Chicagoland

Объявление

План засел у меня в голове уже давно. Не то что бы это был мой профиль. Я занимался другим, совсем другим, но решил, что раз есть возможность подорвать деятельность всей этой шайки с другого конца, то почему бы им не воспользоваться? Сообщил начальству. Не тому, у которого руки в крови и в выделениях разных танцовщиц, за дозу готовых родную маму продать, а тех, что вроде как чисты на руку. Вроде как защищают государство изнутри. Боже, храни Америку, какие же мы охуенные, всю преступность искореним. Они дали добро. Только вот подставляться было нельзя. Оно и понятно - мне потом дальше работать в этой человеческой клоаке. Но план засел в голове давно и слишком прочно, как иглы дикобраза в жопе. Я даже знал, с чего начать. далее
*достаю книгу темных и начинаю читать заклинание призыва дьявола. Призываю Нейтана* © Thomas West
Январь, 2020; -10...+03 || NC-21

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » Искусство вправлять мозги


Искусство вправлять мозги

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ИСКУССТВО ВПРАВЛЯТЬ МОЗГИ

https://funkyimg.com/i/2YFYo.jpg

Philip Alan Collins & Sarah Kendall & Edward Hyde
▼▼▼
Описание эпизода

Очередная жертва отношений приползла на приём. И муженёк конечно же, тут как тут
▼▼▼
15 октября 2019, центр психического здоровья, кабинет семейного психолога
▲▲▲
▼▼▼

"Сраный цирк..!"

Отредактировано Philip Alan Collins (13 Ноя 2019 18:50:15)

+2

2

[icon]https://66.media.tumblr.com/938f54a29d28292cd5f3534bec39c9a5/tumblr_ommuxwxm2P1qkl3pqo3_500.gifv[/icon][status]Шёпотом[/status][sign]Мы с тобой шёпотом, шёпотом спрашивали "Что потом, что потом будет?"
http://images4.fanpop.com/image/photos/16700000/Damon-Caroline-damon-and-caroline-16768053-500-244.gif
[/sign]

... В этой тишине исчезает суть
Это ты молчишь или я кричу?
Это ты во мне или это ртуть? ...

Мне пришлось это сделать. Я этого не хотел. Не думал. Даже не пытался представить. За всей этой иллюзорностью волшебного мира, что я себе нарисовал, по итогу не было видно самого главного - боли и страданий женщины, которая всегда была рядом со мной, которую я называл своей женой. Раньше мне казалось, что она счастлива со мной. А потом выяснилось, что я просто нарисовал этот мир из таблеток, который губил ее каждый день. До ее дня рождения, до чертового ванильного тортика, я даже не догадывался о том, что творил. Проще было верить в то, что все прекрасно, идеально. Так, как я мечтал и представлял. И какое ключевое слово, спросят дорогие читатели? "Я" - наконец, смогу ответить сам себе, прежде чем мы подъедем к центре психического здоровья.
Я осматриваю Сару. Она выглядит уже не такой забитой жизнью: ее личико порозовело, и та улыбка, что я мог видеть каждый день не была уже такой выстраданной. По крайней мере я хотел бы в это верить. В то, что у нее получается быть искренней рядом со мной. Я вот могу. Улыбаюсь, и беру ее за руку легонько, одними подушечками пальцев. Пришлось научиться быть спокойным, сдержанным. Я увидел, как она боится, слезы мои были прозрением. Теперь я даже по дому передвигаюсь тихо, не говоря уже о прикосновений к супруге. Они невесомые, аккуратные. Я ни на чем не настаиваю, ничего не хочу. Не беру силой, и уж тем более не бью.
Хоть и продолжаю уходить в ночи в направление, что уже давно стало ей известно...

... Мысли рассыпаются как песок
Стрелки на часах разделяют нас
Тишина спасает от лишних слов
Но цена спасения льётся из глаз ...

- Миссис Хайд не может опоздать! - говорю я с легкой улыбкой. Совсем не издеваюсь. И хоть я познаю это, учусь, но верю, что у меня получится. И что Сара оценит, поймет, что я не со зла. Но и перестать быть собой, как по щелчку, я тоже не могу. Язык мой все еще враг мой.
Прекращаю касаться дорогой жены, глушу двигатель. Быстро выхожу из машины, огибаю ее, и открываю дверь дорогой супруге. Улыбаюсь ей, как самый настоящий джентльмен, что привез свою даму на бал. Помогаю ей выйти, закрываю машину. Аккуратно и вновь почти невесомо беру ее под руку, даже не прижимаю к себе. У моей жены есть выбор. И если она не захочет идти со мной под руку, всегда может выйти. Ты ведь не чудовище, Эдвард, но ведешь Красавицу на праздник освобождения!
... хотя то, что сейчас произойдет в закрытом здании едва ли праздником назовешь. Наверняка, Саре будут задавать неудобные вопросы. Скорее всего, даже первый вопрос: "С чем пришли?" или его производные поставят в тупик. Я не запрещал ей ничего рассказывать. Врачебная тайна, все такое. Верю в порядочность и в то, что все СМИ города завтра не узнают, чем промышляет и что делает с женой сын фармацевтического магната. И все же хочу верить в то, что Сара не расскажет всего. Я знаю, что она обижена, и что она зла. Я знаю, что она имеет на это право, но хочу верить, что все не упадет на психолога в первый же сеанс.
И тем не менее я останавливаюсь на пороге центра, не решаясь его переступить. Я как будто жду разрешения с другой стороны, что-то вроде: "Эй, ты, мудак, что посадил свою жену на таблетки и имел ее безотказную, заходи, чувствуй себя, как дома!". От таких мест меня, честно говоря, бросает в дрожь, в панику. Но я здесь не ради себя. Я здесь ради Сары. Поэтому я касаюсь ее взглядом, им же спрашиваю разрешения и ее согласия войти, и после уже мы делаем шаг в бездну вместе. Как говорится, в горе и в радости. Горя пока больше.

... Шепот твоих губ не вернуть назад
Если так, то тактами запишу
Это ты во мне или это яд?
Или это я тебя так прошу? ...

Немноголюдный центр встречает нас с медсестры, которая улыбается так широко, что на миг даже становится противно. Пришел ли я в дурку? Привел ли я сюда жену? А что, если ее прямо сейчас у меня заберут? Они вообще имеют на это право? Какого черта, я не проверил это через Интернет? И не спросил нашего семейного адвоката, что вечно нас с братом прикрывает? И почему же меня это начало волновать только сейчас? Серьезно, мистер Хайд?! Понятно, почему все достается младшему братцу! Спокойствие, только спокойствие. Улыбайся, Эд.
- Мы пришли к мистеру Коллинзу. - отвечаю я кратко на все вопросы медсестры с милейшим голоском, и после получения консультаций, принимаюсь идти со своей женой по коридору.
Мне нужно спокойствие, и хотя я уверен, что моя лебедушка что-то мне сейчас напоет, и даже будет абсолютно права, сейчас это меня не успокаивает. Я вообще едва уверен, что могу трезво рассуждать сейчас. Но должен. Должен ради Сары. И поэтому легонько глажу ее руку, пока мы идем, по, казалось, вечным коридорам.
И вот мы останавливаемся около нужной двери, я отпускаю ее руку. Смотрю в ее глаза, так, как будто вижу их в последний раз, запоминаю, осматриваю наряд, который мне понравился, любимые кудряшки, после чего выдыхаю:
- Ты можешь постучать, когда будешь готова... На прием записана ты, так что я просто подожду здесь...
... главное, чтобы меня не позвали. Иначе сдерживать себя станет невероятно сложно ...

... Мы с тобой шёпотом, шёпотом
Спрашивали что потом, что потом будет?
Шёпотом, шёпотом
Не хочу кричать о том, что мы разные люди ...

Отредактировано Edward Hyde (15 Ноя 2019 22:04:22)

+1

3

Целых пять дней. Мне всё ещё сложно поверить, что это действительно происходит. Что это не плод моего воображения, не фантазия и такое заветное желание, исполненное не Эдвардом, а собственным пошатнувшимся рассудком. Казалось, обычные мысли начинают возвращаться в сознание. Я вновь понимаю их, понимаю себя, возвращаюсь к связной речи. Никаких больше таблеток, что лишали такой возможности. Но надолго ли это? Не знаю. И, честно говоря, боюсь ответа.

И вот Эд предложил посетить семейного психолога. Словно мы обычная пара, у которой возникли недопонимания и разногласия. Словно он не серийный убийца, а я — не считаю, что похожа на мужа куда больше, чем думала поначалу. Словно этот визит нам поможет. Впрочем, а вдруг? У меня нет сил спорить. Нет желания. Смотрю на дорогу вплоть до момента, как автомобиль супруга тормозит у центра психического здоровья. Напугана ли я? Согласилась ли на этот поход лишь для того, чтобы не злить Эдварда, подыграть в своём «выздоровлении»? Тоже не знаю. Наверняка могу сказать только одно: в последние дни мне легче находиться рядом с Хайдом. Быть может, это и обычное самовнушение, нежелание признавать страшное и очевидное, но мне легче, и это уже хорошо. Вне зависимости от того, каковы причины.

В таком случае мистер Хайд должен доставить её вовремя, — мой взгляд скользит по пальцам, что Эд накрыл своими, и поднимается к его лицу. Пообещала себе быть спокойнее, милее. Попробовать, и, как знать, к чему оно приведёт? Мне просто нужно привыкнуть. Поверить, что наша жизнь — совершенно нормальная, и как бы безумно оно ни звучало, ведь это сработает? Многие живут в иллюзии своего мира, так не похожего на реальный.

Я послушно выхожу из машины и устремляюсь к ступенькам, ведущим к главному входу в высотное здание. Не потому, что должна. Потому что хочу искренне верить, что этот поход нам поможет. Поможет не бояться собственных мыслей, слов и желаний. И я касаюсь пальцами запястья супруга, тем самым пытаясь показать не только ему, но и себе, что всё хорошо. Насколько это возможно.

Уверен, что нам стоит быть здесь?.. — поворачиваю голову к Эдварду. Дело не только в его секретах. Не только в том, что верхом опрометчивости и самоубийством было бы раскрыть все карты психотерапевту, признаться в преступлениях моего мужа. Я никогда не бывала в таких местах, хотя приёмные родители однажды и подумывали о помощи и воздействии извне. Один разговор с незнакомцем, которому необходимо обнажить всю свою душу, пугал меня и пугает по сей день.

Как жаль, что особого выбора нет. Что даже мой подтормаживающий после стольких месяцев на таблетках и, откровенно говоря, плохо справляющийся с их непривычным отсутствием мозг понимает. И поэтому уже через пару минут на лице «счастливой супруги» возникает лёгкая улыбка. Проскальзываю в заботливо приоткрытую спутником дверь. Здесь нет такого ажиотажа, как в больницах. Нет запаха, что заставляет задумываться о лечении и смерти. Даже почти нет людей.

Нас встречает приветливая медсестра на ресепшене, что кратко рассказывает о центре и интересуется целью визита. Отвечает Эдвард. Просто потому, что это он меня записал, а сама фамилию-то врача узнаю в тот самый момент, когда супруг сообщает её медсестре. И мне почти всё равно. Добровольно решила не думать о предстоящем «сеансе», не изводить себя ожиданием.

Знаешь, — остановившись напротив нужного кабинета, оборачиваюсь к Эду, — я думала, это что-то вроде парного визита, — пожимаю плечами. Нет, Хайд говорил, естественно, что этот визит пойдёт на пользу именно мне, что это я должна поговорить с психологом и научиться вновь смеяться так искренне и задорно, как когда-то умела. Вот только как найти корень всех проблем в моей голове, так или иначе, связанный с дражайшим супругом, если он не будет участвовать в этом? Меня попросят просто пересмотреть своё отношение к происходящему? Или бежать из такого брака? Кажется, мы здесь для поиска третьего варианта.

Хорошо… — мой голос становится тише, стоит прийти осознанию: вот-вот останусь один на один с незнакомцем, что начнёт копаться в моих мозгах. Это пугает ничуть не меньше откровений серийного убийцы, представляется чем-то подобным. Мне ведь придётся мысленно вернуться в те дни? Если Эдвард так хочет понять, что волнует его жену, что она думает и ощущает. — Только в первый раз так страшно, наверное, — с губ слетает нервный смешок. Опять же: дело не в Эде. Какой человек будет чувствовать себя комфортно, придя на приём к психологу? Сам факт прихода означает, что у тебя есть проблемы, а признавать их всегда страшно.

Глубокий вдох по ходу разворота к двери. И вот я стучу. Дожидаюсь, пока по ту сторону послышится мужской голос. Честно сказать, не разбираю самих слов: меня позвали, попросили подождать или вовсе не услышали, обратившись к кому-то другому? Не так важно, если учесть, что мы с мужем подошли ровно к назначенному времени. И я, нажав на ручку двери, отталкиваю вперёд последнюю. Ещё один вдох, переступаю через порог. Оборачиваюсь не только для того, чтобы закрыть дверь, но и чтобы взглянуть на Эдварда. Увидеть в его глазах одобрение и поддержку, которые порой в этом браке так остро необходимы не только ему самому, но и мне.

Добрый день, — разворачиваюсь к доктору сразу, как только слышится хлопок закрывшейся двери. Ещё один вдох. Чтобы убедить саму себя, что всё в порядке. Это просто приём у психолога. Просто попытка разложить мысли по полочкам и довольно улыбнуться этому миру. Как я делала каждый день раньше, несмотря на преследующую череду невезений. Я не в полицейском участке, в конце концов, и не заявление на маньяка пришла писать. По крайней мере, пока что.

+2

4

Скучная, скучная работа. Дело жизни, состоящее из десятков лиц, которых не вспомнишь. Из отваживания десятков самовлюбленных павлинов от запуганных дам. Женщины вообще очень легко поддаются манипулированию. А потом всё, что остаётся психологу - наблюдать, как она, словно глупая цыпочка на одну ночь, вопит и ревёт, бьется головой о колени: "Я хочу вернуть своего мужа! Я хочу снова обрести любовь всей своей жизни!" От такой жизни загнётся любой, только если кожа у него не такая же толстая, как у меня. А она у меня толстая, как у слона. Как у огромного, неуклюжего, ебанного слона. И, если кто-то считает, что можно со мной потягаться, придётся бодать его бивнями. Ну или клыками, хер их знает, этих слонов, как у них организм устроен.

Я вижу их из окна. Потягивая виски, наблюдаю за ними. Конфетка в яркой обложке, но со вкусом говна. Сколько таких пар я уже видел? Если начну вспоминать, считать, голова опухнет. Он - респектабельный джентльмен, уверенный, видимо, в том, что он король джунглей, царь зверей, лучший хер на районе, и куда же она, деточка-глупышка от него такого милого лапоньки, денется. Трахал, небось, всё, что движется (а что не движется, тоже двигал и трахал), пока не встретил её - милую блондиночку, которая, улыбнись ей послаще, вставит в глотку хрен так глубоко, как прикажешь.

Она - сахарная блондинка, хрупкая, маленькая. Грёбанная Золушка перед балом. Девственница, что долго ждала принца. Принц вот только, мать бы его за ногу, оказался уродцем.  И послала бы Золушка такого принца куда подальше, да вот возвращаться некуда - карета превратилась в тыкву, в прежнем доме бесконечный бардак, а в друзьях даже мышей сранных уже нет - обоссались ей помогать.

И вот они топают ко мне, как две бутылки вина в магазине. Упаковка - высший пилотаж. Один раз увидел - и хочется набухаться до усрачки, чтобы потом утром проснуться с головой-ледоколом в чужой кровати и, возможно, с голой задницей. А вкус... ну какой, чёрт его дери, может быть вкус у просроченных мидий? Или у пива, в которое бомж поссал?

Сажусь за стол, царь и бог. Жду. Слышу их голоса в приёмной, сладкие разговоры. Ох ты ж! Давно уже должно быть похер, но блевать хочется. Вставить в горло два пальца и выблевать, нахер, всё съеденное за день. В первую очередь, вкусный обед.

Когда она входит, я уже сижу на своём привычном месте за столом. И открываются охренительно интересные подробности. У неё взгляд такой, будто она Алиса, в лесу потерявшаяся.  И из блага попробовала наркоты. Серьезно. Похоже, этот мудак кормил её таблетками. Глаза красные, небось рыдала белугой пару дней напролёт. Дрожит.

Ну охренеть теперь, какая радость. Приготовься, Колллинз, тебе предстоит очередной спектакль: "Не знаю, чего хочу, но хочу трахаться с мужем и быть счастливой, а разве он имеет мои мозги?". Надо бы обрадовать дамочку, сказать, что у неё совсем уже нет мозгов. Пусть не надеется.

- Садитесь, - коротко киваю на соседний диван, - вина? Джина? Виски?

+2

5

[status]Шепотом[/status][icon]https://66.media.tumblr.com/938f54a29d28292cd5f3534bec39c9a5/tumblr_ommuxwxm2P1qkl3pqo3_500.gifv[/icon][sign]Мы с тобой шепотом, шепотом спрашивали "Что потом, что потом будет?"
http://images4.fanpop.com/image/photos/16700000/Damon-Caroline-damon-and-caroline-16768053-500-244.gif
[/sign]

Меня терзают смутные сомнения. Как раз вовремя. Ни днем раньше, ни днем позже. Сейчас. Когда любимая женщина скрывается в кабинете врача. И что теперь делать? Как не поддаться внутренним демонам, что так и кричат: ворваться в кабинет, взять Сару на руки, перекинуть через плечо и унести в машину. Чтобы никто не узнал. Чтобы никто не услышал. Чтобы ничего не стало известно.
Я должен верить Саре. Я поверил ей пять дней назад, когда мы решили, что таблеток в нашей жизни не будет. За это время она окрепла, стала свежее, красивее. И, конечно же, сил у нее прибавилось значительно. Но ведь она не ушла. Не покинула. Могла бы попытаться выйти из клетки, но не смогла. Мы ходили по магазинам вместе, один раз я даже остался в машине. Медленно, но верно, мы стараемся учиться жить, как нормальные люди, преодолеть все то, что происходило раньше. И зачем Саре стараться, пытаться, что-то делать, если она хочет уйти от меня? Зачем пытаться что-то чинить, чтобы потом просто уйти? Я пытаюсь верить в то, что Сара не покинет меня.
Мы пытаемся сыграть в идеальную семью. Я не знаю, получается у нас или нет. Я не знаю, искренние ли улыбки. Я не глупый, замечаю, что она становится более открытой, чуть более смелой. Она ведь всегда такой была. И даже сейчас напоминает тень самой себя. Слабую, очень. Потому что это я постарался, чтобы она была такой. Слабой, поверженной. Я не могу ожидать, что она станет такой же, как и раньше, через три дня.
... готов ли я встретиться с ней прежней? Бунтарка, настоящая хулиганка, из которой жизнь била ключом. Она всегда была как ветер, также легка и свободна, и именно эта вольность пленила меня. Я понял, что не так одинок, что в этом мире есть еще один такой человек, который вроде как и с тобой, но в тоже самое время и не прикован ни к чему, не заперт ни в какую клетку. А теперь я боюсь этого. Искренне боюсь, что она станет вольной, свободной. Потому что как только все путы будут ослаблены, руки раскрыты, она сможет захотеть убежать, вырваться. И я буду не в силах ее сдержать.
Не в силах, потому что уже понимаю, что поступал неверно все эти полтора года. Мне сейчас стыдно за то, что я опаивал ее таблетками. Могу говорить сколько угодно, что делал это для того, чтобы она была счастлива, не помнила или не понимала, что ее муж является серийным убийцей, но ведь это же только слова. Просто слова, которые ничего и не значат. Больше всего я боялся, что она убежит, всем расскажет, начнет жить другой жизнью. Жизнью, в которой не будет меня.
Выдыхаю, когда слышу голос специалиста из кабинета. Мужчина со строгими манерами, который, очевидно, сейчас начнет задавать вопросы, особенно не церемонясь. По телу вновь проходит дрожь, я готов встать, ворваться вовнутрь, и забрать ее, как и хотел вначале. Сдерживаюсь, сжимаю кулаки, потому что вновь и вновь напоминаю себе, что это все для нее. Эти встречи для нее. Для того, чтобы она пришла в себя, смогла избавиться от своих комплексов, зависимостей. Я сам об этом говорил. Я сам этого так хотел. Сейчас у меня нет никакого права сдавать назад, мешать. Я должен сидеть и ждать, пока она выйдет.
Возможно, меня позовут внутрь, чтобы обсудить какие-то моменты. Это пугает. Хотя и не должно. Я же профессиональный лжец, кажется, я даже детектор обманул пару раз. Но детектор - машина. А глаза психолога и его вопросы были куда более сильным испытанием. Как мне нужно будет вести себя, что говорить? И смогу ли я, глядя ей в глаза, спокойно рассказывать о своих мотивах и действиях? На дне рождения-то не смог, разревелся как дитя, а здесь... Здесь все враждебное, чужое, и даже нежный взгляд жены мог не спасти.
Понимаю, что мне не хватает ее руки сейчас. Поддержала бы, помогла, успокоила, заставила поверить в то, что все нормально, что мы все сможем преодолеть. Хочу чувствовать ее прикосновение, потому что, сколько я бы не строил из себя героя и самца, мне невероятно тяжело смотреть на мир, когда ее голоса нет рядом. Вот такая вот любовь. Она живая, настоящая, и причиняет столько боли, что можно сойти с ума. Но я держусь. Держусь ради нее. Стою на самой грани, но не пересекаю ее. Потому что я знаю, что ты будешь рядом, Сара. Однажды и навсегда.

+1

6

В незнакомом кабинете мне некомфортно, и, наверное, это совершенно нормально. Нормально ведь? Видеть серые стены чужого помещения, что начинают морально давить. Они словно напоминают, куда я попала. Напоминают о том, что уже давно не бывала нигде кроме собственного дома и магазина. Я просто забыла, какими ещё бывают стены вокруг, если не светло-карамельными. Забыла, что кроме приятных ароматов, прохладных витрин и ярких стендов можно увидеть книжные шкафы и окно с видом на суматошный Чикаго, оказаться в обычном офисе.

Я пожалела об идее с семейным психологом ровно в тот момент, как Эдвард нашёл телефон «центра здоровья», и по ту сторону трубки послышались гудки. Ещё раз — когда пришлось выпустить его руку из своей и зайти в кабинет одной, будучи до этого свято уверенной, что сеанс выйдет совместным. Это ведь семейный психолог, не так ли? А сейчас мне выкручиваться одной. Толком даже не знаю, что делать и говорить. Не помню, каково это — быть собой, не боясь последствий за каждое неверное слово, взгляд или жест. Всё ещё привыкаю, учусь. И всё равно стараюсь быть послушной. Наперекор свободной крылатой пташке, что заперта в клетке в душе.

Как, впрочем, и сейчас. Незнакомый доктор не вызывает доверия, но когда приглашает опуститься по другую сторону стола, за которым расположился сам, остаётся ли у меня выбор? Задерживаюсь у двери всего на пару секунд. Чтобы прислушаться, убедить саму себя, что Эдвард всё ещё там — за дверью. Он никуда не денется и дождётся чудесного исцеления супруги, готовится поддержать её в этом сложном и долгом пути.

А что на счёт него? Приготовил ли психолог, чьё имя, судя по табличке на столешнице, Филип Коллинз, исцеление для Эда? Думаю, это мы ещё узнаем, но позже, а пока, сделав вперёд несколько медленных шагов и параллельно сжимая в пальцах тонкую ткань своего плаща, что перебираю от волнения, присаживаюсь на мягкий диван. Позволяет ли это выдохнуть? Пожалуй, соглашусь, что немного. Ровный пол, на котором всё равно долго не простоишь без дискомфорта, сменяется мягким сидением, удобной спинкой, к которой могу прислониться. Позволяет расслабиться. Всего на мгновение представить, что я нахожусь дома, сижу на диване со свежезаваренным чаем, к примеру. Готовлюсь что-нибудь почитать, посмотреть или просто подумать о жизни.

Воды, если можно, — уголки губ приподнимаются в слабой улыбке. Алкоголь — внезапное предложение доктора Коллинза. И не то, чтобы оно нравится мне. Заставляет снова напрячься, даже задуматься: а вдруг это какой-то тест? Определить, есть ли у меня проблемы со спиртным или верно очерченными границами в голове. Пить со своим психиатром, в первый же сеанс, ну серьёзно? Правда, это заставляет задуматься ещё и о том, что перед выходом из дома для храбрости стоило выпить немного вина или виски. Почему бы и нет? Меня что, арестуют за желание найти в себе силы не бояться и жить?

Мой муж за дверью, — решаю первой нарушить повисшую в кабинете тишину. — Знаете, я думала, это будет семейный приём, — делюсь собственным предположением, разочарованием, с которым столкнулась ещё в коридоре. И ведь это казалось настолько логичным — идти на приём к семейному психологу вместе с супругом. Таким простым и понятным. Почти как то, что человек дышит ртом, чтобы выжить. Бывали ли у Вас вопросы: возможно ли дышать глазом, ухом, рукой? Вот и у меня нет. Видимо, до этого часа.

+1

7

Пришла.
Худая, изможденная, хотя и косит под гламурную девицу
От слёз, кажется, скоро ослепнет, но пытается скрыть красные глаза под слоем дорогущей косметики.
Сломанная кукла. Ничего нового. Всё как всегда. Точка.

- Ну воды, так воды, - пожимаю плечами, - хотя вам не помешало бы хлебнуть коньячка. А то выглядите словно грустный ослик.

Сейчас начнётся. Будет бузить, буксовать, топать ножкой, доказывать мне, что я свинья и скотина (как будто я сам об этом не знаю), и вообще какое я право имею так с ней разговаривать, да я жена важного хера, а тебя вообще нужно выгнать из профессии, из этого города, и из земного шара, сволочь поганая.

Да и пофиг. Они все такие. Ненавидят за то, что их насилуют, и защищают насильников. А ты подбирай их дерьмо, в результате.

Наливаю ей воды. Подаю. Пусть пьёт, если так хочет.

"Мой муж за дверью".

Ага. Конечно же. Хер просто так свою жертву не отпустит. Из лап не выпустит. И жертва, дрожащая, хочет меня предупредить, чтобы я не очень-то её прессовал. А то её насильник придёт сюда, и сунет свой кулак мне в жопу. Ну что же, пусть попробует. Уже много, кто хотел - не получилось.

- Ладно. Но ко мне пришли вы. Так что, давайте поговорим, дама.

А, если ваш муж захочет ворваться в мой кабинет, как многие подобные истерички до него, то я возьму его за ноги и вышвырну в окно.

0

8

[status]Шепотом[/status][icon]https://66.media.tumblr.com/938f54a29d28292cd5f3534bec39c9a5/tumblr_ommuxwxm2P1qkl3pqo3_500.gifv[/icon][sign]Мы с тобой шепотом, шепотом спрашивали "Что потом, что потом будет?"
http://images4.fanpop.com/image/photos/16700000/Damon-Caroline-damon-and-caroline-16768053-500-244.gif
[/sign]

Бессовестное и томительное ожидание. Не знаю, на что я надеялся: на то, что меня позовут или на то, что останусь в стороне до последнего. Всегда думал о том, что правильно для нее: ей нужно рассказать все самой, ей нужно было доверится новому человеку, сделать это без его присутствия, чтобы она принимала решение сама, а не потому, что я приказал, что мне нравится этот психолог. Я читал об этом на форумах, приблизительно понимал, как это будет выглядеть, и даже наделся на то, что все так и будет.
Пока стрелки на часах вдруг не замерли. Нет, серьезно, я готов был поклясться, что они уже в течении нескольких секунд не двигаются. Был ли это обман зрения или мне просто хотелось обманываться самому, я не знал. Более того, я даже не хотел этот понимать. Мне просто вдруг стало морально плохо. Так, как не было плохо еще никогда. Кажется, даже когда безумство меня переполняло, я воспринимал реальность более четко, чем сейчас. Не знаю, что случается. но я начинаю чувствовать все разом, так, как будто мое ощущение реальности становится таким же, как у кота - все такое четкое, и такое громкое. Все неправильное. Я, как наркоман, которого лишили дозы. И мое единственное спокойствие, мой способ избавится от передозировки, сейчас находился за дверью, пытался рассказать кому-то о своем несчастье. О той главной беде, что случилась в ее жизни. То есть обо мне...
... реальность меня больше не догонит. Особенно, когда я перестаю слышать голос Сары. Моему безумному мозгу кажется, что она прерывается прямо посреди разговора, вместе с голосом того, кому я ее доверил. Становится страшно. Страшно физически. Новые ощущения становятся проклятьем, и я часто дышу, стараясь прийти в себя. Мне нужно было думать о том, что за дверью все хорошо, иначе я ворвусь. Иначе я испорчу весь сеанс, стану бурей, которая вновь и вновь разрушила жизнь Сары. Я не могу так с ней поступить, я не должен думать о себе, ни в этот день, ни в этот час. Никогда снова. Мне нужно попробовать сконцентрироваться на ее голосе, но при этом не пытаться разгадать, о чем они говорят. Мне просто нужно услышать интонацию, успокоится. Но идут секунды, а моя пташка все не поет. Я не слышу ее. И схожу с ума.
Я встаю и подхожу к двери. Прикладываю к ней ухо. Обеспокоен тем, что Сара молчит. Понимаю, что она может начать плакать, заливаться счастьем и истерить, рассказывая обо мне. И это было бы логично, было бы правильно, было бы нормально. Я ждал какой-то такой реакции, думал, что она начнется сразу же, потому что так мне было бы проще ненавидеть себя. Но ничего не происходит. Я не слышу ее. Только тишину. Которую иногда перебивает метроном в кабинете. В какой-то момент я понимаю, что это слишком странно, кладу дверь на ручку, и открываю дверь. Что я скажу неважно, и что сделаю тоже. Я просто хочу узнать, что моя жена в порядке. Разве я не имею на это права?
В итоге из головы показывается только моя голова. Я смотрю на Сару, что сидит на диване. Вроде живая. не плачет. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, терапия еще на началась. Я только улыбаюсь. Смотрю на психолога, который точно не рад меня видеть. Ну, извините, что я переживаю за свою жену, и очень хочу понять, что вы тут молчите! Может это такой аккуратный подход? Молчание, возможность сказать что-то самой. Видимо, Сара пока этим правом не воспользовалась.
Хочу закрыть дверь и выйти, но прежде посмотрю на нее еще немного, успокоюсь внутренне. Мне это нужно. Понимать, что она в порядке, что все еще сидит, никуда не делать, не выпрыгнула из окна, и не позвонила в полицию сразу же. Хотя почти уверен, что она так не сделает. Но все же выдыхаю, когда понимаю, что оказался прав.
- Просто хотел сказать, что ты оставила телефон у меня. Если вдруг захочешь показать фото психологу, - улыбнулся. Как будто это такой милый и безоблачный прием, и они пришли сюда поговорить о прекрасном. Я глажу ручку двери, но пока не хочу уходить. Я так давно не слышал ее голоса, кажется, вечность. Пусть Сара ответит мне хоть что-нибудь, пусть скажет любое слово, и я тут же уйду. Сохраню в памяти, что она сказала мне, и буду вспоминать весь сеанс. Наверное, стоит завести такую традицию...

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


голосуем:
Рейтинг форумов Forum-top.ru


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » Искусство вправлять мозги