и прихватив свою сумочку, Калли направилась в указанном направлении.
  Оказавшись же в ванной, она малость зависла. И какого хрена он отправил меня сюда одну?! Да это корыто предназначено для принятия совместных водных процедур! Один человек тут утонет в легкую! Вот только делать нечего, не ломиться же в гостевую ванну к Вентцу? Заткнув слив и открыв в кране воду, девушка порылась в сумке и, найдя в ней таки сигареты, с удовольствием закурила. Как ни крути, но этот вечер был богат как на события, так и на эмоции. И сейчас, оставшись одной, она даже была благодарной мужчине за эти мгновения. За возможность побыть одной. Докурив сигарету и погрузившись в горячую в оду, Уэллер блаженно выдохнула и прикрыла глаза. Горячая вода расслабляла, смывала усталость, но при этом была коварной. Ведь, лежа в ней с прикрытыми глазами, размышляя о чем-то, ты даже не заметишь, как уснешь. Вот только... это будет чуть позже...
  Интересно... что же будет дальше? Как он себя поведет? Что предпримет? Эти вопросы, не смотря на то, что девушка пребывала в состоянии эйфории, не давали ей покоя. Они не позволяли расслабиться полностью. И дело было не в том, что она сомневалась в своем мужчине. Нет, отнюдь нет, ведь Каллиан не сомневалась в том, кого любила! Но она сомневалась в этом мире, в самом мироздании, которое всегда заставляет ее платить за счастье по завышенным тарифам! И именно это страшило. Страшило до такой степени, что хотелось вцепиться в мужчину мертвой хваткой и ни на миг не отпускать. Вот только это глупо... Ладно, к черту, прорвемся! Но, что бы не подготовила нам Судьба — за своего мужчину я буду сражаться до последнего! Эта мысль предала ей уверенности, а горячая вода все же сделала свое дело и девушка плавно скользнула в "объятия" Морфея...

0

16

Это было весьма странно, вот так теряться во всем этом тёплом, уютном, и ... правильным?
Она была готова его принять, готова жить с ним, стать его, при этом столь мало зная о нём. Ему казалось всё чаще, что она видит в нём больше, чем он сам.
Она поддерживает его успех, поддерживает его в отношениях его семьи, она всегда рядом, при этом, она не так много знала, что в голове Брендона, о его мерзком прошлом. Она принимала его тёмную сторону, и он от этого испытывал облегчение, и страх. Страх облажаться. Он стал петь. Он стал узнаваем. Он идет к своей мечте, и с этим он знал, что делать, но, что делать с семьёй?
Она задерживалась, и Вентц недовольно скривился, ухмыльнувшись, направляясь в ванную. Он приоткрыл дверь, и заглянул внутрь, растянув губы в улыбке. Каллиан спала. Да, это было опасно, засыпать в воде, но это выглядело мило и соблазнительно одновременно. Для нее это время было очень напряженным и физически и эмоционально, и он должен был поддерживать ее больше, но он всё равно всегда будто в стороне. Он эгоист. Он не сможет измениться быстро. Не сможет сразу, и не сможет может и в дальнейшем, когда тебе уже за тридцать, ломать себя практически невозможно, но он должен попробовать. Ведь не шагнув, трудно узнать, куда упадёшь.
Он медленно подступил к ванной, присаживаясь на край и опуская руку на ее плечо, спускаясь ниже, проводя по ее телу. На миг он задержал взгляд внизу ее живота, ухидно ухмыльнувшись и весьма ярко представив, как его пальцы проникают в ее нутро. Это заставило его ощутить то, как желание и напряжение вновь стали играть в его крови. Но, он лишь выдохнул, вновь поднимая руку на ее плечо, ее шею, проводя тыльной стороной по ее влажной и бархатной коже.
— Тебе не говорили, что засыпать в ванной не безопасно? — он сказал это громко, хмыкнув, смотря на ее лицо, изучая движение мышц, отражающих ее эмоции,— Если я еще раз подогрею стейки, их будет невозможно есть, а я собирался козырнуть своими кулинарными талантами.
Он с нежностью, посмотрел на Каллиан, приподнимаясь:
— Думаю, тебе надо остаться у меня и выспаться, ты слишком загнала себя. Я понимаю почему, но если ты доведёшь себя до изнеможения, ты не поможешь Ивон. И мне жаль, что я так долго не знал, я наверное никогда не прощу себя за это.
Он улыбнулся шире:
— Идем, надо отметить нашу недопомолвку, и кажется начало отношений. — он лукаво склонил голову,— И знай, что я к тебе не прикоснусь, пока ты не выспишься. Я верю, что Ивон в надежных руках твоей матушки. — вновь выдох, — Я предупреждаю тебя, Уэллер, пока у тебя еще есть шанс сбежать, потом, я тебя просто не отпущу. Всё. Жду в столовой.
Лучезарно улыбнувшись, Брендон вернулся на кухню. Выдохнув, он взял бутылку вина и сделал большой глоток из горла, чтобы хоть немного успокоиться.

+1

17

Она спала. И ей снился сон. Иначе, как еще можно было объяснить то факт, что она чувствовала на своем теле прикосновения Брендона. Осторожные. Ласковые. Дразнящие. Они пробуждали ее чувственность, заставляли тянуться за лаской и мечтать о большом. Ей хотелось, что бы это все происходило на яву, что бы не испытывать по утру чувства опустошенности и одиночества. Но ко всему привыкаешь. И она привыкла... А потом, что-то не так пошло в ее сне. Она все так же чувствовала его руку на своем лице, и то тепло, что от нее исходило. Она улавливала запах мужского геля для душа, а его голос... Она открыла глаза резко, словно и не спала минутой назад, и по началу не могла понять, где находиться. Вода в ванной  уже начала остывать, но это было для нее не новостью. В последнее время, вымотавшись во время двойной смены, она не раз умудрялась засыпать в ванной, почему и стала принимать исключительно душ. Вот только... это была не ее ванная комната: мало того, что дизайн не тот, так еще и Вентц никак не мог оказаться в доме ее родителей. А в следующий миг она вспомнила события последних часов и расслабилась. Значит не сон...
— Говорили, но, как оказалось, в последнее время это мое любимое занятие. — подарив мужчине смущенную улыбку, Калли провела по лицу влажными ладонями. Как хорошо, что я не красилась...Ну да, ну да... помниться на нашем первом недосвидании, ты рассказывал о том, что умеешь и любишь вкусно готовить. — о той ночи она помнила все, что не удивительно, ведь за эти месяца не раз прокручивала его в своей голове, стараясь запомнить не только его лицо, но и голос. Кто же тогда знал, что отец ее ребенка шикарно поет? Уж точно не она. Наблюдая за тем, как он приподнимается и тем самым дает ей место для маневра, девушка протянула руку за полотенцем, при этом она просто купалась в той нежности, что была в его взгляде. Горячая ванна? Душ? ни одно из этих средств не бодрит так сильно, чем наполненный взгляд любимого мужчины. — Если ты думаешь, что я буду рваться сейчас домой, то глубоко ошибаешься. Тем более, кто-то мне вроде бы обещал двойной десерт. — она пыталась свести все к шутке, не показывать того, как зависима от него, от его присутствия в собственной жизни. Она не боялась того, что тем самым дает ему власть над собой. Она боялась того, что может показаться навязчивой и тем самым оттолкнет — это было последнее, чего бы ей хотелось. — На самом деле, просто я одна из не многих, кто не обременен семьей. Ивон еще достаточно мала, что бы не обижаться на мое отсутствие в праздники. Вот и выручала тех коллег, кому было с кем встречать. — не будет же она говорить ему, что просто не хотела праздновать без него, что будучи в дали от него, просто не чувствовала праздничного духа. — Прекрати, от тебя все равно ничего не зависело и, давай закроем эту тему раз и на всегда? Это уже прошлое. — улыбнувшись его по следующим словам, Уэллер не стала ничего отвечать. Лишь выбралась из ванной и, обтеревшись полотенцем, вновь влезла в джинсы и свитер.
  На кухню она пришла... по запаху и ведомая чувством голода. То, что пахло вкусно, ее не удивляло, а вот наличие свечей... они ее тронули и смутили. Подойдя в плотную к Брендону и заглянув в его глаза, Калли тихо, но уверенно, промолвила:
— Я не уйду, просто не смогу. Я знаю, что будет сложно. У нас у каждого уже сформировавшиеся привычки и черты характера, но... я обещаю, что даже если будет очень сложно, если все будет трещать по швам — я не уйду. Я буду бороться за нас до конца! Просто... поверь в то, что мы можем быть счастливы вместе. — после чего прикоснулась к его губам в легком поцелуе — И так, меня кормить сегодня будут?

+1

18

Прошлое, оно не исправимо, то что было сделано не воротишь, не исправишь. Пусть сейчас Брендон и хотел бы зачистить многие моменты, но он понимал, что каждый момент это часть него. НЕ смотря на грязь, Вентц не считал себя плохим человеком, он всегда помогал друзьям, поддерживал дорогих ему людей и стремился к тому, чтобы найти тепло и душевное равновесие, только делала он это отвратительно и конкретно проебался.
Но сейчас он уже явно улавливал то, что ему надо сделать и так, чтобы в дальнейшем он смог перекрыть свои годы чем-то стоящим. Сейчас он начал своё искупление, он искал своего кузена, который не был виноват в том, что его дед был слишком принципиальным и достаточно долбанутым богачем, который считал, что сможет вершить судьбы, и ведь мог, ведь судя по всему две жизни он явно испоганил.
Но сейчас Брендон искренне хотел стать лучше,, потому что он наконец-то смог принять себя, принять всё, что происходило с ним и просто знать, что он сделает все чтобы выстроить свою жизнь максимально правильно, так как он всегда этого хотел.
— Знаю, что не зависело, но это не означает, я что перестану думать об этом, переживать и отпущу. — он хмыкнул,— Я не до такой степени беспечный, если ты заметила. И давай, я жду тебя.
Вентц всегда был искренен в своих словах, в своей улыбке и в том, что чувствовал, и возможно он понимал, что встреться с Каллиан он раньше, можно было избежать многого. Но нет, прошлое, это прошлое. О нем можно не вспоминать, о нем можно не говорить, но с ним надо примириться.
Каллиан появилась на кухне, а Брендон успел приложиться к бутылке еще пару раз, думая о том, что все эти мысли слишком переворачивают его, но ему не страшно, он хочет этого. Он готов.
Калли подошла вплотную и заглянула в его глаза, заставляя Вентца сконцентрировать всю свою серьёзность, и с вниманием и трепетом ожидания посмотреть на нее. Что она опять скажет? Она опять заставит его верить в то, что он чего-то стоит? Вновь вырвет ему сердце? Вновь заставит тёплую волну прокатиться по его телу?
Да, он не ошибся, ее слова приятно обжигали, заставляя сердце наполняться нежностью и теплотой, что отражалась тенью улыбки на его лице. Уэллер стала его сокровищем, его бесценным алмазом. Горячая волна желания ударила вновь по спине, проходя между лопаток, но разум напоминал об ее усталости и он должен был проявить всю свою заботу.
Он приподнял указательным пальцем ее за подбородок и просто накрыл ее губы своими, сминая их в поцелуе, раздвигая языком ее зубы и проникая в ее рот, жадно и властно. Вторая рука легла на основание ее шеи, и он привлек ее к себе, вдыхая ее аромат, чувствуя, как бьется ее сердце.
Еще миг и он отстранился улыбнувшись:
— Я знаю, что сможем. У меня нет кольца, чтобы повторить своё предложение, поэтому да, сейчас я тебя буду кормить. — он наполнил ее бокал и аккуратно начал накладывать приготовленное на ее тарелку. Взяв телефон, он включил медленную и лирическую музыку с просторов современного инди. Он понимал, что вся нервозность сходит на нет, и ему просто хочется широко улыбаться, ему вновь хочется просто шутить и смеяться. Может так и должно проявляться счастье?
— Я не лучший человек, но я постараюсь стать лучше, — он поднял бокал, чувствуя, что уже опрокинутая до этого жидкость приятно разливалась по телу,— Давай тогда выпьем за новое начало и большие надежды. Смотри, каким занудно пафосным я могу быть. Но думаю это ненадолго, я же еще тот балагур.
Неожиданно в его голове появилась идея, и он приподнялся.
— Ешь! — фактически приказал Брендон Калли, идя в комнату и беря свою акустическую гитару, возвращаясь. — Придется приглушить этих товарищей, — он выключил звук на колонке и вернулся на стул, устраивая на коленях инструмент.
— Буду петь не своё, но не значит, что я сделаю это плохо. -он игирово поднял вверх брови и ударил по струнам, медленно проходясь по нима пальцами.
— За едой, должны быть зрелища. -он, кашлянул, и запел:
I see things the same way you do, but I want you to know
I took this for all that we do, but I wrote it dumb
No I'm not gonna make it without you standing next to me
Without you standing next to me, to me...

У Вентца были лиричные композиции в его арсенале, но отчего-то он вспомнил эту песню, что отпечаталась в его памяти, с хрипловатым голосом вокалиста.
Он перебирал по струнам, широко и довольно улыбаясь. А ведь он еще не пел для нее. Он пел для друзей, для слушателей, для своих поклонников, он пел для Ивон, но не для нее, и сейчас он исправлял эту досаднуб оплошность.

+1

19

Любовь подобна наркотику. Самому сладостному. Самому редкостному. Самому безжалостному. Она никогда об этом не думала. Никогда не чувствовала подобных эмоций. И, будем откровенны, радовалась тому, что ее "накрыло" чувствами именно к Брендону. Да, он не идеален. Да, все началось через жопу и чуть не закончилось, но... Он и Ивон — это лучшее, что есть в ее жизни. Она любила его именно таким, какой он есть. Со всеми его недостатками и теми прекрасными чертами характера, которые мужчина усиленно скрывает от окружающих. И сейчас, стоя перед ни, ощущая тепло его руки на своем теле, утопая в нежности его глаз... Каллиан казалось, что она в наркотической эйфории и не хочет из нее выходить. Она любит его. Любит на столько сильно, что стоило ему лишь прижаться к ее рту в ответном поцелуе, как девушка сразу же впускает его язык и начинает ласкать его своим, ластиться, сливаться в извечном танце. Она приникает к нему всем телом, словно стремясь стать еще ближе, забраться к нему под кожу и никогда не расставаться. Ужин?.. Вино?.. Все опять не важно! Есть лишь он, она и их чувства. А еще будущее, которое они построят вместе. Она стремится продлить поцелуй, вплетает пальчики в пряди его волос, но.. у Брендона свое видение развития вечера, и мужчина отстраняется. Но не отпускает сразу, а, словно стремясь подтвердить сказанное ранее, дарит своими словами ей крылья:
— Кольцо — это лишь формальность, а не гарантия серьезности намерений. Куда важнее, это поступки и забота. Та самая забота, которой ты пытаешься меня сегодня окружить, а я сопротивляюсь. — с ее губ не сходит мягкая улыбка, а сама Уэллер подчинялась его молчаливому требованию усесться за стол. Девушка с любопытством наблюдала за его движениями, впитывала каждую игру мускул, вдыхала умопомрачительный аромат готового ужина и его тела, что смешались в один и кружили голову лучше вина. Она наблюдала за ним и убеждалась в том, что все сделала правильно; что не зря ждала его вопреки всем доказательствам логики. Его же слова... они затронули струны ее души, в очередной раз вывернули ее на изнанку и вернули на место — Брендон, мне не нужен лучший. Мне нужен ты. Со всеми своими недостатками, ошибками и успехами. Мне просто надо, что бы ты был весь мой и больше не чей. Возможно, это наглость, но... я не хочу полумер. Я просто хочу, что бы тебе со мной было хорошо. За нас. — после чего отсалютовала ему бокалом и, глядя в его глаза, выпила его до дна. Она была искренна в своих словах, в своих порывах.
  Знала ли она, на что подписывается? Возможно нет, но при этом догадывалась о том, что будет трудно. Просто... он стоил тех усилий, что придется приложить в будущем. Мы этого стоим! С этой мыслью, девушка принялась есть приготовленный ей ужин, так как Венц не то, что попросил... он приказал. И это ей тоже нравилось. Нравилось, что рядом с ним она просто слабая девушка, которая может положиться на сильное плечо своего мужчины. Мужчины, который при этом потрясающе еще и готовит. Хотя... он же говорил об этом.
— Главное, что ты будешь петь, а все остальное... это такие мелочи. — она знала, что он поет просто волшебно. знала, что его голос — это нечто, но... когда он запел именно для нее — еда была забыта. Было забыто и вино. Существовал лишь его голос и слова песни, которые лучше всяких слов раскрывали его чувства. Они... они меняли мировоззрение, меняли саму суть Каллиан. И девушка не выдержала. Она встала со своего места, подошла к любимому и самому лучшему мужчине на свете и попросила — Пожалуйста, потанцуй со мной...

+1

20

— А ты не сопротивляйся, — ухмыльнулся Брендон,— И я тогда постараюсь быть куда более внимательным.
Она говорила о том, что он нужен ей тем, кем он есть, и он не хочет становиться другим, точнее он хочет просто избавиться от своих демонов. Хватит, он достаточно их выпускал, и он не уверен, что сможет обуздать их, но он хочет, чтобы они всё преодолели, вместе.
Он поднял бокал и одобрительно кивнул, потому что он тоже хотел этого, он тоже не любил полумер, и порой он был весьма эгоистичен, то что он мог позволить себе, он не позволял своим близким, и Каллиан придется только столкнуться с этим, ведь Вентц был довольно ревнивым до внимания, но он достаточно работал, чтобы пытаться обуздать это, хотя бы внешне.
Он ей пел. Ему нравилось петь, поэтому наверное он стал участвовать в мюзиклах, и сказать, его популярность в сети пошла ему на пользу, позволяя получать высокие гонорары и собирать полные залы. Но собирать полные залы и петь тем, кто действительно близок сердцем и душой это разные вещи, которые наполнены сильной, сакральной энергетикой, но она разная, и всепоглощающая. Он напишет песню именно для Каллиан, он это знает, он сделает. Еще одну, такую, что действительно говорила бы о том, насколько она ему важно, о том, как она смогла вырвать его, заставить осмотреться.
Вентц никогда не был романтиком, но сейчас ему хотелось выразить всю свою нежность, показать ее, и прочувствовать самому то, насколько сильно он может ощущать нечто подобное. Она так яростно боролась за него, и она победила. Только, Брендону казалось это слишком глупым... Не лучший приз. Но если если она его хочет, то он сделает все, чтобы не разочаровать.
Брендон отложил гитару в сторону, скользнув взглядом по инструменту, мысли нехотя приходили в его голову, походя на грузные мрачные тучи, которые он казалось бы уже отогнал, но они возвращались. Что ж, нельзя начинать все с чистого листа. Он знает об этих тучах, и он знает, что они все равно будут позади. Плевать.
Он поднял взгляд на Каллиан мягко улыбаясь:
— Хорошо, — он поднялся со своего места, и протянул руку Уэллер, вновь позволяя колонке разнести приятную музыку по помещению, сладкую и приторную по своему тексту, но такую подходящую к моменту. Он помог ей подняться, и положил ей руку на талию, притягивая к себе, и начиная медленно двигаться в такт.
— Ты так и не поела, и это последнее твоё желание на сегодня, после я отправляю тебя в постель. — он посмотрел на нее с вызовом,— Спать! И я не принимаю никаких возражений, ты меня поняла?
Он приподнял руку и позволил, ей сделать оборот вокруг своей оси вновь ловя ее талию и руку.

+1

21

Она привыкла быть одиночкой. Привыкла к тому, что своим поведением кидает вызов устоявшимся устоям и не соответствует канонам своего окружения. Ее это никогда не волновало, так как это было ее осознанным выбором. Она не хотела быть как все. Не хотела быть той, что не отличается ни умом, ни наличием душевных качеств. По сути, это было легко, когда за спиной есть поддержка родителей, а в больнице всем срать на то, кто ты — главное, что бы соответствовала своему месту. Теперь же, когда в ее жизнь вошел Брендон, не как отец ее ребенка, а как мужчина, с которым она хочет построить семью, которого любит — Уэллер отчетливо поняла, что придется меняться. Нет, от нее явно никто не ждет того, что бы она осела дома и готовила кушать, а в свободное время убирала и рожала... Просто теперь, в ее жизни есть тот, кто будет принимать большинство решений, отвечать за нее, заботиться... Ей больше не надо быть стальной леди, вот только... она уже не помнила, какого это — быть мягкой и покладистой. Даже сейчас, когда Вентц проявлял о ней заботу, после того, как понял на сколько сильно она вымотана физически, Калли инстинктивно пыталась сопротивляться, тем самым доказывая, что вовсе она и не на пределе своих возможностей. И это было глупо. Глупо уже хотя бы потому, что здесь и сейчас все будет так, как сказал ОН, мужчина ее Судьбы...
  — Я поела. Просто... время уже позднее и мой организм в шоке, от внепланового приема пищи. — она говорит это тихо, не глядя в его глаза. И не потому, что хотела что-то скрыть, а потому, что наслаждалась их близостью. Прикосновением своей щеки к его плечу; к теплу его ладони на своей талии; к теплу дыхания над своим ухом. Этот момент близости — он был на много ценнее фееричного секса, важнее романтического ужина, красноречивее любых слов. Она любила его и была любима. А что может быть лучше? — А ты ляжешь вместе со мной? — она на мгновение разрывает контакт и вскидывает голову, что вновь утонуть в его глазах; чтобы в очередной раз убедиться в том, что не зря ждала именно его все эти годы. Ведь, так порой бывает, что встретив человека, понимаешь — он тот, кто был уготован тебе самой Судьбой. Музыка стихает и они замирают на месте: глаза в глаза, рука в руке и с биением сердца в унисон. И в этот момент, нет ничего идеальнее, чем воцарившаяся тишина...— Уговорил, веди меня спать...
  До этой ночи, она никогда не засыпала в чьих-то объятиях. Даже в ту единственную ночь, которую они провели вместе, девушка уснула раньше, чем Брендон вернулся из душа. И сейчас, лежа в его постели, чувствуя, как мужчина бережно прижимает ее к себе и пресекает малейшие попытки отложить сон на потом, Каллиан улыбалась. Она чувствовала себя не просто счастливой — она чувствовала себя любимой. И это...окрыляло... А еще, на лице поселилась глупая улыбка только от мысли о том, что на ней его футболка.
— Ты всегда будешь командовать? Или порой мне тоже будет это позволено? — и все же она не выдержала, вывернулась из самых желанных объятий и повернулась к нему лицом. Как оказалось, в тиши и полумраке спальни, у нее было много вопросов, ответы на которые хотелось получить здесь и сейчас. Облокотившись на локоть и наплевав на упавшее одеяло, девушка внимательно смотрела на его лицо, которое от игры света и тени казалось совершенно иным. — И как мы будем действовать дальше?..

+1

22

Брендон ухмыльнулся, стоило ей сказать о внеплановом приёме пищи. Странно было это слышать ему, ибо он не знал что это такое имея ненормированный рабочий день, так и будущий врач тоже вряд ли мог всё держать под контролем.
Вентц понимал, что делает всё правильно, но внутри все же мерзко скребли кошки, он пытался понять, любит ли он Каллиан, любит ли он ее так, как она это заслуживает, что для него вообще это чувство. Он знал одно, что он любил Ивон.
Уэллер была ему нужна, она была той, кто верил в него, той, кто не даст ему сорваться, той что не предаст. Но он, он не был ни в чём уверен. Но он хотел, искренне хотел чтобы у них всё сложилось.
Он был слишком эгоистичен, чтобы терять то, что ему было необходимо, он никогда не был поводом для гордости, но сейчас он мог постараться.
— Привыкай, как же ты будешь работать в больнице, там вряд ли получиться жить по расписанию, — Вентц улыбнулся, тепло взяв ее за руку вновь, притягивая к себе и смотря в ее глаза, с нежностью и благодарностью. Её вопрос заставил его улыбнуться,— Ну после того, что я сегодня с тобой сделал, то наверное имею на это право. — он медленно и аккуратно коснулся губами ее уха, понимая, что песня подходит к концу, как и этот момент их первого танца, такой интимный, такой сакральный.
— Вот и отведу! — сказал Брендон ухмыльнувшись.
Взяв ее за руку он отвел ее в спальню, стягивая с нее свитер, и предлагая ей свою футболку. Он быстро скинул с себя одежду, ложась рядом и обнимая женщину, мать ее дочери, притягивая ее к себе, вдыхая аромат ее волос. Он таял от ее улыбки, ему нравилось, какой дерзкой и пробивной она могла быть, что просто окончательно застолбила себе место в его жизни.
— Наверное иногда тебе будет это позволено, — театрально задумавшись сказал Брендон,— Но знаешь, мне кажется ты и без командного тона умеешь получать то, что хочешь. — он коротко хохотнул, приподнимая бровь, и смотря на нее, смотря на то, как свет падает на ее лицо, и фактически утопая в том, сколько любви к нему было в ее глазах.
Ее вопрос вновь вызвал улыбку на его губах и он просто пожал плечами:
Я не знаю, нихрена не знаю. — честно сказал Вентц,— Я не умею быть в отношениях, а в тех что якобы был, я засрал, поэтому нам придётся только импровизировать. — он задумался,— Наверное, нам надо съехаться? Думаю надо снять будет. Только давай не сразу, я хочу закончить дела с поисками своей родни, ладно? Я слишком отчаянно сейчас пытаюсь всё наладить и сделать правильно. Ты же знаешь, что я пытаюсь, и пытаюсь успеть везде. Ты уверена, что оно тебе надо?
Он улыбнулся, мягко касаясь губами к ее лбу.
Я хочу быть лучше, для тебя, но смогу ли?..
Он подождал, когда Калли уснет, ибо его сон не брал. Мысли роились в его голове, поэтому он лишь медленно и аккуратно отстранился, вставая с постели. Натянув легкие домашние штаны, Брендон вышел в кухню, беря с полки пачку с сигаретами, и достав одну он закурил, после налил себе вина. Несколько глотков приятно прошли по горлу, и подцепив брускетту, он отправил ее в рот.
Дым приятно наполнял легкие, позволяя немного сосредоточиться на том, что он должен сделать дальше. Нет, он был не против брака по многим причинам, и не отказывался от своих слов, и кажется он даже был счастлив этой определенности. Он взял телефон открывая сайты нескольких ювелирных салонов, просматривая варианты кольца.
Уэллер была удивительной, и слишком бесстрашной.
Он улыбнулся, делая очередную затяжку, и выдыхая. Сейчас он понимал, что ему даже не с кем поговорить, не с кем выговориться, ибо единственный друг, превратился в бывшего.
Выкурив еще, Брендон занялся уборкой кухни. Все разобрав, он запустил посудомоечную машину, после чего все же отправился спать.

+1

23

Рядом с ним она становилась другой. Беззаботной. Веселой. Любящей жизнь. В обществе Брендона она не была ни будущим хирургом, ни наследницей большого состояния. Она просто была девушкой, которая любила и была любима. По крайней мере, ей хотелось в это верить.
— Ну... и я ведь не в больнице. Там я вообще редко ем. Банально некогда. — и это тоже было чистой правдой. Даже если смены выдавались спокойными — ей кусок в горло не лез, так как постоянно казалось, что стоит ей сесть кушать, как сразу привезут какого-то тяжелого больного. Именно поэтому Каллиан предпочитала плотно завтракать перед сменой. И так же плотно кушать после ее окончания. Они не спешно двигались в такт музыке, она чувствовала, как мужчина все сильнее притягивает ее к себе, как щекочет дыханием ее ушко... а стоило поднять взгляд, как Уэллер начинала тонуть в океане нежности, что предназначались лишь ей. — Ты это так говоришь, буд-то бы я была против. — при этом, вспомнив все то, что они вытворяли с друг другом в гостиной, Калли не произвольно покраснела и отвела взгляд. Какой бы раскованной она не была с ним во время секса, в жизни она все же была иной. Не такой раскованной и сумасбродной. — Знаешь, для меня это новый опыт...  спать с мужчиной в одной постели. — она проговорила это тихо, с расчетом на то, что Венц может и не услышать, но промолчать банально не могла. Просто... для нее было важно, что бы он знал.
  Он вел ее в свою спальню, словно хищник заманивал жертву в свое логово. Он держал ее за руку, словно боялся, что она в последний момент передумает и сбежит. По крайней мере, именно так казалось Уэллер. Оказавшись же в святая святых, девушка принялась оглядываться, обращать внимание на детали... что бы в итоге прийти к одному единственному правильному выводу — ей здесь нравится. А еще, что Брендон сам обставлял эту комнату. Быстро переодевшись в предложенную футболку и забравшись под одеяло, спустя мгновения она уже с удобством устраивалась в мужских объятиях, вот только сна не было ни в одном глазу. Наверное, именно по этому ее и потянуло на разговоры.
— Ну, к слово, я не обладаю ни командным тоном, ни умением вить веревки из окружающих. В отличии от нашей дочери. Вот кто кто, а она вырастит профессиональной манипуляторшей.— с усмешкой проговорила Уэллер, после чего убрала со лба мужчины прядь волос — Можно подумать, что я умею быть в отношениях. Забыл, что у меня для этого никогда не было времени? — в ее голосе звучит ирония, ведь, тогда в Милане, они были откровенны с друг другом, как никогда. Ведь мы не думали, что еще когда-нибудь увидимся. А на счет съехаться — я только "за". От тебя в больницу добираться ближе. — и опять улыбка на губах и смех в голосе, ей нравиться его поддразнивать, нравиться смотреть в его глаза и нежиться в тепле его объятий — Зачем что-то снимать? В твоей квартире достаточно места для троих. Да и, если честно, то мне здесь нравиться... — ей еще хотелось сказать, что она бы сделала не большой ремонт, ведь раньше ее мужчина здесь жил с другим, но... она не стала. Ведь, не смотря на все то, что между ними сегодня произошло — его прошлое являлась его частью; той частичкой, что позволяла Вентцу быть тем, кем он является. Тем, кого она любила. Просто сменю матрац и постельное. Придя к этой мысли, Каллиан довольно улыбнулась и добавила — А ты уверен, что тебе еще не надоело задавать мне один и тот же вопрос и получать на него один и тот же ответ? — она произнесла это шутя, но с ноткой предупреждения. Как ни крути, но подобные вопросы — они обижают. — Говорю в последний раз, я уверенна Брендон! — после чего, поцеловав его и не упустив возможности укусить за нижнюю губу, девушка все же легла на бок и, свернувшись клубочком возле любимого, очень скоро провалилась в сон. Все так, организму нужен был сон. И срочно!
  Утро наступило... быстро. И при этом, в первые за длительное время, девушка проснулась абсолютно счастливой. Она чувствовала на своей талии его руку, как ниже поясницы к ней прижимается его возбужденный орган, а сам Вентц размеренно дышал ей в затылок. Да, он спал, вот только сама Уэллер уже не то, что не спала, но и явно собралась разбудить мужчину. Перевернув его аккуратно на спину, брюнетка приподнялась на локте и нежно поцеловала любимого. При этом, ее правая рука вполне ощутимо сжала его член.
— Доброе утро, мой хороший. Кажется, ты мне задолжал эмоций...

+1

24

Брендон не понимает, что с ним твориться, его мысли как меласса слишком густые и тяжелые, он лишь ощущает то, что она ему нужна, что она должна быть рядом, что она не бросит, и что он слишком плох для нее. Он ухмыльнулся на то, что она не спала с мужчинами до это, он понимал о чем она, но он спал и много с кем, пусть они и уходили раньше, или он покидал их номера. Но засыпал, засыпал отрубившись после бурной ночи, но сегодня и для него все будет иначе, он ложиться спать, потому что это его женщина, потому что должна быть рядом, потому что станет его женой, потому что так должно быть и от этого внутри все странно, непривычно будоражит.
Ему приятно ее обнимать, ощущать ее дыхание, ему комфортно, кажется впервые в жизни. Может он действительно способен для создания семьи? Может все же он сумеет стать для нее хорошим мужем, стать достойным гордости Ивон.
Он рад тому, что она соглашается съехаться, ведь лучше сразу в омут. Он любил получать все и сразу и теперь он мог теряться в том, что с этим делать, точнее, как всё не испортить.

Сон был слишком чутким, слишком зыбким, ибо множество мыслей растекались по его разуму, заставляя размышлять о дальнейшем, впервые его будущее слишком четко вырисовывалось, он видел то, к чему должен был придти, его карьера, возможный контракт с лейблом, найти свою родственницу и стать мужем, и не облажаться. Слишком много перемен. В тридцать жизнь только начинается?
Сквозь пелену сна он ощутил, как пошевелилась Каллиан, она ему снилась, и события вчерашнего дня сладостно потянули сквозь сознание. Но сонливость все еще была при нем, неспешно пробиваемая пробуждением и движением рядом. Он ощутил прикосновения и то, что его развернули на спину. Улыбка медленно скользнула по его губам, и глаза легко приоткрылись. Ее блеск в глазах, и теплая волна бьющая по спине и отдающая пульсацией под ее пальцами.
- Женщина, ты ненасытна. - помурлыкивает Брендон, сонно выдыхая, и скидывая с себя сон, позволяя желанию и вожделению его наполнить. Он видит, как за ночь майка примялась к ее телу, и как контуры примятой ткани обрисовывали ее грудь, ее изгибы, как темные локоны, струящиеся по ее плечам красиво блестели в свете утренних лучей.
Волна возбуждения злобно впилась в мышцы живота, заставляя подаваться ее пальцам, заставляя вновь забывать о том, что он хотел быть с ней нежен.
Он резко приподнялся, подхватывая ее одной рукой под спину, а второй под бедра, притягивая к себе, заглядывая в глубь ее глаз, ему нравиться видеть то, с какой нежностью она смотрит на него. Ее любовь его будоражит, злит и распаляет, заставляя зверю вновь пробудиться. Заставляя его бросать ей вызов, демонстрировать ей то, что же она получила.
- Ты, такая хорошенькая, когда помятая и заспанная, ты об этом знаешь?
Он касается губами ее шеи, а рука медленно скользит по ее спине, поднимаясь выше, цепляясь пальцами за ее волосы, сжимая их. Он подбирается, поднимаясь на коленях на кровати и ведя ее за собой, отводя легким натяжением ее голову назад, проводя рукой по ее волосам откидывая их назад, обнажая ее шею, заставляя ее грудь приподниматься чаще от сбившегося дыхания. Вторая рука скользит по ее плечи, опускаясь ниже, сдавливая ее грудь, несильно, быстро, дразня и распаляя, и опускаясь ниже, проникая между ее ног.
- Ты хотела эмоций, но не очень чувствую твоего желания, давай же, покажи мне его. - он шепчет медленно ей в ухо, касаясь губами ее мочки, вновь натягивая ее волосы, не отпуская, теперь он не отпустит ее, пусть знает об этом.
Пальцы раздвигают набухшие половинки, проводя вдоль, мягко касаясь, входа в ее лоно, увлажняясь, поднимаясь выше, обводя ее клитор легко задевая, и вновь резко опускаясь. Ему нравится то, как горячо, какой гладкой становится ее кожа, все сильнее увлажняясь. Он хочет ощутить ее соки, он хочет знать, что возбуждает, что она действительно вожделеет его. Он хочет распалить, она же так отчаянно хотела эмоций.
Медленно, томно он повторял свои движения, ослабляя свою хватку. Он легко толкнул своим колено ее, заставляя развести шире ее ноги. Его пальцы скользили дальше, к ее анусу, дразня надавливая, изучая, прислушиваясь к ее действиям, дыханию. Он должен был найти все ее точки, чтобы знать. Ему была интересна ее реакция, ему нравилось слышать то, как она дышала.
Горячо. Слишком остро ощущал он свое возбуждение. Невыносимо.
Пальцы вновь скользнули ниже, к ее лону, резко проникая внутрь, ощущая сколь судорожно его стянули мышцы, как становилось влажно.
- Какая молодец, - он вновь касается губами к ее шеи, и приближает губы к ее уху,- Скажи мне, Каллиан, как ты хочешь? Чего ты хочешь?

Отредактировано Brendon Wentz (10 Июл 2019 17:02:37)

+1

25

Говорят, что любовь – это чудесное, возвышенное чувство. Брехня все это. Полная. Любовь – это зависимость, отчаянная жажда чувствовать того, кто стал самой сутью твоей жизни, твоего естества. Возможно, так получилось лишь с Каллиан, потому что… их отношения с Брэндоном, ее тяга к нему – они изначально были не здоровыми, какими-то извращенными. Но, какая разница, если рядом с ним она жила? Если именно он, не смотря на то, что девственницей она не была, подарил ей первый настоящий оргазм? Разбудил в ней такие желание, о которых она даже не подозревала. Разве, могла она хотя бы представить саму возможность того, что отдастся не знакомому мужчине в кабинке туалета самолета?! Да, не спорим, кабинка туалета конечно была бизнес-класа, но… все же… «это была кабинка туалета!» Место, где хорошие девочки уж точно не предаются разврату. Они, в принципе, этим не занимаются. «А ведь до встречи с ним, я была классической хорошей девочкой, что тщательно следит за своей репутацией.» Все эти мысли, проносились в ее голове в тот миг, когда она самозабвенно сжимала своей ладонью его член, а глаза… они любовались его сонным лицом, что в рекордные сроки стало для нее таким родным. И даже тот факт, что она впервые спала с мужчиной, не доставляло ей дискомфорта. Ведь, там, во сне, это именно он прижимал ее к своему телу; именно его руки дарили тепло и нежность своих объятий. И, что уж тут скрывать, она знала, что он уже больше никогда ее не отпусти. Даже если, вдруг, она сама захочет уйти – он не позволит. С этой ночи, с  этого момента – она принадлежала ему. И только ему. И, как бы странно это не звучало, но ее это радовало. Радовало на столько, что хотелось смеяться.
  Его голос, хриплый от сна, волнующий… он подобен волшебству, что вновь окутывает ее с головы до ног, проникает, казалось бы, в саму ее суть; пробуждая самые темные желания. Она знает, что в плане секса, он куда опытнее и изощреньнее ее. И ее это не гложит, на оборот, она признает, что он, как мужчин, имеет право знать и уметь больше. Более того, в какой-то степени, ее это даже заводит, понукает быть более раскрепощенной и свободной. Не играть перед ним роль, а быть самой собой. Той, что появилась под его чуткими руками в ту сумасшедшую ночь. «Как там говорилось в «Сумерках»? Ты мой собственной сорт героина? В точку… а тогда мне это показалось смешным».
- Это все твоя вина…Это ты меня делаешь такой… - от переполненных чувств ее голос садится, становится почти таким же хриплым, как его. От волнения, от зараждающегося чувства желания в низу живота, ее губы сохнут и она не произвольно их облизывает. Она видит, что Вентц уже тоже на грани. Каллиан чувствует его руки и то, как собственнически он притягивает ее к себе. И от того, на сколько это естественно и правильно… ей хочется улыбаться и умолять о том, что бы он не сдерживался. Да, он обещал ее быть нежным, но… разве она его об этом просила? Разве этого она хочет? О нет… не этого. Больше всего ей хочется, что бы он не церемонился с ней, что бы проявил весь свой эгоизм и вознес ее на вершины удовольствия. Потому что, даже в своем эгоизме, он никогда не забывал о ней. И, это было на столько же естественно, на сколько и поразительно. – От куда? Ведь с просонья меня видели только родители. И то, в детстве. – ее голос сбивается, она чувствует его руки на своем теле: властный захват волос, собственнической прикосновение к груди. Его губы, что дарят мимолетные поцелуи, чувствуются подобно прикосновению раскаленного железа к коже. И она плавятся от этого огня, от вкрадчивого шепота на ухо. Они стоят на его кровати на коленях, на против друг друга и это на столько волнительно, что судорога желания ее уже просто не отпускает. Она слышит его шепот, чувствует прикосновение его пальцев между ног и от одного  этого она готова взорваться, разлететься на миллионы осколков, но он ей этого не позволяет. Этот мужчина – он был ее Богом в дьявольским обличьем, ее зависимостью. Ее страстью. Его бедро меж ее ног, что раздвигаются шире. Его бесстыдные пальцы, что ласкают ее изощренно… и в тот момент, когда она чувствует их на своем анусе и то, как аккуратно он ласкает то место, к которому еще не прикасался ни один мужчина – она не произвольно прогибается и прикусывает губу, что бы не застонать. Это мимолетное прикосновение… оно было острым, дарило не привычное ощущение возбуждения и, словно толкало на темную сторону. Сторону, на которой будут лишь они двое и больше никто… И ей хотелось этого. Хотелось рядом с ним познать все грани порока, быть его прилежной ученицей. Той, кто заставит его забыть о всех тех, кто был «до» и убедить в том, что после нее уже не будет никого, кто сумеет доставить столько удовольствия, как она. А он… он словно читает ее мысли, и спустя лишь миг его пальцы врываются в ее лоно: властно, жестко, словно захватчик на только что завоеванную территорию. Его шепот…
- Как?... Чего?... – ее голос прерывается, а мысли путаются. Ей хочется впиться в его губы голодным поцелуем, но здесь и сейчас – она его раба, а он ее Господин. Тот, в чьи руки она вложила не только свое тело, но и сердце – Я не знаю… покажи мне все грани этой чувственной игры, покажи, что любишь… заставь кричать от сладостный пытки, когда я буду молить о тебе разрядке. Покажи мне, что именно доставляет тебе удовольствие… - она тоже говорит  шепотом, трется носом о его шею и ключицу, в то время как пальцы не спешно ласкают его член. Да, она еще не готова в открытую сказать о том, чего и как хочет. Но отчетливо понимает это. И дает ему право на любое желание, любое безрассудство. Потому что знает, что какой бы путь Брендон не выбрал – он никогда не причинит ей настоящей боли.

+2

26

Милый и славный, дружелюбный Брендон, потерянный в своем восприятии реальности, потерянный в своих желаниях, чувствах, он менялся, чувствуя ту власть, что давала ему Калли. Она становилась мягкой, точно пластелин в его руках, в его постели. В их постели. Теперь, когда он сделал ей предложение, он не отступит. Нет, слишком просто, он не позволит. Она его, полностью, бесповоротно, и его дочь должна быть при нем, никто не смеет претендовать на то, что его. Думать в подобные моменты не реально, может женщины и могут, но мужчины чувствуют лишь то, что доставит им удовольствие. Ему нравилось видеть, как возбуждалась девушка под его руками, он заводился сильнее от ее желания истомы, от ее пошлых выдохов и взглядов, от ее искренности, что выбивало почву из под его ног. Он не привык к подобному, он иной, он тот, кто приносит разрушения, а она столь глупо бросается ему навстречу.
Пальцы скользят по гладким стенкам, столь гладким, столь горячим, столь призывно стягивающим, опаляющим, дурманящим. Он выходит из нее, проскальзывая смоченными пальцами вдоль половинок, раскрывая их, изучая, следя за тем, как менялась Калли, где округлялся ее рот, он изучал ее чувствительные точки, чтобы знать, как она может изгибаться, сколь шумны могут быть ее выдохи, как отчаянно она может хвать воздух. Ее набухший бугорок под его пальцами, он зажимает его, мягко обводя и сдавливая, поднимаясь выше, и отходя назад к ее анусу, обводя его по кругу.
Она подвластна каждому его движению, и он все еще ее держит, ощущая напряжение в ее теле. ему нравится ее изматывать. хотя сие уже походит на мазохизм, что отдает потоком по спине, и вожделение почти невыносимо.
На что же ты готова, Девочка моя? Что я себе могу позволить?
- Какие пафосные фразы, для этого момента, - губы нежно касаются тонкой кожи за ее ухом,- Прости, но я не могу позволить отпустить себя, я слишком ценю тебя, но - губы вновь касаются ее шеи,- Но я не говорю, что тебе это не понравится.
Пальцы отпускают ее волосы, соскальзывают на ее плечо, ее горячая кожа под его пальцами, мягкая, он проводит по ее плечу, спускаясь ниже, мягко обхватывая ее запястье, что он заводит за спину, пальцы спускаются на ее ладонь, заставляя ее обхватить его член.
- Чувствуешь?
Он направляет ее руку, задает ей темп, и чувствует, как резко выдыхает, утробно, сдерживая злобу обладания. Зубы сжимаются сильнее под ее движениями и в голове мутнеет, напряжение неумолимо душит, пробуждая животное желание. Он сдавливает ее пальцы сильнее на своем пульсирующем органе, тянущее напряжение все сильнее бьет в затылок, заставляя поджиматься, сдерживая порывы.
Он резко отстраняется, все еще находясь позади, он видет ее тело. Она так переживала, что после родов изменилась, глупо. Он все еще хотел ее, нуждался в ней сильнее обычного, не понимал того, что ее держит рядом с ним.
Пальцы ложатся между ее лопаток, заставляя ее прогнуться, упереться на кровать, чтобы он мог осмотреть все во всей красе. Колено раздвигает ее ноги, и вид бьёт напряжением в кровь, мучительно пульсируя в его члене.
Пальцы вновь касаются ее, разводя ее набухшие половинки, и он резко входит в горячее влажное лоно, вбиваясь в ее нутро,будто стараясь стать ее частью. Резкие, грубые движения. Ладони удерживали ее ягодицы, вминая ее кожу до белесых пятен.
Брендону нравилось, как ее влага сочилась по его члену, как охотно, стягивали его мышцы, заставляя его рычать, с каждым некуртуазным выдохом. Так сладко, так приятно, так пробивало отдаваясь жаром по всей коже. Сдерживаться было трудно, пульсация, отдавала во всем теле, била у виска, и возбуждение приятно душило.
Он отпустил ее бедро, вновь возвращая пальцы на ее клитор, усиливая ее ощущения. Он знал, что так будет острее, но следовало быть на гране, непозволительно было дать ей кончить, когда он еще вдоволь не насладился ей, когда его планы, были не до конца осуществлены.
Пальцы то ускорялись, то замедлялись, отступая от набухшей точки, поднимаясь к ее груди, смачивая ее же влагой ее возбужденные соски, и вновь опускаясь нижи, прижимаясь к ее спине, прислушиваясь к ее звукам. он приподнялся, позволяя второй руке соскользнуть с ее бедра, к ее заднему проходу. Рисково.
Он вновь провел пальцем по кругу мягко давя на вход, следя за ее реакцией, не зная, сколь приемлемо это для нее. Его член резко вошел в нее в унисон с указательным пальцем в ее анальное отверстие, вторая рука вновь контролировала клитор, и ее напряжение, било в его мозг. Его желание подступало грозными волнами, что удерживалось с некой силой.
- Тебя раньше брали сюда? - его палец сделал ощутимое движение, и губы коснулись ее спины,- Я так хочу кончить в тебя.
Он выдохнул на ее кожу, вбирая носом ее запах, боясь, что сможет задеть ее, иди проявить себя неправильно, он так боялся облажаться, что даже занимаясь сексом, рассудок пробивался в его голове. Она не была обычной девочкой на раз, не была для него способом провести время, она нагло впилась в его кожу, выгрызла в нем себе место, она злостно заставляла его меняться и идти к своей цели.
- Черт, ты нужна мне... Как воздух....

Отредактировано Brendon Wentz (10 Июл 2019 17:52:47)

+1

27

Она любила его. Она любила секс с ним. Она любила его песни. Господи, да она готова продать душу дьяволу, лишь бы так начиналось каждое их утро. И дело не в сексе, хотя и он играет не малую роль, дело в той нежности и любви, что чувствуется в каждом обмене взглядов, прикосновений, в каждом поцелуе. Она жила им, она жила ими... И это было... правильно. То, что происходило между ними - оно было естественным и единственно верным. Только он... только она... только они. Не существовало иного мира, не существовало других людей. Они были им просто не нужны, потому что они были друг у друга!
  Каждый раз, когда она оказывалась в его постели - он открывал для не все новые и новые грани чувственного удовольствия. И сейчас, стоя посреди кровати на коленях, прижимаясь к его груди своей спиной... Каллиан острее чувствовала все его ласки, каждое прикосновение... она ласкала его член своей рукой, чувствовала, как его пальцы ласкают ее нутро и сходила с ума от того, что не могла увидеть его лица. Она так сильно хотела обернуться, утонуть в океане его взгляда и впиться поцелуем в его губы. Она так сильно его сейчас желала, что от этого становилось больно!
  - Чувствуешь? - в его голосе слышны хриплые нотки, которые бьют по нервным окончаниям девушке не меньше, чем самые откровенные ласки! И она стонет уже только от одного этого и от того, как мужчина сжимает своей рукой ее... ту самую, что сейчас с таким упоением его ласкает. Он надавливает на нее, вынуждая действовать более жестче, грубее и тем самым заставляя ее еще сильнее погружаться в этот чувственный океан удовольствия.
- А ты? Ты чувствуешь?... - она откидывает голову ему на плече. поворачивает ее и целует его шею. Ей хочется прикусить его кожу зубами, смешать боль с наслаждением, но она не успевает... всего лишь одно движение Брендона, и Уэллер оказывается на четвереньках, упираясь локтями в постель и прогибаясь в пояснице. Ее бросает в жар от одного его взгляда. Взгляда, который она не видит, но чувствует его всем своим естеством, а после... он сменяется его пальцами. Пальцами, которые ласкают ее везде. где только могут; которые ввергают ее в сумасшествие и не позволяют получить долгожданную разрядку. Но вот... на какой-то миг он отпускает ее, прекращает ласкать и Калли уже хочет возмутиться, но в следующий миг она чувствует жесткую хватку его пальцев на своих бедрах, а за тем, сразу же, он вторгается в ее лоно! И это... на столько ярко, на столько остро, что Уэллер не сдерживается: она стонет, кусает губы, но с радостью встречает каждый его толчок, каждое резкое проникновение, а когда ко всему этому присоединяются его пальцы на ее клиторе - она не кончает лишь чудом! Лишь потому, что этого хочет сам мужчина. И она не выдерживает, прижимается грудью к постели, в то время как ее бедра прижимаются еще сильнее к паху возлюбленного. Каждое движение, каждое проникновение... обещает неимоверное наслаждение, но... не сейчас, чуть позже...
  А дальше... черт, она не ожидала, что так можно! Что можно испытывать не реальное наслаждение от того, когда в твоем лоне движется каменный член твоего любимого мужчины, а его палец... он проникает туда, где не было еще никого. Ей всегда казалось, что это... не правильно, грязно и... не важно. Так было раньше! Так было до Брендона! Есу она готова позволить абсолютно все и всегда, но при условии, что их спальня - это только их спальня... Она чувствует, как он движется в ней пальцем, как судорожно он дышит ей в шею, как пробивает дрожью его тело и... не может сказать ни слова. Она лишь теряется в этих новых для себя ощущениях: острых...порочных...таких же ярких, как и мужчина, что ей их дарит...
- Тебя раньше брали сюда? - его палец сделал ощутимое движение, и губы коснулись ее спины,- Я так хочу кончить в тебя. - и она не сдерживается... выдыхая со стоном, с трудом заставляя язык ворочаться, Калли шепчет:
- Нет... ты же знаешь, что во многих аспектах у меня первый... - ее бьют сомнения, в какой-то степени ей страшно, но это чувство возбуждения, что перемешено с любопытством... именно оно вынуждает ее прошептать - Так что тебя останавливает? Покажи, на сколько острым может быть оргазм... - она слышит его слова, чувствует, что он говорит правду и от этого на ее губах появляется самодовольная улыбка. Улыбка женщины, которая только что одержала победу в самой главной битве своей жизни - А ты - мне...

+1


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » Take me away from my world