«Ученые говорят, что люди хуже переносят жару, чем холод, и каждое лето я соглашаюсь с этим. Но стоит прийти зиме и хорошенько задубеть на морозе, как мое тело оспаривает предыдущее соглашение.» © Мигель Грейс
А днем они надевали непроницаемую маску, периодически ставя спектакли на показательных встречах семейств. А как играли они свои роли для публики! Ненависть в глаза днем и сладостные вдохи ночью. В этом что-то было. Нельзя было скрывать отношения вечно и надо было обрывать все связи, как бы больно по итогу не было. Это было нужно, это было просто правильно. Последняя встреча, последняя ночь - такая страстная и сладкая. Вся ночь была только их, а под утро Бенжамин ушел, как ранее и договаривались они, даже нет, Бэн убежал. Убежал так далеко как мог, чтобы не провоцировать самого себя, чтобы наркотик в виде Лакки не поманил назад. А девушка была вынуждена встречать утро в кровати, в одиночестве. читать далее...
Декабрь, 2019 год
-10...+03 || NC-21
Natе | Alice | Rick | Ty

Chicagoland

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » chlorine


chlorine

Сообщений 1 страница 30 из 57

1

chlorine

https://i.ibb.co/VHRx4vt/2Wae8.png


ЛОУРЕН & ДЖАРЕД

▼▼▼
10 июня, квартира Расселлов
▲▲▲


Lovin' what I'm tastin'
Venom on my tongue
Dependant at times
Poisonous vibration

••••
Жалкие частички ее уверенности, внутренняя сила на серьезный шаг и возвращение в пустую квартиру... В пустую ли?
••••

+1

2

Когда она спала последний раз двенадцать часов? Или хотя бы больше семи? Она уже не помнила этого.
Лоурен привыкла спать мало, просыпаться рано, даже если легла под утро, жить в сбитом режиме, и спать столь чутко, чтобы проснуться от любого сообщения на своем телефоне.
Казалось бы, что вся ее жизнь это некий хаос, что не поддается контролю, или череда внезапных происшествий, что рушат планы, но нет, у нее все было отлажено, выверено, пусть и в неком своем понимании, в своей сетке, за которую она держалась, чтобы не теряться в ворохе происходящий вокруг нее событий, чтобы не забывать о своих целях и пытаться сохранять контроль над своей жизнью. Важные пункты, коим она должна уделять время, каждый свой день. На первом месте был Джаред, всегда и везде. Она хотела просыпаться с ним, поддерживать его, слушать его рассказы, жаловаться ему на индустрию. Он был кровью в ее венах, биением ее сердца, тяжелым ритмом ее мелодии жизни. Ей было невыносимо долгое расставание, и туры порой превращались в персональный ад, который она скрашивала работой.
Утренние тренировки с Джеком, было вторым пунктом, который послушно выполняла, порой прикладывая все свои внутренние ресурсы, дабы переступить через всю усталость или лень, зная, что это поддерживает ее тонус, помогает концентрироваться и находить баланс в самой себе, ибо мысли во время тренировок покидали ее голову, заставляя думать лишь о своем теле. И третье - работа. Ей нельзя было расслабляться, и даже в выходные просмотр новостей был неким аналитическим действом. А еще был Джастин, что особой синей нитью шёл через все ее пункты.
Вро де бы, такой же хаотичный распорядок, как все вокруг нее, но для Лоурен этого было достаточно, чтобы держать все в руках. Для мелочей и точности у нее было Хлоя, которая всегда знала что, когда, во сколько и зачем.
Это была счастливая жизнь Йерсель, которая рушилась... Распадалась, оттого, что впервые она была на самом краю, чтобы сломаться. На краю того, что она не может себе позволить, что пугает ее.

Алкоголь заметно подкосил Лоурен ее привычно приподнятое состояние здоровья, заставляя боль ноющей тяжестью распирать ее голову изнутри, губы неприятно подсохли, а во рту был неприятный кислый привкус. Подняв веки, взор упёрся в незнакомую стену, и мозг совершенно не собирался быстро анализировать ситуацию, заставляя нервы натянуться в некой мимолетной панике неизвестности происходящего.
Джаред?
Рука привычно подалась назад, но под пальцами оказалась лишь холодная пустота, от которой тяжёлые воспоминания с силой ударили в голову, накаляя до предела все чувства, вновь выжигая, что подобно калейдоскопу собирали из кусочков картины произошедшего прошлым днём. Боль, острым копьем пробила легкие, заставляя закашляться. Сотрясший тело кашель усилил головную боль, что винтом вкручивалась в виски и отдавалась ломотой в мышцах.
Побег от мужа, добрый и понимающий Шон, глупый импульсивный поцелуй - всё поочередно встало на свои места. От всего было мерзко. Рука мягко легла на живот, и Лоурен лишь поджала губы, стараясь подавить хоть малейший намек на истерику. Она еще ничего не знает, она не может быть уверенной, и ей не стоит думать сейчас о подобном. Поджав под себя ноги, Йерсель взяла телефон, прикидывая, сколько часов она спала.
Почти двенадцать. Ничего себе...
Зубы подцепили нижнюю губу, и смотря на строчку поисковика несколько секунд, она все же написала запрос: "Ранняя диагностика беременности. Основные способы и сроки определения беременности". Открыв первые несколько ссылок, Йерсель выдохнула с грустью и отчаянием.
Слишком долго...
Мысли в ноющей голове медленно переворачивались, и воспоминания прошедшего дня лишь добавляли угнетающей болезненности.
Телефон завибрировал и на уведомлениях отразился номер ее тренера и сообщение: "Через 30 минут буду в зале!"
Тридцать?!
Лоурен провела рукой по волосам, пытаясь осмыслить успеет ли она, но отменять занятие в ее состоянии было бы неправильным.
Ладно, разберемся на месте. Надеюсь Шон уже проснулся. Нужен кофеин...

Выпросив у Шона таблетку от головы и быстро умывшись, Ло вызвала такси, чтобы оказаться вовремя в зале, вид у нее был не самый бодрый, но она с собой вчера успела взять несколько футболок, чтобы не возвращаться домой. Косметичка на работе у нее имелась, поэтому скрыть следы выходных она сможет. В конце-концов, она просто не будет выходить из своего кабинета, ну или дальше студии.
Плевать!
- Что, мероприятие так хорошо прошло, что ты отмечала два дня? - Джек стоял у входа в зал, и не упустил момента вместо приветствия оценить состояние Йерсель,- Значит сегодня щадящий режим?
- Никакого щадящего, все по максимуму, чтобы я ноги поднять не могла и руку согнуть. - уверенно сказала Лоурен, смотря на тренера, который с неким понимаем кивнул.
- Дерьмовые выходные, да? Ну что ж, ладно, только ты знаешь правило, если что, ты сразу мне говоришь.
- Естественно, я еще не хочу умереть.

Вода в душевой приятно ударила по разгоряченным мышцам, что были пронизаны усталостью. Голова все еще болела, и Лоурен испытывала некое удовлетворение от подобного мазохизма. Физические муки, что не давали думать, что истощили, заставляя желать лишь одного - упасть на кровать и вновь заснуть. Но впереди был еще весьма тяжелый и насыщенный день на работе. Сегодня можно было судить о прошедшем мероприятие, точнее его результатах, продумать о предложениях и начать переговоры.
Да, сегодня тебе именно переговорами и заниматься...
Она выжала волосы и надела сменную одежду, никаких изысков, джинсы и черный топ, фирменные черные туфли лодочки и очки, для полноты образа скромной ботанички.

На рабочем столе уже стояла чашка с крепким кофе, который Хлоя варила сама, и который приятным ароматом наполнил весь кабинет. Лоурен поставила сумку на тумбу и опустилась в кресло, включая компьютер. Внутри все кипело, хотя казалось бы, она усмирила свое состояние, но мысли, что предательски все это время шли фоном, все же продирались на поверхность, желая атаковать разум и вновь породить сомнения, кои Рассел, пока еще Рассел, ненавидела.
Все вокруг перестало быть привычным, перестало быть уютным, перестало быть понятным. Все ее действия походили на некий сон, на зацикленную последовательность, при том, что сама Йерсель находилась в стороне, в неком коконе, который оплетала вокруг себя, огораживаясь от всего. И чем старательнее она это делала, тем сильнее злилась на себя. Она не должна быть такой, не должна быть отстраненной, не должна быть потерянной, не должна становиться чужой для самой себя.
- Хлоя, принеси еще кофе, закажи мне роллов, сама знаешь каких, и принеси мне аптечку для Джастина.
Ладони устало накрыли лицо, и Лоурен все сильнее ощущала себя оболочкой, что пустела с каждым часом.
Я должна это сделать. Даже не потому, что одобрил Шон. Потому что должна. Потому что потом не смогу.
Сердце походило на камень, чей стук превращался в тяжелый и глухой удар, выбивающий остатки души.
Любимый... Я должна...
Дверь открылась, и на лице Йе появилась дежурная улыбка, пусть в глазах и была слишком непривычная пустота.

Способность работать появилась лишь под вечер, наверное, во многом это было заслугой Моники, что приехала впервые за долгое время с горящими глазами и сказала, что пересмотрела все свое видение альбома, не отрицая того, что это было заслугой Джаспера. Закрывшись в студии они втроем просидели там пять часов, записав четыре новых песни, одна из которых вполне могла подойти под легкий летний танцевальный хит. Энтузиазм Мон-Мон захватил Рассел, позволив забыться и вновь ожить. На часах было почти десять, когда Лоурен остановилась у двери в квартиру.
Ты сможешь. Это шанс...
Не смогу...

Она смотрела на дверь, вновь чувствуя сомнения, от которых немели кончики пальцев, а голова шла кругом. Она вымоталась, что ей думалось, что она больше не может даже чувствовать.
Будто тень самой себя...
Ключ повернулся в замке, и Лоурен вошла в квартиру. Ростовые окна, светлая мебель, выбранная с особой щепетильностью, и нет, все было не так, как она ожидала... Потребовалось пара мгновений, чтобы она осознала то, что квартира была не пустой, чтобы животный страх наполнил ее, прижимая к месту, и лишь доля мгновения, чтобы скрыть это на собственном лице.

+2

3

Ночь лавирует между сном и бодрствованием. Каждый раз просыпаясь, Джаред инстинктивно поворачивается в сторону, где должна лежать Лоурен. Но раз за разом натыкается на холодную пустоту. Ее нет. Она сбежала. Предала его. Разные мысли блуждают в воспаленном мозгу Джареда. А внутри змеиным клубком сплетаются эмоции. Он зол. Разочарован. Унижен. А еще ему страшно, что в этот раз она решила уйти навсегда. Ло миллион раз грозилась бросить его и вдвое чаще думала об этом. Их союз был обречен с самого начала, и тем не менее, они продержались так долго. Нет! Он не готов ее отпустить. Ладонь скользит по подушке, и он ощущает кожей гладкость шелка. Еще вчера на ней покоилась голова Лоурен, а теперь это лишь бесполезный кусок ткани. Рассел сминает подушку пальцами, наблюдая за тем, как гладкий материал морщинится, а затем хватает ее и откидывает в сторону.
- Пошла к черту! – произносит он отчетливо и громко, но его никто не слышит.

Воспоминания о прошедшем дне захлестывают мужчину, подобно водовороту. О чем он думал, оставляя Лоурен одну? В первые тридцать минут он просто не мог поверить, что Йерсель действительно сбежала. Ему казалось, что она вот-вот войдет в комнату, расслабленно улыбаясь и смотря на него своим кошачьим взглядом. Но когда этого не произошло, Джаред всерьез забеспокоился.
Микаэлла как раз закончила уборку и собиралась уходить, но тут, словно что-то вспомнив, остановилась на пороге и, повернувшись к Джареду, произнесла:
- О, совсем забыла! Миссис Рассел просила передать вам пожелание удачной поездки.
Эти слова подействовали лучше, чем ледяной душ.
- Что? – он вскочил с дивана, и, видимо, вид у него был столь безумный, что улыбка мигом исчезла с лица женщины.
- Ничего особенного. Просто миссис Рассел уходила и просила передать… Что-то случилось?
Джаред сделал несколько решительных шагов, по-змеиному заглядывая в глаза горничной.
- Она больше ничего не сказала? Например, куда направляется?
Взгляд мужчины выворачивал наизнанку, поэтому женщина сжалась и даже стала казаться меньше. Мистер Рассел всегда пугал ее своими выходками, и она предпочитала не оставаться с мужчиной наедине. Она злилась на себя, что просто не ушла, оставив Джареда в мрачной задумчивости. Но с другой стороны, Лоурен женщине очень нравилась, и ей хотелось честно выполнить просьбу хозяйки.
- Б-больше ничего, - запинаясь, произнесла Микаэлла. Джаред резко поднял руку, женщина отшатнулась, испуганно глядя на Рассела. Его пальцы коснулись перекрутившейся лямки на плече, и он достаточно умело ее расправил, одарив горничную холодной улыбкой.
- Ты можешь идти.
Дальше все события развивались стремительно, с каждой минутой все сильнее распаляя Джареда. Конечно, сначала Рассел позвонил Лакки, той сучке, которая вилась вокруг его жены, пытаясь вложить ей в голову опасные мысли. Она ненавидела Джареда, он отвечал ей не менее ледяными чувствами. Пока он позволял жене иметь столь опасную подругу, понимая, что в любой момент может поставить Ло перед выбором. Иногда ему хотелось поиграть в благородство, чтобы путы на руках Йерсель не казались ей такими уж тугими.
Сначала Лакки долго не брала трубку, а затем стала методично сбрасывать звонки Джареда. Телефон самой Лоурен металлическим голосом отвечал, что девушка находится вне зоны доступа Рассела. В этот раз, она так громко хлопнула дверью, что трещина прошлась по их отношениям.
Музыкант знал еще одного человека, к которому могла убежать Ло. И при одной мысли об этом болезненно сводило скулы. Честно говоря, он бы предпочел обнаружить жену в дешевом мотеле, наполненном клопами, чем в шикарной квартире своего брата. Пальцы не слушались, когда в списке контактов он искал Шона Рассела. «Блядь, только не езжай к нему!», - думал Джаред, слыша ровные гудки в трубке.
- Привет, брат, - голос Шона был слишком спокоен.
- Она у тебя? – резко спросил Джаред.   
- Если ты о Лоурен, то нет.
Расселу хотелось верить, что это действительно так, но червь сомнения точил его сознание. Джаред попытался надавить на брата, но тот оказался неприклонен. Они никогда не врали друг другу, по крайней мере, в важных вещах. С детства этим двоим приходилось противостоять общему врагу в лице родителей-алкоголиков. Да, сейчас все было иначе. Джаред покинул группу, женился, и даже в некотором роде отгородился от Шона, но прошлое все еще стояло за их спинами, напоминая, как много они прошли вместе.
«Значит, к Шону она тоже не поехала», - подумал Джаред, после того, как брат отключился. Эта новость принесла некое подобие облегчения, которое тут же смешалось с новой водной тревоги. Ведь он все еще не знал, куда поехала его жена.
Еще через пару часов Джаред попытался поднять панику в полиции, но блюстители правопорядка отгораживались от него официальной фразой, что должно пройти не менее 24 часов с момента исчезновения человека.
- О, я знаю о чем вы думаете, - рявкнул Джаред в трубку. – Эксцентричный муж довел свою жену, которая сбежала от него. Засуньте свои правила и мысли себе в жопу, да поглубже.
- Сэр, я прошу вас вести себя корректно, иначе мне придется прекратить наш разговор.
После этих слов Джаред выдал матерную тираду о том, что он думает по поводу своей корректности и сам отключился.
Каждая минута отсутствия Лоурен раздражала, подобно занозе, которую никак не можешь выковырять. Джаред налил себе виски и выпил первый бокал залпом, почти не разбирая вкуса. Он нажал пару кнопок на телефоне и кинул его на стол.
«Абонент вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позже», - в десятый раз прохрипел динамик. Джареду хотелось снова швырнуть телефон в стену, но он понимал, что это не имеет никакого смысла.
Спустя еще пару бокалов виски и задумчивого одиночества, Рассел снова набрал брата. Теперь он искал в нем не обвиняемого, а союзника.
- Я тебе уже сказал, что Лоурен у меня нет, - раздраженно произнес Шон.
- Я тоже рад тебя слышать. Но я по другому поводу. Она не отвечает на мои звонки. Помоги мне. Я хочу, чтобы ты ей позвонил, и убедился, что все в порядке. 
Джаред слышал громкое дыхание Шона, но тот молчал. Пауза затянулась, и когда Рассел младший уже собирался попросить брата в более грубой форме, Шон признался, что Лоурен звонила ему сама. Злость ртутью распространилась по организму. «Значит, она ему звонила!» - отравляющая мысль пульсировала в голове.
-  То есть ты говорил с ней? – прорычал Джаред в трубку.
Шон оставался предельно спокойным. Его слова, будто огромные градины, били по сознанию Джареда. Скорее всего, она позвонила Лакки и родителям, но не ему. Рассел скрипнул зубами.
Весь оставшийся вечер мужчина метался по их апартаментам. Он проверил шкаф, обнаружив, что большинство вещей жены остались на месте. Он порылся в бумагах и не нашел ничего интересного. И еще с сотню раз пытался набрать Лоурен.

Утро встречает Рассела плотным туманом. Голова пульсирует болью, усугубляя вчерашнее состояние. Телефон истерически вибрирует, требуя, чтобы Джаред, наконец, поднял трубку. На экране имя его ассистента.
- Пошел к черту, - хрипло отвечает Рассел.
- Джаред, ты где? У тебя самолет через два часа! О чем ты думаешь?
Мужчина потирает глаза и зевает прямо в трубку. Он должен лететь на съемки. Секунду Рассел колеблется. Возможно, оставить Ло на время одну не такой уж и плохой вариант… Но внутренний садист подсказывает ему, что именно сейчас ни в коем случае нельзя ослаблять хватку.
- Перенесите съемки. Я не могу сейчас. Кое-что случилось.
- О боже, надеюсь, никто не умер?
- Я тоже.
Он сбрасывает, понимая, что теперь все будет улажено без его участия. Иметь менеджера полезно, особенно такого, который готов подставить свою жопу вместо тебя. Впрочем, за это Джаред ему платит более, чем прилично.
Рассел валяется в постели почти до обеда. Он знает, что Лоурен вернется сегодня и прислушивается к звуку внизу. Она думает, что он уехал. Она думает, что в безопасности.
В конце концов, Джаред покидает осиротевшую кровать. Он не звонит на работу Йерсель, хотя мог бы заставить ее бестолковых ассистентов соединить с ней. Ему просто нужно дождаться вечера. Ему нужно подготовиться к этому вечеру. Несколько важных звонков, пара тысяч долларов и абсолютная анонимность. Привилегия для тех, кто обладает счетом, как минимум с восемью нулями.
Лоурен опаздывает. Стол накрыт, вино откупорено, а от блюд поднимается вверх легкий дымок. Джаред нащупывает в кармане блистер и проводит пальцами по облатке. Неужели она не вернется даже сегодня?
Поворот ключа в замке едва слышен, девушка пробирается в свой собственный дом, подобно вору, пришедшему по чужой наводке. Рассел ждет, когда Лоурен разуется и впорхнет в гостиную, уверенная, что ее никто не ждет. Он расправляет рукава рубашки, касается пальцами волос, приглаживая их. Сама безупречность.
Кажется, Ло учуяла подвох еще раньше, чем планировал Джаред. Ее шаги звучат насторожено, и перед тем, как войти в зал, девушка на короткий миг замирает. Рассел встает со стула. На его лице тревожная улыбка.
- Лоурен, милая, это ты? – спрашивает он за секунду до того, как из проема показывается жена.
Он бросает на нее обеспокоенный взгляд. Она выглядит потерянной и изможденной. Под глазами виднеются припухлости, а лицо бледное и осунувшееся.
- Господи, Лоурен, ты не представляешь, что я пережил, - в его мягком взгляде почти не заметны холодные льдинки. Он подбегает к ней, заключая в объятия. Втягивает носом аромат ее волос. Проводит ладонью по спине. 
Джаред чувствует внутри колоссальное напряжение, но  он слишком хороший актер и умеет скрывать свои истинные чувства.
- Я думал, что потерял тебя… я… не могу простить себе всего, что произошло, - шепотом произносит Джаред. Он почти сам верит в то, что говорит. Но главное, чтобы в это поверила Лоурен.

+2

4

Холод металла замка отрезвляющей прохладой ощущался под подушечками ее пальцев, что коснулись полированной поверхности, дабы закрыть дверь в, как она надеялась, пустую квартиру.
Не может быть... Этого не может быть... - паническая мысль льдом отдала по нервам, остро пронизывая, заставляя поджиматься, слыша, каким набатом отдавало сердце.
Эмоции подобно фейерверку выстрелили множеством разрядов, заполняя всё внутри частицами слишком разнящихся между собой оттенков. Красный, черный...
Мысли вновь неуправляемым ворохом взлетели в ее голове, пытаясь понять, почему она видит свет из гостинной, почему слышит движения в ней, видит его тень, мельком отразившуюся на небольшом участке стены, что слегка просматривался у входа. Почему? Он должен был улететь, он должен был ехать по работе, это она знала точно, и она была уверена в этом и понимала, что будет далеко от его влияния, и что за дарованное ей время она сможет всё обдумать, сможет сделать этот пугающий ее шаг...
Только это понимала не только Лоурен. Мазохистическая мысль приятно скользнула по разуму, неким удивлением, сплетавшимся со страхом.
Неужели ты не полетел из-за меня?
Адреналин ударил в голову каким-то бешенным и пугающим восторгом, предательским теплом и ужасом, от которого по коже прошёл нервный холодок.
Она вновь стояла на грани, вновь на краю обрыва. Пальцы лишь сильнее сжали замок на двери, будто Лоурен была готова выбежать из собственного дома и бежать без оглядки, прекрасно понимая, что пройдя в гостинную она вновь вступит в игру по его правилам, вновь не сможет справиться со своими чувствами и вновь будет верить в его слова. Да, чёрт возьми, просто встретившись взглядом с ним она уже будет ощущать, что проиграла.
Глаза медленно прикрылись, и пальцы отпустили металлический замок, позволяя кисти руки безвольно опуститься.
Трусиха!
Йерсель медленно вздохнула и открыла глаза, взглянув на себя в зеркало, вглядываясь в собственное отражение. Она слишком сильно любила его, чтобы быть глупой, чтобы сдаться. Она дышала им, не смотря ни на что, поэтому она должна отринуть любую слабость, любое чертово сомнение.
Я взрослая девочка...
Пальцы коснулись волос, и Лоурен мягко подступила к своему отражению, всматриваясь в него, и понимая что оно было уставшим, испуганным и растерянным. Йерсель лишь горько ухмыльнулась и заставила себя приподнять подбородок и стереть остатки страха из собственного взгляда, но вышло слишком паршиво.
Опустившись она сняла с себя обувь, и медленно пошла в сторону гостинной, надеясь, что там будет кто угодно, но только не ее любимый муж.
Пальцы коснулись приятного дерева у косяка при входе в гостинную и она остановилась.
Еще несколько секунд.
Паника ее давила, воспоминания превращались в злобу, на которой она старалась концентрироваться, пока это удавалось...
Босые ноги мягко перебрали несколько шагов, и Лоурен вошла в комнату, держа спокойное и отстраненное выражение лица, и сразу ловя и встречаясь с взглядом Джареда, пытаясь уловить его настроение, она была не глупой, она не верила просто так его словам, хотя этого так хотелось, до боли в сердце, хотелось обмануться и поверить в его искренность. Нет, она верила ему, просто она прекрасно знала, когда он честен, а когда ей стоит быть очень осторожной. Вечная игра на грани фола. Вечное желание просто оказаться в его объятиях и забыть обо всем и всех, просто чувствуя его тепло, чувствуя его присутствие, умирать и воскресать подле него.
Накрытый стол, вино и он.
Он ждал.
Йерсель ощущала себя пойманной в капкан, в капкан который был ее частью, которому она позволяла причинять ей боль, и в который она ступала добровольно, потому что не могла иначе, потому что трудно быть рациональным, когда чувства застилают все, когда разум проигрывает раз за разом, как бы долго не сопротивлялся.
Его голос, что она услышала перед заходом, и сила воли дабы сделать шаги вперед, а не сбежать.
Я потерялась в тебе...
Лоурен не собирается отвечать ему, она не знает, что ему сказать,она не знает, что ей говорить, она не может понять, что он задумал.
Она слышит обеспокоенность, видит его взгляд и ей хочется поверить только, нет, не сегодня.
Решил устроить представление?
Но...
Teufel!
Тепло его тела, его запах, мягкие прикосновения от которых ее пробили мурашки, объятия. Очень злобно, очень коварно, очень грубая игра, и безотказный прием, чтобы в один миг смешать все мысли девушки, чтобы разбить ее панцирь и вытащить ее на опаляющее солнце, чтобы вновь доказать ей, что принадлежит ему.
Ей хочется прильнуть к нему, коснуться его спины, и утонуть в этом обмане.
Я слишком хорошо знаю твой взгляд, Джаред...
Шепот обжигает, заставляя ее ноги подкоситься.
Господи, как я тебя люблю...
- Ты сам веришь в свои слова, Джаред? - она тихо выдыхает отступая, понимая, что отойти от него, сейчас походило на то, что он отрезала от себя куски. Слишком больно, слишком страшно. Лоурен подняла глаза на мужа, внутри все было хаотично, и она не знала чего она боится сильнее. Но она не сможет без него... И она будет ненавидеть себя, видя, что он сможет без нее.
- Почему ты не уехал? - она говорит спокойно, но он сможет уловить, что она прилагает к этому усилия,- Неужели, есть что-то, что для тебя важнее твоей работы? - она приподняла бровь, с интересом смотря на него,- Погода не лётная?
Слишком сложно казаться железной, когда каждая частичка стремиться к нему.
- Господи, ты не представляешь, как хочется тебе поверить. - она выдохнула,- Неужели я настолько предсказуема, что ты знал, что вернусь сегодня?
Господи, просто скажи, что уходишь от него... Не могу!
- Отлично выглядишь, - устало выдохнув сказала Лоурен.

+2

5

Джаред не умеет признавать свою вину по-настоящему. Это слабость, которой нельзя поддаваться. Стоит лишь немного отпустить хватку, начать прогибаться, и мир сожрет тебя с потрохами. В какой-то момент Рассел просто разучился сомневаться в себе. Он делает все правильно, просто не все способны это оценить. И, если в профессиональном смысле такой подход оказывается выигрышным, то в отношениях подобен яду, медленно отравляющему партнера. Лоурен долго пила горькие пилюли, но в последний раз Джаред превысил уровень допустимого морального хинина. 
Рассел чувствует, как тело Ло привычно слабеет в его объятиях. Довольная улыбка касается губ. Она снова попадается в ловушку. И на секунду внутри даже ощущается отголосок разочарования. Так просто? Но Джаред вновь недооценивает жену. Она находит в себе силы, отступает назад и поднимает на него темный взгляд, в глубине которого затаилась решимость.
- Ты сам веришь в свои слова, Джаред?
Верит ли он сам в то, что говорит? Где-то очень глубоко внутри Джаред понимает, насколько виноват. Но за пластом самолюбования и уверенности в себе другие чувства проступают с трудом. А все его фразы похожи на мозаику. По отдельности каждое слово, будто цветное стеклышко, имеет разный смыл, но вместо они складываются в красочный витраж. Он смотрит на Лоурен уверенным, сильным взглядом. И только присмотревшись, можно было увидеть тревогу, затаившуюся в серых глазах. Джаред боится потерять жену. В этом страхе Рассел не готов признаться даже самому себе. Он сможет жить дальше, вычеркнув из своей жизни Лоурен Рассел, в этом нет никаких сомнений. Только что останется от него без нее? Лишь выгоревший фитиль, едва ли способный гореть так, как он делает это сейчас. Рассел не способен до конца осознать, как сильно на самом деле, зависит от Ло. Она повлияла на его жизнь и на его творчество. Во многих песнях Ло выступает, как невольная реминисценция. Иногда Джаред даже не осознает, как много жены в его жизни. Но подсознательно, пугаясь такого огромного влияния, Рассел отталкивает ее.
Он делает шаг и обхватывает ладонями лицо Лоурен.
- Я люблю тебя, - слова звучат так легко и естественно. Он говорил это уже не один раз, не отдавая себе полного отчета в том, как много должны значить эти слова. Впрочем, Рассел в этом не одинок. Три заветных слова давно обмениваются на одноразовый секс или внимание. Их ценность стремительно падает, приближаясь к эмоциональному нулю. Но сейчас на стороне Рассела не только слова. Все можно увидеть в его взгляде: желание обладать, невозможность отпустить. Любовь, запятнанная эгоизмом и собственничеством, но все же любовь.
Рассел убирает руки и делает шаг назад, продолжая смотреть на Лоурен. Отпустить, ослабить узду, дать ей возможность почувствовать иллюзию выбора. Только выбор уже сделан за нее. Джаред сделает все, чтобы она осталась с ним.
- Ты, правда, думаешь, что я мог уехать, не зная, где пропадает моя жена? – его голос становится на пол-градуса холоднее. – Значит, по-твоему я вот такой монстр?
Джаред касается пальцами пуговицы у самого горла и расстегивает ее, расправляя крылья воротника.
- Поверь. Я остался из-за тебя, - но послезавтра должен буду улететь. Последнюю часть Джаред не произносит вслух. В этот раз, чтобы выиграть, ему нельзя спешить со своими ходами. Лоурен уязвлена и, нанесенная им, рана все еще кровоточит. Простое решение вроде пластыря и бинта в данном случае не поможет. Расселу придется зашивать рану, методично стежок за стежком стягивать плоть, пока Ло не почувствует себя снова в безопасности.
- Я не знал, - честно признается Джаред.  – Надеялся, что ты вернешься сегодня. Но, если бы этого не случилось, то поднял бы на уши всю полицию Чикаго. А может быть и национальную гвардию.
Шутка звучит слишком серьезно, и Рассел даже не улыбается. На самом деле, он  не знает, что делал бы, если бы Лоурен не появилась сегодня. В чем-то он действительно очень хорошо знает жену. Понимает, как она мыслит и чего опасается. Умеет давить, но знает грань, за которую нельзя заступать.
- Кажется, тебе нравилась эта рубашка, - Рассел небрежно пожимает плечами. – На самом деле, я чертовски плохо спал. И вижу, что тебе тоже было не очень хорошо. 
Он снова делает шаг, нагибаясь к ее уху, и шепчет быстро и решительно:
- Хотя ты так прекрасна даже сейчас, и я ужасно хочу снять этот топ и отнести тебя наверх.
Не давая Лоурен возможности осознать сказанное, Джарен поворачивается и идет к накрытому столу.
- Поужинай со мной, в этом нет никакого вреда. Прими душ, переоденься и спускайся.   

+2

6

Волнение, скользящее по коже рук, страх, что бешено выплясывал внутри хаотичные, неукротимые па, и невыносимая боль, сочащаяся по венам, проникающая в сердце, ощущались в каждой клеточки ее тела, в каждой частичке ее души, что отдавались трепетом. В каждой частичке, что так слепо стремилась к нему, тянулась, что была готова безропотно пасть под его взглядом, верить его словам и надеяться на то, что хоть толика искренности есть в его словах, в его поступках, в его отточенных движениях, что должны столь изысканно и коварно выбивать всю ту слабую уверенность и храбрость из нее, что она так усердно пыталась  удержать, сопротивляясь всем эмоциям, что волною накрывали, сбивая все попытки рассудка анализировать, размышлять, держаться на расстояние от него, просто уйти, сбежать, сказать, что больше она так не может...
Но без него она не сможет, без него она растает, она задохнется... Невыносимая зависимость, всепоглощающая любовь, которой он так изящно управляет. Просто не видеть его было для нее безумием, и она всегда старалась приехать к нему хотя бы пару раз за его тур. Потому что ей был нужен ее кислород.
Но она уже удерживала свою решимость, она сделала шаг от него. Совершенно не зная, чего желает в конце...
Слишком страшно....
Воздух остро с медленным вдохом вошёл в ее легкие, и вновь она подняла глаза встречаясь с серыми холодными глазами, что смотрели сквозь нее, что изучали, наблюдали, следили, и от взгляда которых внутри Лоурен все замирало. Как она любила видеть в этом взгляде удовлетворение, расслабленность и озорство, и как боялась холода и гнева...
Воспоминания хлестко вдали по рассудку, дарую некую силу для ее решимости, для уверенности, для желания постоять за себя... но...
Его ладони на ее лице и три столь важных для нее слова.
Teufel!
Ледяная, нервная, обессиливающая дрожь мелкой дробью прошла по ее коже, вновь, резкой волной, от которой тихо стукнули зубы, и ногти впились в ладони с болью, чтобы не теряться, чтобы казаться сильнее, чем она была на самом деле, чтобы не отступить, чтобы быть ферзём, пусть и на его шахматной доске.
Насколько ты искренен, Джаред?
Непроизвольно приподнимаясь она просто смотрит в его глаза, ища подтверждение его слов, прислушивается к его дыханию, чувствуя, сколь быстро бьется собственное сердце. Сколь сильно ее желание стереть все и забыться...
Нет! Нельзя!
Джаред отступает, и Йерсель будто вновь может вздохнуть, но подступивший нервный ком к груди, позволяет сделать это слишком рвано, что легкие свело от боли. Она не знает, что сказать, не знает, стоит ли ей что-то говорить.
Считала ли она его монстром? Это был слишком сложный вопрос для нее. Можно ли считать дракона монстром?
Она молчит, лишь молча смотря на него, лишь выжидая, понимая, сколь может быть опасно отвечать на его вопросы.
Но странный выдох облегчения и удовлетворения предательски срывается от его фразы, что он остался из-за нее. Мысли желали анализировать его ответ и строить выводы, подобно назойливым и мерзким мухам, садились на ее хрустальный щит, что пытался сберечь ее решимость, ее упрямство, ее желание не поддаваться.
Выиграл пару дней, Джаред?
Йерсель лишь опустила взгляд в пол, обняв себя руками, с каждым мгновением, минутой, ей становилось душно, воздух в квартире был слишком напряженным, и, казалось, вытяни руку, то электрический ток тут же ударит с неимоверной силой. Растерянность, понемногу отступала, а крупицы ее мыслей соскальзывали на язык, но не срывались, лишь неугомонного катаясь, не решаясь выскочить и обратиться в фразы.
- Это лестно слышать,- всё же, первые слова мягко слетают с губ, и тон удивительно спокойный, он усталый истощённый. В это она верит.
Он шутит, но тон его серьезен, он ее действительно искал, она это знает, но не знает, может ли принять мысль о том, что он волновался. В его взгляде есть что-то, что заставляет верит, заставляет вглядываться, и сгорать от чувств к нему, столь сильных, искренних, и столь ядовитых. Чем больше она была с ним, тем сильнее боялась потерять, и все чаще сомневалась в искренности его слов. Так не логично...
Вновь быстрое движение в ее сторону, горячий шёпот и тоска и желание разливающееся по телу...
Нет!
- Я могу принять душ и после, - голос всё еще спокойный, все еще пронизанной усталостью, но лишенный растерянности.
Она мягко подступила в комнату, медленно подходя к роялю, проводя пальцами по белым клавишам, и останавливаясь, смотря на инструмент. Тихая ухмылка, воспоминания вчерашнего дня с Шоном, и пальцы нажали несколько клавиш, извлекая из рояля мелодию проигрыша песни Джареда.
- Whatever you do, don't ever play my game... - тихо напела Лоурен, поднимая взгляд на мужа,- Кажется, я всегда проигрываю, да?
Она отдернула пальцы от инструмента, смотря на мужа и медленно подходя в сторону супруга.
- Кто я для тебя, Джаред? - слова с неимоверной болю срывались с ее языка,- Что мне сделать, чтобы
я поверила тебе? Чтобы я поверила, что ты понимаешь?
- ей хотелось плакать, но слёз не было и Лоурен была за это благодарна провидению, - Почему ты так ненавидишь меня за мою любовь к тебе?
Слишком больно, слишком горько, слишком смело для нее.

+2

7

После того, как Джаред начал сниматься в кино, его актерские замашки перешли и в реальную жизнь. Он будто бы всегда находится на сцене перед многолюдной публикой, и его движения размашистые, подчеркивающие слова. Иногда во взгляде проскальзывает ожидание, словно в собеседнике Рассел видит лишь зрителя, который должен ему аплодировать. Порой подобное поведение проскальзывало и при общении с Лоурен. Хотя именно с ней Джаред мог быть более свободным, оставив большую часть масок на пороге их квартиры. Но какие-то амплуа вросли в его кожу, и от них невозможно избавиться, не оставив на красивом лице звезды шрамов. 
- Ты можешь принять душ и после, - спокойно подтверждает Джаред. Значит ли это “после” для них одно и то же? Для Рассела все однозначно. Йерсель проходит дальше в комнату, а это значит, что девушка остается. Она ступает осторожно, будто бы шагает босыми ногами по битому стеклу, но все равно добровольно заходит в клетку, так бережно выстроенную для нее Джаредом. 
Девушка подходит к роялю, и Рассел следит за ней, подобно охотнику, наблюдающему за дичью. Она уже у него на прицеле, а палец лежит на курке. 
Тонкие девичьи пальцы скользят по клавишам. Это зрелище в некотором роде будоражит Джареда, и он вспоминает, как еще недавно прижимал ее к белой глади инструмента. Они оба заходились в хрипах страсти под жалобное гудение рояля. А сейчас Ло гладит его, будто любимого питомца. 
Лоурен напевает одну из песен Рассела, и он улыбается, вальяжно подходя к жене. Пальцы медленно расстегивают запонки, и мужчина закатывает рукава. Ему не нравится играть на рояле, когда запястья стягивают манжеты. Руки быстро пробегают по клавишам, выдавая знакомую мелодию. Одну из ее мелодий. 
- Was it love?
It was wild
Brought me to my knees
Sparking fires, sparring wars with expensive things,
- голос Рассела звучит грубо, совершенно не подходяще для этой песни. - Мне кажется, эти строчки подходят тебе намного больше. 
Джаред с вызовом смотрит на жену. Они почти не говорят о ее певческой карьере, потому что она отделила ее от жизни в Чикаго. Но это совершенно не значит, что Рассел ничего об этом не знает. И сейчас, как никогда, ему важно показать, что их жизнь не заканчивается в этих огромных апартаментах. “Я знаю, чего ты стоишь на самом деле”. 
- Кто я для тебя, Джаред? Что мне сделать, чтобы я поверила тебе? Чтобы я поверила, что ты понимаешь? - спрашивает она, упрямо глядя на него. Болезненные слова упреками срываются с губ девушки. 
- Почему ты так ненавидишь меня за мою любовь к тебе?
Если бы фразы имели материальную оболочку, то от последней Рассел бы отшатнулся, будто его ударили в грудь. Но это всего лишь слова расстроенной девушки, которая смотрит на него с болью. На мгновение внутри поднимается чувство вины, но он подавляет его в зародыше. Просто Джарет не умеет по-другому. Чтобы быть тем, в кого влюбилась Йерсель, он научился уничтожать эмоции слабости. 
- Никто не говорил нам, что будет просто, - медленно произносит Рассел. - Но мы оба знали, на что идем. Может быть, не в полной мере. Честно скажу, от семейной жизни я тоже ждал другого... 
Ждал, что ты излечишь меня, - Рассел проводит языком по губам.   
- И мы совершаем ошибки. Я, - с нажимом произносит Джаред, - совершаю ошибки. Но разве все, что было не стоит того, чтобы бороться?
Музыкант делает шаг, оказываясь в непростительной близости от Лоурен. Его рука обвивает талию мягко, но настойчиво, и он притягивает ее к себе, гипнотизируя взглядом. Только моя.   
Ему нравится чувствовать ее тело в своих объятиях, ощущать женскую хрупкость и понимать, как легко он может ее сломать. Только физическое превосходство не так интересно, нежели моральное. Этому Джаред тоже научился у своих родителей. Они могли сколько угодно бить его, но это делало мальчишку только крепче и укореняло в нем желание сбежать. Но, когда они начинали убеждать Рассела, что из него выйдет разве что пастух для дохлых коров, он чувствовал опустошение и неуверенность. Со временем Джаред научился защищаться и от этого, обрел некое подобие иммунитета. 
Рассел убирает выбившуюся прядь за ухо Лоурен и произносит:
- Пойдем ужинать, милая, я очень старался. 
В его тоне слышится сила. Он не просит и не предлагает. Джарет требует, повиливает и направляет.

+2

8

Напряжение, оно изломами пробегало по ее телу, проскальзывая ощутимо по рукам, икрам ног, касаясь шеи и теряясь где-то у затылка, приподнимая волосы. В комнате было неуютно, будто неимоверный холод менялся нестерпимой жарой, что била по состоянию, заставляя дрожь пробивать тело сильнее, волна за волной, что поднимались к груди, к легким, ускоряя бешенную пляску сердца, что казалось скомканной оболочкой с содрогающимся внутри воздухом.
Она терялась рядом с ним, она тонула в нем, она принадлежала ему... И он знал это, слишком хорошо знал. Он умел манипулировать ей, знал, что именно подействует на нее, чтобы вернуть ее в нужное ему состояние, если Лоурен распалялась. И Йерсель всегда велась на это, потому что ей это нравилось, нравилось чувствовать его силу, ощущать себя слабой, позволяющей в некоторые моменты отпускать ситуации, но ей и нравилось сопротивляться ему, доказывать ему то, что она представляет из себя, показывать то, на что она способна.
Но сейчас все было не так, сейчас она не хотела отпускать ситуацию, не хотела забываться. Уже не хотела, она уже сделала шаги вперед, уже начала говорить, уже верила в то, что сможет. Хотела верить в это.
Приближение мужа, подобно нарастающим электрическим импульсам, что стократно увеличивают ее внутреннее напряжение, учащая биение сердца, и заставляя пальцы неметь, а рассудок желать дермана от его близости. Но нет, нет, она не отступит.
Его пальцы касаются белых клавиш и он отвечает ей, так же музыкой. Песней, совместной работой.
Что он хочет показать, что я только совместную работу знает, или что знает столь нераспространенную работу?
Вздох. Тянущая боль в легких и волна холода под пальцами. Плевать на умысел, но он знает, он помнит, он интересуется.
Глаза распахнулись шире, в них слишком явно отразилось удивление и предательская, неуместная нежность к нему.
Он был так близко, что запах его парфюма приятно щекотал нос, а ее кожа ощущала тепло его тело, от которого голову дурманило, только слова все же были уже в голове.

Ногти врезались в ладони, кожа которых уже изрядно раскраснелась вокруг отпечатанных на ней полумесяцев. Сухие глаза щипет, но этот дискомфорт, лишь капля в море, отчаяния, что кружились внутри нее. Она так хочет быть смелой перед ним, хочет быть особенной. И сколько раз она думала о том, как ловко и грубо она может говорить с людьми, как злобно может вести себя на работе с теми, кто обидел ее или ее проекты, и как ей трудно заставить себя идти на конфликт с Джаредом...
Страх потерять его, ядовитый, вечно где-то на подкорке, тень, что скрывала все ее порывы. Но нет, сегодня она хочет скинуть эту тёмную пелену, ведь она шла домой с мыслью уйти, сбежать, так отчего же страх так сильно сбивает ее с той дороги, путь по которой она уже день прокручивала в своей голове.
Темные глаза Лоурен смотрят в холодный океан его, ей так хочется знать, что происходить в его мыслях, так хочется понять, что ему нужно, что она делает не так.
...я тоже ждал другого...
Глаза нехотя прикрылись, заставляя Лоурен потерять короткий рванный вдох. От сердца была лишь оболочка, что вновь сжали с новой силой.
Чего ты ждал? Чего я тебе не могу дать?
Пальцы коснулись лба и Йерсель медленно открыла глаза, вновь встречаясь с его взглядом. Чувства вновь в ней резко всколыхнули, только к ним теперь вновь помешалась злоба, злоба, что была в ней вчера, что бушевала по утру, сейчас она вновь напомнила о себе, заставляя Лоурен шумно выдохнуть смотря на него, слушая его слова, которые все же заставляют ее пыл угаснуть. Пусть и немного, но этого достаточно, чтобы вернуть на миг утраченное самообладание.
На языке слишком много мыслей, что готовы вылететь ему в лицо, но вновь его ход...
Тепло его руки на ее талии, тепло его тела, настойчивость и сила в столь незамысловатом действии, но столь нечестным и опасным. Он прекрасно знает ее, знает ее болевые точки, знает то, в чем она нуждается, о чем столь часто думает, и прекрасно оперирует этим.
Лоурен помнила, как стояла у зеркала, белое платье, гости ожидающие ее и он. Она должна была увидеть его через несколько минут у алтаря, должна была сказать ему да, и должна была стать самой счастливой, потому что верила, потому что дышала им, потому что думала о нем каждую минуту, не понимала, как это произошло, и осознавала, что впереди будут трудности, она помнила, как пальцы поправили атласные складки и она вздохнув пообещала себе, что не смотря ни на что не сломает, что вопреки всему будет бороться...
Губы мягко изогнулись, улыбка сожаления, улыбка насмешки. Она обещала бороться, но хочет сбежать, она обещала не сломаться. но она уже не понимает, что с ней происходит.
Он касается её волос, смотрит на нёё...
- Я не голодна, Джаред, - ее взгляд устремлен в его глаза и она отстраняется, обнимая себя руками,- Что же ты ждал от семейной жизни? Что я не даю тебе? - она горько ухмыльнулась и мотнула головой,- Впрочем, нет, не отвечай.
Ее тон изменился, опустошенность и безразличие слишком сильно сочились по ее телу. Когда боли становиться слишком много, организм перестаёт ее воспринимать, ибо так легче - умирать и не чувствовать.
Впрочем она мягко подступила к столу, беря бокал и наливая в него вино. Не самая удачная мысль после вчерашнего, но необходимость, чтобы стать еще чуточку храбрее, но при этом знать, что ее желание лишь усилится.
- Знаешь, - она перевела взгляд на окна, на город что красиво был подсвечен огнями, на озеро Мичиган, где можно было различить огоньки яхт, и видеть как цветными полосами отражается город на черной глади,- Я часто думаю о нас. Постоянно думаю о тебе, о том, чтобы ты был счастлив, о том, чтобы у тебя было всё хорошо. Знаешь, как часто я слышу фразы о том, что мне надо собрать вещи и уйти от тебя? Постоянно. Но знаешь... Точнее, ты знаешь, что я за нас буду бороться до конца, пусть от меня ничерта и не останется, только вот.. - она пожала плечами,- Когда от меня ничего не останется, я буду тебе не нужна.
Губы коснулись стекла бокала и она сделала внушительный глоток.
- Я планирую заняться созданием своего лейбла в ближайшее время. Что думаешь? - она посмотрела на мужа, - А еще кофейни? - она вспомнила предложение Шона. - Ты же догадывался, что я могу придти сегодня, чтобы забрать свои вещи? -она встретила холодный взгляд, выжидая. Черт, как он был притягателен, и как ее дурманило собственное спокойствие.
Будто четыре года назад...

+2

9

Лоурен выворачивается из объятий. Джаред поднимает вверх руки, показывая, что не будет трогать девушку, если она того не захочет. Еще крупица свободы, чтобы показать, будто она вольна поступать, как вздумается. Пара шагов назад, пока цепь не натянется до предела, заставляя пленницу вернуться обратно к нему. 
Он хорошо помнит день их свадьбы. Лоурен казалась тогда самой прекрасной женщиной на свете, а он чувствовал себя хоккеистом, взявшим кубок Стэнли. Казалось, что момент, когда Йерсель перед алтарем сказала «да» должен был стать отправной точкой в новую жизнь. Неким перерождением, делающим Джареда другим человеком. Только вот никто не сообщил мужчине, что после обмена клятвами и кольцами борьба только начинается.
Лоурен задает слишком сложные вопросы. Чего он ждал от семейной жизни? Возможности чувствовать себя настоящим, не притворятся, не играть роль. Раз и навсегда сбросить маски. Только вот полностью оголенный, со своими гниющими ранами и огромными шрамами, Джаред не нужен даже жене. Поэтому вместо того, чтобы просто жить, Рассел лишь играет в жизнь.
- Нет уж, раз ты спросила, я отвечу, - на губах Джареда появляется едкая улыбка. – Мне хотелось легкости. Чтобы все было однозначно и просто.
«Но ты все усложняешь», - Рассел не произносит этого вслух, но недоговоренная фраза легко читается между строк. Мужчина отворачивается от жены и идет к накрытому столу. Ему хочется дернуть за скатерть, чтобы все рухнуло на пол и растеклось бесформенной лужей, но он потирает ладонь и сдерживается.
- Раз, ты не собираешься есть, то я попрошу все убрать. Потому что без тебя это дерьмо не имеет никакого смысла, - отстранено произносит музыкант.
Лоурен переводит взгляд в окно, где за стеклом оживает вечерний город. Свет фар делал машины внизу похожими на маленьких светлячков, летящих по трассе. Он знает, что жена любит их квартиру в том числе за вид. Отсюда видно темную гладь озера Мичиган, по которой пробегают яркие вспышки чикагских огней.
Девушка начинает говорить, медленно выдыхая слова. Джаред слышит то, что она произносит, но не может до конца осознать. Это сродни тому, будто пытаешься объяснить от рождения слепому, как выглядит солнце. Его картинка никогда не будет сходиться с ее.
- Точнее, ты знаешь, что я за нас буду бороться до конца, пусть от меня ничерта и не останется, только вот.. Когда от меня ничего не останется, я буду тебе не нужна.
Как будто он просит Лоурен бороться! Если бы Йерсель сама не хотела биться за их отношения, то давно сложила бы руки и ушла. И разве он не вкладывается в их семейную жизнь? Разве не старается наравне с ней? Джаред сжимает и разжимает кулаки, все еще не глядя на жену.
- Знаешь, мне тоже говорили, что женитьба – это кабала и каторга. Что мое вдохновение мигом улетучится, как только меня окольцуют, и прочую ересь. Но я все еще здесь. У всех бывают трудные периоды, давай просто не делать из этого трагедию.
Рассел поворачивается и смотрит на жену. Сейчас она кажется необычайно маленькой и хрупкой. Лоурен поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. Они, как никто другой умеют разговаривать друг с другом взглядами.
«Ты же никуда не уйдешь».
- Я планирую заняться созданием своего лейбла в ближайшее время. Что думаешь? – спрашивает Лоурен, продолжая смотреть на мужа. Он знает, какого ответа она от него ждет, прощупывая, как сильно Рассел готов прогнуться после того, что натворил.
- Думаю, что ты разбираешься в этом лучше меня, - безразлично пожимает он плечами.
- А еще кофейни?
Рассел усмехается, вспоминая ненависть Лоурен к Чикагскому кофе. Его должны задеть ее слова, потому что Джаред всегда слишком ревностно относился к работе Йерсель. Всегда хотел, чтобы ее время принадлежало только ему. Но сейчас, Рассел подавляет зарождающее раздражение. Ему нужно справиться с куда более серьезной проблемой, а если Ло снова не начнет ему доверять, то это будет невозможно. Позже, когда все сгладится, они снова смогут поговорить о лейбле и кофейне, которых может в общем-то и не случится. Мало ли, что сейчас себе нафантазировала девушка.
- Тебе все еще не дает покоя американский кофе? Знаешь, а я бы, возможно, даже вошел в долю.
Джаред проводит по волосам, оставляя пальцами несколько ровных борозд.
- Ты же догадывался, что я могу придти сегодня, чтобы забрать свои вещи?  - задает Лоурен свой последний вопрос. «Догадывался», - мысленно отвечает Рассел.
- Я бы тоже очень хотел знать, где ты провела эту ночь? Я звонил твоим родителям, Лакки и даже Шону, - в голосе Джареда звучит ревность. Он знает, что Ло не позволила бы себе лишнего, но тот факт, что у нее есть убежище, о котором он не знает, заставляло Рассела нервничать.

+2

10

Лоурен мысленно улыбается, ей нравится смотреть на Джареда, нравится ощущать его присутствие, но при этом ей страшно, страшно по-настоящему, что от каждого движения пробирает. Боязнь ошибиться, боязнь оступиться, и оплетающее желание идти дальше, желание говорить, пока есть возможность, желание услышать, желание доказать и не разбиться, не рассыпаться. Приятная смелость, она наполняла. Так удивительно, как становиться легко, когда просто делаешь шаг вперед навстречу своим опасениям. Снова шаг и эйфория.
Лоурен склоняет голову, мысли перекатываются в ее голове, и эмоции утихают, впрочем нет, скорее переходят в ту стадию, когда превращаются в некий эмоциональный фон, граничащей с безразличием, будто полотно, что натянуто и что слишком ощутимо, при этом трудно описать это плотно, его цвет, его материал, оно никакое, но стоит добавить краски или натяжение, оно рухнет оплетая собой все.
- Но это ты всё усложняешь, - взгляд Йерсель ловит движение его губ, и она знает, что он подумал, что недоговорил и мягко, пожимая плечами оборачивает недосказанность в него. Так трудно держать спокойный тон, пытаться быть сильной рядом с ним, когда на каждую его фразу хочется кричать, хочется спорить, опровергать и вдалбливать ему в голову, сколь он не прав. Но она знает одно, стоит ей сорваться и она проиграет, она не удержит себя, не удержит разум, узда, что сдерживает эмоции лопнет с щелчком и все будет напрасно.
- Я работаю, ты работаешь, что не так. Ты не хочешь афишировать личную жизнь, хорошо, я не против, но в чём я усложняю? Может ты видишь все иначе? - она вздохнула,- Все ведь проще, чем кажется.
Он был недоволен отказом, но сдержался от излишних эмоций. Йерсель слишком хорошо знала, как относиться ее муж к слову "нет".
- Не торопись, может позже... - девушка вновь будто пытается нарваться, ей нравиться играть с огнем. Она понимала, что это глупо с ее стороны, но все их отношения такие, будто ураган, готовый все сносить со своего пути. Кажется Лоурен всегда выбирала не тех парней, только Джаред не шёл с ними ни в какое сравнение.

Лоурен часто думала о них, и так старательно пыталась его понять, видя в нем слишком многое, чувствуя то, о чем он не говорил. Возможно это была ее вина, что она не хотела давить на него, и тем самым создала иллюзию некого безразличия? Может это действительно ее оплошность?
Йерсель смотрела на него, видя, как сжимаются его пальцы в кулаки, как он отводит взгляд, она чувствует, как вновь ее ногти впиваются в ладонь. Удержание эмоций и лишь проскальзывающие невербальные жесты между ними. Таг глупо. Так мило. Так неуместно...
Его голос, его жесты, его безупречный вид, его руки - наркотик для нее, что раз за разом сбивали ее мысли, заставляя их ловить и выстраивать, раздражение и злоба лучшая ловчая сетка для разлетающихся в эйфории и надежде мыслей. Его фразы про женитьбу, заставляли ее взглянуть на него, и глубокий раскатистый вдох потерялся в груди, болезненно щемя теплым чувством. Не сладкая фраза, но с таким смыслом, что часть мыслей все же улетают из ее головы, оставляя после себя нежность и тепло.
Джаред поймал ее взгляд обернувшись, и фразы вновь теряются не слетая с языка. Она думала над его словами, временно переводя тему. Сегодня у нее есть шанс сказать о своих мыслях и чувствах, и она должна использовать это. Но она ещё не знала как.
Вино было потрясающим, терпкое и сладкое, как она любила. Идеальное, граничащее на идеальном балансе сладости и вязкого дискомфорта послевкусья.
Язык скользнул по губам, облизывая их. Он не против ее мыслей о расширении ее фирмы, не поддерживает и не злится, и вновь мысленная ухмылка на его реакцию, ведь она лишний раз убеждалась в том, что он явно что-то задумал и всячески пытается не ошибиться. Действительно, все больше переходило на игру в шахматы, где слова были фигурами и от каждого хода менялась вся дальнейшая стратегия.
- В долю? - Лоурен улыбнулась, мягко прикусив нижнюю губу смотря на мужа,- Думаю я уже нашла желающего ввязаться в эту авантюру. Он и предложил мысль, - она делает глоток, смотря на Джареда.
Он задает вопрос и Йерсель замолкает смотря на Джареда, она не знает, что ему ответить, ибо врать она не хочет, а подставлять Шона было бы неправильно.
- Я знаю, что ты им звонил, - мягко ответила Йерсель,- Мама была обеспокоена, я не хочу, чтобы она знала, что у нас бываю недопонимая, а Лакки... Лакки это Лакки, она просто спросила не нужен ли мне адвокат. Я взяла у нее номер.
Девушка провела рукой по волосам и медленно подступила к дивану опускаясь на него, смотря на Джареда:
- Может все же поговорим? Прежде чем я уйду, я хотя бы услышу, чем я не оправдала твои ожидания. Мне надо было постоянно лезть тебе в душу? Или закидывать тебя сахарными сообщениями? Джаред, я не хочу делать трагедию, и я не думала, что всё будет просто, учитывая... Твой опыт и твоё представление о семье. Ты думаешь я не слышу постоянно фразы о том, что мне надо уйти от тебя? Все удивляются, почему я с тобой до сих пор... И знаешь, слышать это тяжело. Возможно я безумная, но мне хорошо с тобой, ну... когда ты не пытаешься меня уничтожить слишком явно, - она хмыкнула, вновь сделав глоток,- Но знаешь, я ведь не шучу, я думаю, что нам необходимо разъехаться... - последние слова ядом обожгли горло и она отвела взгляд в торону, сказать это оказалось слишком сложно, и слова, что были сказаны мучительным раскатом отдали внутри, заставляя Лоурен опустить глаза в пол, она не могла смотреть на мужа, слишком страшно было услышать любой его ответ. - Просто...  У меня есть границы, Джаред... Ты их перешёл. - голос предательски дрогнул.
Блядь...
- И то что ты сделал, может иметь последствия, о которых я пока пытаюсь не думать. - и мне страшно от этого... Очень страшно...
Она подняла на него взгляд.
Почему я так сильно люблю тебя? Невыносимо сдерживать это, невыносимо уходить. Отпусти меня... Не отпускай...
Нет, ей не нужна была "ваниль", не нужна была излишняя романтика, о коей грезят девушки, она любила его упрямство, его самолюбие и то, насколько хорошо он знал ее тело и ее душу. Это было безумием, но порой ей казалось, что они были созданы друг для друга...
Глупая...

+2

11

Лоурен уходит от ответа. На самом деле, Джаред и не думал, что жена сразу раскроет свое убежище. Впрочем в следующий раз, он будет умнее. Или просто не позволит следующему разу случиться.
- О, если ты не хотела, чтобы я тревожил твоих родителей, то просто могла ответить на мой звонок, - едко произносит Рассел.
Его мир безнадежно простой, где каждое решение и действие приводит к определенному результату. Обиды и злость выплескиваются и с шипением исчезают, будто вода на раскаленной сковородке. Его поступок был лишь неконтролируемым всплеском. Он больше не злится на Лоурен за вчерашние слова. И не позволяет себе злиться за ее побег. Хотя для него подобная выходка сродни предательству. А еще Рассел отчаянно старается не вспоминать, как одним резким толчком вогнал себя внутрь Йерсель, только для того, чтобы отомстить за глупые слова. Периодически знакомые говорили музыканту, что у него проблема с головой, и ему стоило бы пройти терапию. Редко об этом думал и сам Джаред, но почти сразу отметал подобную мысль. Вся его сущность, талант, энергия – части одной большой мозаики по имени Джаред Рассел. Если попытаться что-то убрать, то останется ли он самим собой? Сможет ли продолжать творить? Захочет ли? Даже, если бы музыкант был болен какой-то смертельной болезнью, которую могли вылечить лишь ценой его голоса или умения играть, Рассел скорее всего отказался бы.
Да, и Лоурен любила его именно таким. Возможно, если бы до Джареда девушка познакомилась с милым, тихим офисным работником, готовым сидеть дома в ожидании жены, то ее жизнь сложилась бы иначе. Она бы привыкла к такой модели отношений, и не смогла бы понять, как можно жить с таким человеком, как Джаред. Но на ее пути раньше встретился Рассел, и теперь с любым «обычном» парнем Лоурен будет просто скучно. И Джаред поступал так, потому что знал об этом факте. Ло может попытаться начать новую жизнь, даже уйти от него и заставить себя строить здоровые отношения, но это сродни тому, как перейти на пресную пищу, когда с рождения ел перец чили в сыром виде.
- А мы разве не говорим? – Рассел делает широкий жест, разводя руки в стороны. – Вообще, я планировал, что за ужином это будет делать проще, но…
Джаред смотрит на жену, которая продолжает говорить, и каждое ее слово находит свою цель. Его ожиданиям никто не может соответствовать, но Лоурен близка к ним, как никто другой. Ему не нужны сахарные сообщения, и Йерсель это прекрасно известно, поэтому он раздраженно передергивает плечами на этой фразе. Ему нужно полное и безоговорочное доверие. За столько лет миссис Рассел усвоила многое, но только не это. После всего она не смогла научиться верить ему и доверять. Не задавать вопросов, не проверять и не искать подвох. И с этой ее чертой Джаред не мог примириться.
- Ты думаешь я не слышу постоянно фразы о том, что мне надо уйти от тебя? Все удивляются, почему я с тобой до сих пор...
«А знаешь, сколько раз мне говорили, что брак с тобой безнадежная затея?» - Джаред прикусывает щеку и смотрит на девушку, позволяя ей говорить, чтобы опустошить запас бессмысленных слов.
- Но знаешь, я ведь не шучу, я думаю, что нам необходимо разъехаться... – она находит в себе силы, чтобы произнести эту фразу. Но Джаред не верит ей. Он не отвечает, потому что чувствует: сказано еще не все. Ему тоже хочется налить себе выпить, но Рассел сдерживается, смотря на бокал с багровым, как кровь, вином в руках жены.
- Просто...  У меня есть границы, Джаред... Ты их перешёл. И то, что ты сделал, может иметь последствия, о которых я пока пытаюсь не думать, - заканчивает Лоурен.
- Значит границы? – произносит Рассел в пустоту. – Какая интересная, но бессмысленная тирада.
Джаред делает несколько решительных шагов, оказываясь перед Лоурен, нависая над ней подобно надзирателю над заключенным. Он грубо хватает ее за руку и дергает, заставляя подняться с дивана. Вино покачивается в бокале, волной прокатываясь по стенкам. Взгляд Джареда непроницаемый, и только на самой глубине можно увидеть огонь азарта.
- Если хочешь уйти – уходи. Не ищи причину и не копайся в этом, просто убирайся. Хлопни дверью, не возвращайся, беги, - каждое слово Рассел произносит безумно четко. Свободной рукой Джаред касается ее подбородка, сдавливая пальцами и заставляя смотреть прямо на него, а затем нагибается и жадно целует ее в губы. Он чувствует терпкий аромат вина, ощущая, как ее тело поддается грубой ласке. Но Рассел не позволяет этому продолжаться долго, обрывая их поцелуй резко, будто не оконченную мелодию. Он все еще близко, все еще сжимает ее запястье и заглядывает в глаза.
- Или признайся уже, что не хочешь уходить, и позволь мне помочь нам обоим.
После этих слов, музыкант отпускает девушку и делает шаг назад.
- Ты вернулась, хотя уже могла уйти. Могла прислать кого-то за своими вещами, но пришла сама. И не нужно говорить, что думала, будто я просто уеду. Ты знала, что я буду здесь или по крайней мере, хотела, чтобы я здесь был.

+2

12

Так завораживающе странно смотреть на него, выдерживать его взгляд, и стоять с приподнятым подбородком, придерживая легкую тень улыбки на губах, что нехотя появилась от той смелости, что прокатывала по ее телу, упрямо проникая сквозь страх и слепую любовь. Больную, сильную, окутывающую, будоражущую.
Возможно это были отзвуки истерики, что так грубо и резко переключали ее эмоции и ее состояние. Что была неуловимой, но явно все еще присутствовала где-то внутри, тянущем напряжением, что было просто подобрано. Она ведь толком так и не скинула с себя всю ту тяжесть, все то состояние... Короткая истерика - ничто. Она не могла позволить себе этого, и теперь все переросло в постоянное напряжение, подавленное, изматывающее, которое не знало, во что ему преобразоваться.
- Могла, - спокойно ответила Лоурен, не отрицая, не придумывая оправдания, а просто подтверждая, что нарочито не сделала это.
Океан его глаз, и вновь мысли просто превратились в эмоции. Наверное, ей так проще, просто чувствовать, нежели говорить, ведь говорить так трудно, ибо нет слов, чтобы описать весь спектр ее эмоций, всю силу зависимости к нему, и едкий страх освободиться от него.

Джаред ее слушал, или делал вид, что слушал, позволяя словам литься. Нет, это не первый их подобный разговор, и всегда он слишком сложен, но только впервые она готова сказать о том, что морально готова уйти...
Готова? Действительно?
Смешно...

Разговоры, планы, все это было, она говорила о своих эмоциях, но все было зря. Хотя, что она хотела получить? Больше внимания? Возможно. Его спокойные реакции? Наверное, да... Исправить его сущность? Точно нет. Чтобы он верил ей? Да!
Он был нужен ей, она хотела быть с ним, она просто не видела себя ни с кем другим, как бы глупо это не звучало, но с ним ей было хорошо...
Как глупо...
Одни и те же мысли по кругу. Потому что думать о другом не было возможности. Пусть так, все повториться, но может ей будет легче от того, что она смогла сказать... Ведь она смогла.
Она замолчала, выжидающе смотря.
Сердце, оно бешено колотилось в ее груди, отдавая глухими ударами в висках, пробивая новой ледяной дрожью.
Если она уйдет, будет ли он переживать?
Долго ли будет пустовать его кровать?
Конечно не долго, много готовых дам захотят оказаться в его руках, терпеть его, только будут ли они интересны ему потом, когда похоть будет удовлетворена?
Считала ли себя Лоурен особенной? Она сама не могла ответить себе на этот вопрос, хоть порой и думала об этом. Он признался ей в любви, добился ее, и привел ее к алтарю, пусть все и не верили, что он решиться на подобное, учитывая его список отношений даже с именитыми красавицами. И она не верила, что подобное произойдет, поэтому и не обратила на него внимание, быть очередным трофеем не входило в ее планы, а дурой, мечтающей стать исключением она не была, но в итоге... в итоге они здесь, у нее кольцо на пальце и сердце похоже на пустую болезненную оболочку, что тяжелеет, неумолимо наращивая темп.
Тишина, так быстро пропадает под его голосом.
"бессмысленная тирада"... Никто не удивился...
Быстрая мысль, единственная, что успела проскочить, что успела родиться в ее голове и исчезнуть, до того, как она почувствовала грубое движение , заставившее ее подняться с дивана. Подсознание, инстинкт, позволил удержать бокал с вином, чтобы алые капли не скатились на светлый ковер и обивку...
Плевать на вино, на мысли на столова...
Резкое движение, и жар охватил Лоурен, пробивающая ледяная волна сменилась огнем, что крупицами отдался во всем теле, уничтожая все на своем пути, заставляя концентрироваться только на супруге. Больное желание, бьющее в голову, всплеск восторга и чувств от его властности и грубости, что стали для нее наркотиком, а может все это был его странный взгляд устремленный на нее, от которой все внутри нее пылало. Взгляд дракона, что увидел вора,пришедшего за его золотом.
Резкий выдох.
Пропущенный удар сердца.
Завороженный взгляд, что ловил каждое движение его губ.
Каждое его слово. Злое, ядовитое, грубое, ранящее в очередной раз.
Пальцы на ее подбородке. Его власть.
Его, чёртова, власть над ней, которой она не в силах противиться, не в силах побороть ее... Не собираться бороть ее...
Поцелуй, грубый, хозяйский, дразнящий, быстрый и обрывистый, сталкивающий ее в пропасть с ледяной водой, обездвиживающий, подчиняющий, опустошающий.
Scheiß Liebe...
Вновь его слова, и он отстраняется, оставляя Йерсель немного пришибленно смотреть на него, тяжело дышать, оставляя растерянной, ибо знал, что смешает все ее карты.
Слишком хорошо знает, слишком уверен в том, что она не уйдет...
И ведь он прав...
Трудно было вновь собраться, трудно было вновь вернуться к прежнему состоянию, вернуть былую злобу, когда она просто хотела впиться ногтями в его спину, вжимая его бедрами в гребаный светлый ковер на полу.
- Если честно, я не думала, что ты будешь тут. Даже не надеялась, потому что знаю о твоих приоритетах. Ты меня удивил. Правда. Мне даже это льстит, даже кажется, что тебе не плевать, - она не верит, что слышит яд в своем тоне, что рожден волнением и потрясением, азартом и болью от его слов,- Хочешь помочь? Как? - нервная усмешка сорвалась с ее губ, заставляя ее глаза закатиться,- Решил согласиться на поход к семейному психологу? Он нам не поможет. - она развела руки в сторону,- Так как же? Ты не веришь мне. Не веришь, что я могу уйти, и, блядь, ты чертовски прав.
Сейчас не могу. Не могу, когда вижу тебя, когда вижу твою самодовольную рожу, когда слышу твое вранье и играю в твои игры. Потому что я больная, и ты это знаешь. Ты пользуешься этим. Но это не значит, что я слабая, Джаред. Это не значит, что ты не доведешь до этого.
Я знаю одно, тебя никто никогда не сможет полюбить так сильно, как это делаю я. Кто не бросит тебя, чтобы не произошло, давно должен был понять это своим гениальным мозгом, учитывая, сколько твоего свинства я прощаю. Но может тебе действительно нужно было быть всегда одному, чтобы дрочить на собственное эго? Тогда к чему ты так старался Джаред?
- она злобно подалась вперед, и палец с силой ткнул супруга в грудь. - У меня сейчас слишком сильное желание выплеснуть содержимое бокала тебе в лицо, но вино жалко.
Напряжение ударило внутри, и она залпом опустошила свой бокал, весьма демонстративно.  Возможно алкоголь вернул ей смелость, распаляя ее страсть, но она понимала, как внутри все пылало, взвинчивалось, и это пьянило сильнее, заставляя напирать на него, злить его.

+2

13

Нужный эффект достигнут. Джаред видит это в глазах Лоурен, в которых огонь злости сменяется пламенем желания. Возможно, ее мозг все еще сопротивляется, пытаясь слабой искрой разжечь ярость, но тело пылает по совершенно иной причины. Да, и для самого Рассела прикосновение к жене не проходят бесследно. Она возбуждает его, когда злится или упрямится, показывая свой характер, Все, что ему хочется сейчас, это повалить девушку на диван, заставляя отпустить несчастный бокал, чтобы он со звоном упал на ковер, прокатившись по нему и оросив красными каплями светлый ковер. Но Лоурен еще не признала поражение и не подняла белый флаг безоговорочной капитуляции.
- Если я все еще могу тебя удивлять, значит не все потеряно, - улыбается Рассел. Его взгляд скользит по слегка раскрасневшемуся лицу жены. От вина или…? Ему известен ответ, но он все еще не двигается с места, позволяя Ло говорить, позволяя яду злобы прорваться наружу и вытечь из раны. Сейчас Ло необходимо, чтобы слова звучали в воздухе, звеня, как разбивающийся об пол хрусталь. А их тела заговорят потом.
- Семейный психолог нам не поможет, милая, - Джаред качает головой. Она сама знает, что нет ни одного специалиста на этом свете, который смог бы понять Расселов. Их отношения больны, они как раковые клетки, медленно разъедающие тела. Только вот, если их вылечить, то они просто не смогут быть вместе. Они зависимы, пока у них одна болезнь на двоих.
- Ты можешь уйти, я тебя не держу, - Рассел пожимает плечам, стараясь придать жесту, как можно больше безразличия. Он даже отступает чуть в сторону, освобождая Лоурен путь к двери. «Но ты ведь не уйдешь», - мысленно повторяет Джаред, но Йерсель не двигается с места, будто привязана к нему. 
- Я не вру тебе и никогда не врал. Ты всегда знала, каким я могу быть и добровольно согласилась пойти со мной к алтарю. Ты выбрала меня, а не…
Джаред не произносит имя брата, лишь нервно дергает головой и отводит взгляд. Сколько раз Шон предупреждал, что Джаред опасен для Лоурен? Что он превратит ее в безжизненную оболочку, вытянув все соки? И Рассел младший ненавидел брата за эти слова. Ненавидел, потому что знал, что он чертовски прав.
Музыкант ощущает тонкий палец жены на своей груди, она будто хочет проткнуть его, добравшись до сердца, чтобы убедиться, что оно действительно у него есть. Увидеть воочию алый пульсирующий комок или твердую каменную гладь.
- Могу сказать то же самое, - с вызовом произносит Рассел. – Никто не сможет любить тебя, так как я. Ты хочешь уйти к какому-нибудь недоноску, который будет каждый день валяться у тебя в ногах? Брось, Лоурен. Тебе наскучит все это уже через пару дней. Да, мы не парочка из глупого фильма про счастливую жизнь, но тем лучше. Ты так хочешь видеть во мне монстра – пожалуйста. Я чудовище, но я твое чудовище. Женщины кончают лишь при  виде меня, но с тех пор, как мы вместе я не спал ни с кем кроме тебя. Хотя мог! Черт возьми, Лоурен, я мог это сделать миллион раз так, чтобы ты даже не узнала об этом. Порой мне кажется, что ты сама хочешь, чтобы этот твой назойливый страх моих измен оправдался, только я не знаю зачем? Может быть, ты что-то сделала, а теперь хочешь уравновесить наши грехи?  - Рассел снова делает шаг к Ло, смотря в ее темные глаза, пытаясь найти в них ответ.
- Где ты была сегодня ночью, милая? – вкрадчиво спрашивает Джаред. -  Или с кем?
Его глаза снова темнеют, будто затягиваются грозовыми тучами. Только сейчас эти странные мысли начинают посещать его голову. Рассел ревнив, но с Йерсель он не допускал мысли о том, что она может ему изменять. Джаред понимал, что никто иной не сможет удовлетворить темперамент Лоурен. Ее особенные желания, так тщательно скрываемые под маской сильной женщины. С самой первой встречи, ей не нужно было ничего говорить. Она командовала и распоряжалась другими людьми, но отчаянно хотела, чтобы кто-то подмял ее под себя, позволяя временами быть слабой и подвластной.
Джаред косается пальцами ее шеи, все еще глядя прямо в глаза.
- Ты ведь всю ночь провела одна, любимая? – настойчиво повторяет Рассел вопрос, проводя вверх по шее. В его голосе звенит сталь, а напряжение раскаляет воздух вокруг.
- Отвечай!

+2

14

...не все потерянно.
В голове вторятся его слова, и она лишь ухмыляется, позволяя тихому шипению сопроводить сей жест, смотря на него, не отрываясь, изучая, чувствуя, как напряжение пронизывает все сильнее, будто внутри катушка Теслы все активнее набирает обороты, распаляя все сильнее, генерируя всё больше тока.
Все полетит к чертям, ты же знаешь?..
Знаю!

Чертово безумие, которое твориться между ними, гребаное напряжение и ураган...
Разве это не настоящие эмоции, от которых кипит кровь, с которыми ты прыгаешь в бездну и которые нещадно накрывают? Наверное, это и есть самые настоящие, доводящие до безумия, вопреки всему, когда видишь в его взгляде желание вцепиться, когда пламя слишком велико, слишком ощутимо, когда сносит голову, уничтожает.
Лоурен никогда не признавала излишней нежности, не любила мягкие игрушки, постоянные нежности и цветы, последнее считая пустой тратой денег и пустышкой. Цветы, ей было жалко их, уничтожать что-то красивое, что росло долго, ради двух дней было глупо. Она любила делать подарки, проявляя заботу, но всегда была рациональна и практична в их выборе.
Она всегда пыталась быть рациональной, пока все не сбилось о него. Пока он не нашёл ее. Пока он не показал ей, кто ей нужен.
Напряжение медленно перекатывалась, эволюционировало и трансформировалась в нечто сильное, пульсирующее, животное, злобное, заставляющее напирать на него, всматриваться в его глаза, улавливать его удовлетворение. О, ему нравилось, когда она теряла контроль, когда проявляла свой характер.
Дышать становилось труднее. Каждый вдох отдавался в легких, и каждое ее слово, вылетало все резче. Эмоции ее охватывали, топили, но это было до мазохизма приятно, отключать голову, и просто следовать тому, что кипело у нее внутри, а злость была лишь прекрасным дополнением.
- А не кого? - глаза нехотя округлились, гневно прожигая мужа, с вызовом, без толики страха и сожаления. Всего бокал, но алкоголь приятно горячил кровь, усиливая внутренний накал, стократно умножая ощущения внутри, хотелось еще выпить, но момент был слишком неудачным.
- Шона? - резкий смешок, и Лоурен качнула головой, будто говоря ему, сколь глупо думать о подобном. - Удивительно...
Что из всех возможных вариантов, ты выбрал его объектом для ревности... Так глупо... В целом это глупо!!!
Пальцы касаются, виска, пульсация в котором невыносима из-за взвинченных нервов, ее тон уже давно повышен, и от спокойного начала не осталось ничего, лишь огонь, в который слово за словом поливались горючее. Будто испытывая на прочность, все сильнее доводя до безумия.
Порой удивляло, как соседи не вызывали полицию, и даже было интересно, это была благодарность терпению жильцов или звукоизоляции.
"Никто не сможет любить тебя, так как я."
Горячая волна прошла по телу, и Лоурен сузила глаза в которых заблистали хищные огоньки, и ее улыбка стала злой, надменной, неконтролируемой, она видела лишь его глаза, смотрела в их глубину, злясь с каждого его слова и распаляясь.
- Господи, кто сказал, что я вижу в тебе монстра, - нервный смешок, и будто щелчок в голове, заставляющий задуматься, быстро, и вновь посмотреть на мужа,- Слушай, а может как раз вопрос в том, что я единственная не вижу в тебе монстра?..
Фраза сказанная в паралель с его монологом, оказалась недосказанной, когда прозвучал его вопрос.
- Что?
Она обескураженно выдохнула, смотря на него. Как он мог подумать, о подобном?!
В памяти неуместно всплыл поцелуй с Шоном, и она поджала губы...
Это не считается!
Джаред сделал шаг ей на встречу, и Йерсель не отступила, чувствуя жар от его тела, что подобно дурману бил прямо в цель, туманя ее мысли похотью. Страха не было, он будто испарился, освобождая, позволяя скинуть с себя смирение.
Тебе же нравится?
Его голос вкрадчив, взгляд пронизывает ее, теперь его ход, он действительно хочет знать, где она была, и Лоурен понимает, что у нее мало путей для отступления. А хочет ли она отступать? Она не хочет подставлять Шона, зная сколь ревностно отреагирует ее муж, но врать Джареду она не хочет, не смеет, не позволит.
Она молчала, с вызовом смотря на него, выжидая, поднимая градус напряжение.
Безумная...
Его пальцы скользят по ее шеи, заставляя тело отзываться на его прикосновения. Опасность, от того, что эти пальцы с легкостью могут сжаться на ее горле, лишь сильнее будоражило, сбивая вдохи.
- Я спала одна, - она резко подалась вперед, грозно смотря в его глаза, - Я ни с кем не трахалась, если ты хочешь узнать это. Ты серьезно думаешь о том, что я могу прыгнуть кому-то в постель при первом удобном случае? - злоба отразилась в ее глазах,- Мне бы сейчас стоило оскорбиться, но нет, смотри, я даже не хочу тебя убить.
Если ты хочешь узнать, была ли я в отеле, или провела все это время в одиночестве, то нет, я была не одна.
- она сделала вид, что на миг задумалась, что-то вспоминая, - И да, знаешь, я замечаю, как смотрят на тебя, знаю, как каждая твоя Schickse, смотрит на тебя, - Лоурен не заметила, как активна стала ее жестикуляция, как быстро она стала говорить, позволяя акценту прорываться, как активно указывала пальцем Джареду, эмоционально выражая свои мысли, совершенно теряя контроль над собой,- Но ты знаешь, пока я знаю, что ты моё чудовище, ты жив. И поверь, хер бы от меня это скрыл, и поверь, соверши ты это, то ты потерял бы меня навсегда, и тогда мог бы любить своих Schlampe сколько угодно.

+2

15

Ночь обступает со всех сторон. Тьма шипит и корчится вокруг источников света, мечтая поглотить их полностью. В городе никогда не наступает настоящая темнота. Миллионы огней, словно светлячки, освещают путь тем, кто решил задержаться подольше. Ночь давно перестала быть опасной, люди приручили ее, как и многих других диких зверей. Теперь она опоясана ярким неоном и пронизана тысячью голосов, подпевающих гудящим басам.
Тень падает на лицо Джареда, делая его еще более зловещим. В глазах музыканта проскальзывает нездоровый блеск. По тому, как замялась Лоурен, становится понятно, что не все так однозначно, как хотелось бы Расселу. «Значит, я угадал?», - эта мысль порождает внутри холодок, который скользит по позвоночнику, мурашками рассыпаясь на затылке. Пальцы сами собой сдавливают шею Ло сильнее, заставляя кожу краснеть.
- Я спала одна, - заявляет Лоурен, делая резкий выпад, и рука Рассела соскальзывает с шеи девушки. В ее глазах мечутся огни злости.
- Хорошо, - отвечает Джаред, не отводя взгляд. Он способен справится с ее напором, но пока позволяет выплеснуть негодование.
- Я ни с кем не трахалась, если ты хочешь узнать это. Ты серьезно думаешь о том, что я могу прыгнуть кому-то в постель при первом удобном случае? – злоба звенит в голосе жены. Джаред проводит языком по зубам и пожимает плечами.
- Почему тебе можно так думать, а мне нельзя? Ты постоянно подозреваешь меня в том, что я с кем-то трахаюсь, пока ты не видишь. А теперь, надеюсь, ты попробовала собственную пилюлю и поняла, что это жутко бесит. И вот только не надо сейчас говорить, что ты не даешь мне поводов, а я вечно шляюсь с кем-то. Во-первых, я понятия не имею, с кем ты в Германии или здесь, пока я на гастролях. А, во-вторых, мы уже миллион раз обсуждали мои выходы, и я просто устал повторять одно и то же.
Они будто бы ведут боевые действия, наступая друг на друга. По телу проскальзывает жаркая волна, потому что разговор на повышенных тонах и близость Лоурен увеличивают градус возбуждения. Ей достаточно положить руку на ширинку мужа, чтобы понять, чего он хочет сейчас на самом деле. А вот заявление Ло о том, что она все-таки ночевала не одна становится ушатом холодной воды. Кровь отливает от лица музыканта, делая его бледным.
- С кем ты была? – хрипло спрашивает Джаред, но жена будто не слышит его вопроса, продолжая говорить и размахивать руками, обзывая спутниц Рассела по-немецки. В один из взмахов, мужчина ловит руки Йерсель, обвивая ее запястья пальцами. Он делает шаг, прижимаясь к ней телом, и теперь его возбуждение не может остаться для нее незамеченным. Но оно сейчас отходит на второй план. Зрачки Рассела, как два темных провала, почти затапливают всю радужку, делая его взгляд еще более пугающим. Он ненавидит недомолвки. Лучше не говорить вовсе, чем выдавливать информацию по крупицам.
- Ты была не одна, но раз не говоришь с кем, значит твой ответ мне явно не понравится. Я точно знаю, что ты была не у Лакки, родителей и Шона. Вариантов остается не много, - Рассел цокнул языком. – Ты ездила к этому пиздюку, Джастину? Только не говори мне, что решила через малолетку решать наши семейные проблемы?! - Джаред снова повышает голос и вместе со словами вырываются хрипы. Новое предположение кажется Расселу действительно логичным. Но рассказала ли Ло Дейнсу хоть что-то? Мысль об этом огнем горит в сознании. Он еще мог стерпеть, если бы о его поступке узнала сучка Лакки, хотя выносить ее злорадный взгляд тогда стало бы тяжелее. Но смириться с тем, что Лоурен могла впутать в их историю эту малолетнюю соску, скачущую по сцене, для Рассела почти невозможно.
Он толкает жену на диван, придавливая своим телом. Его пальцы все еще браслетами обвивают запястья, и он прижимает ее руки к мягкой спинке.
- Что ты рассказала этому молокососу? – отчеканивает Джаред каждое слово. Он тяжело дышит, будто пытается удерживать не хрупкую девушку, а как минимум бодибилдера. Ужин забыт. Мысли хаотично мечутся в голове Рассела. Конечно, в первую очередь музыкант думает о своей репутации. Каким бы милым порой не казался Джастин, Рассел знает, что конкуренция на сцене слишком велика, и любой артист, поднявшийся хотя бы на десяток строчек, готов зубами вгрызаться в свое место. «Лоурен, только скажи, что ты не идиотка. Скажи, что Дейнс ничего не знает», - мысленно произносит Джаред, буравя жену глазами.

+2

16

Удивительно, насколько странно эмоции проходили сквозь нее, касаясь ее нервов, каясь ее разума и сознания, и столь противоречивы были ее чувства, что сплетались, отдавая желанием и безмерной нелогичной любовью, смешиваясь с злобой и раздражением. Он был для нее всем, всеми оттенками красного, синего и черного, что били в ее голову, коими она воспринимала нити связывающие их, и нежность, необходимость в нем, от которой каждый вздох был болезненным.
Она хочет уйти. Она хотела уйти...
Она хочет его.
Она хочет прекращения этой пытки, но она не собирается отступать, слишком силен накал эмоций внутри нее, что бьет по венам, что вгрызается в мозг, что распаляет, питая ее смелость, воодушевляя ее.
Медленно прикрывая глаза, Лоурен прищурилась, с вниманием изучая супруга, не скрывая некого презрения и обиды, и при этом пытаясь скрыть это мазохистическое удовлетворение от того, что он злиться на незнание, его чувство собственничества задето и сдерживаемые эмоции так и отплясывают дикими, пугающе завораживающими огоньками в его глазах. Жар исходит от его тела, и Дыхание Лоурен лишь сильнее стягивает, заставляя уголки губ дернуться в куда более нахальной улыбке чем прежде.
Его слова, в которых было недовольство, его напор, и эмоции безумной волной ударили в голову, неким восторгом, удовлетворением.
Безумное влечение...
Больные эмоции...
Неадекватная страсть...
Какая-то тёмная экзальтация, пьянящая, поглощающая и приятная...
И такое подлое желание рассудка ретироваться, от принятия некой безысходности, только Йерсель не позволяет разуму сбежать, удерживая воспоминания, помня ее страх, помня слёзы, и то, что ей пришлось сбежать, чтобы придти в себя, чтобы собрать себя по гребаным кусочкам, чтобы вновь оказаться перед ним, чтобы вновь показать свою силу духа, чтобы устоять.
- по моему я уже спокойна к твоим выходам, но шутить то мне можно? - попытка вернуть спокойствие голосу, почти имела успех, и грудь вздымалась ровнее, пусть и сильнее, от глубоких вдохов.
Вопрос, что явно сидит в его голове и ее игнор на него...
А ведь она уже намекнула ему, она не подтвердила того, что не была у Шона, когда говорила о звонках. Но, что делать было ей теперь, когда вновь всё на острие, когда он взбудоражен, зол, и врать она не собиралась...
Его пальцы на ее тонких запястьях, и пропуск удара ее сердцем, и фриссон...
Тепло его тела, запах дорогого парфюма, что дополнял его образ и был подобран с особым трепетом и тщательностью, чтобы сводить с ума, чтобы сбивать...
Тёмные глаза Лоурен медленно поднимаются, смотря в ледяной океан его, и шумный выдох от ощущения его напряжения и желания...
Клетка захлопнулась, она обезоружена, она вновь в его власти, вновь лань, что смотрит на льва с восторгом, не понимая, что это лишь игра, перед трапезой. Да и плевать.
Нет, она будет смелой, она будет смотреть с вызовом, будет наслаждаться моментом, будет дразнить, злить и отстаивать свой взгляд и мнение, пусть внутри уже она и проиграла... Но бой был еще не закончен.
- Что?
Вопрос, вытолкнутый с искренним удивление на выдохе глухо прозвучал, заставляя разум вновь напомнить о себе, и глаза с непониманием хлопнули. Это наверное было логично с его стороны, но... Нет... И звучало, слишком задевающе.
Осознание, некой злобой выстрелило внутри, но реакция не успела пройти, ибо тупой удар при падении на диван, и его глаза рядом, тяжесть его тела, и вновь рассыпанные эмоции, от которых остался лишь клей в виде трепещущего негодования.
Она не может двинуться, из-за того, что он удерживает ее, и он знает, как это действует на нее. Она горит, пылает, сходит с ума, эта пытка. Стоит ему просто коснуться ее, чтобы понять, сколь сильно она возбуждена, сколь сильно и безумно ее желание.
- Джаред, ты совсем уже сошёл с ума? - усмешка, нервная, с вызовом, ядовитая, с обидой и разочарованием, взгляд, что не отрывался от его лица, и четкие мысли, поверх ее эмоциональной бури, - Я не собираюсь вешать свои проблемы на Джастина, ему и так порой трудно совладать с собой, и какой же я продюсер, - злобная усмешка,- Если позволю увидеть себя слабой...
Она подается вперед, насколько может, к его лицу, всматриваясь. Мысли панически кружили в голове, и язык скользил по нёбу не переставая, будто старался сдержать правду, что так и желала пролиться.
Невыносимо.
- Если я тебе скажу, обещай, что ты не разнесёшь всё вокруг? - она посмотрела на него, понимая, что даже если бы он что-то и пообещал, это было бы пустым звуком,- И то, что тебе не сказали правды было моей просьбой, потому что я не хотела видеть тебя. не хотела слышать, не желала думать о тебе, Джаред, пусть и не вышло. - она подалась назад, чувствуя некую расслабленность в теле,- Умоляю тебя, только пойми и меня, почему я сделала это. Ибо я была у твоего брата, потому что он единственный, кто просто знает тебя, и кто смог бы понять тебя. - она прикрыла глаза,- Умоляю тебя. Я попросила его молчать. Мы просто общались.
Совесть опасливо кольнула за поцелуй, но тут же вспышкой стерлась. Это было мелочью, по сравнению с тем, какая волна накатила на Ло, волна ненависти к самой себе за то, что сдала Шона, но разве она могла молчать? Могла... Нет, не могла. она никогда не врала Джареду.
Грустная ухмылка:
Не умею врать тебе... И не желаю...

+1

17

В первые секунды предположение о том, что Лоурен ночевала у Джастина кажется Джареду очень логичными. Иногда она сбегала в работу, чтобы спрятаться от проблем. Почему бы ей не сделать этого и сейчас? К тому же, судя по всему, вчера Ло достаточно сильно прикладывалась к бутылке, и вряд ли делала это в одиночестве. Рассел знал о многих наклонностях Дейнса, в том числе о его тяге к спиртному, поэтому картинка складывалась практически идеально.
Вот только Йерсель выглядит действительно удивленной его предположением. Она широко распахивает глаза и смотрит прямо на мужа, выдавливая из себя робкое «что?».
- Только не говори мне, что была не у него, - хмурится музыкант, и в его голосе проскальзывают нотки сомнения. Лоурен никогда не была хорошей актрисой, и так живо сыграть удивление просто бы не смогла. Да, и особого смысла Рассел в этом не видит.
«Тогда, где же ты ночевала, Лоурен?» - его взгляд снова становится жестким. Он ждет, что скажет жена. Попытается ли опять увильнуть от ответа и увести разговор в сторону или, наконец, выложит все на чистоту? На самом деле, сейчас у Йерсель есть способ заставить мужа забыть обо всем, но захочет ли она им воспользоваться?
- Джаред, ты совсем уже сошёл с ума? – ядовито выплевывает девушка, и Рассел окончательно понимает, что ошибся. С каждым ее словом Джаред и сам понимает, что догадка глупая и нелогичная. Она бы просто не позволила Джастину узнать, что в ее жизни что-то не так. Идеальная Лоурен Леманн для своих подопечных, не имеющая права на ошибку.
- Тогда с кем ты была? – выдыхает Рассел, и его дыхание касается губ жены. Ее лицо очень близко, и их взгляды соприкасаются. Они оба слишком упрямые, но все же Джаред морально сильнее нее и прекрасно знает об этом.
- Если я тебе скажу, обещай, что ты не разнесёшь всё вокруг? – просит Лоурен. И сама эта просьба неимоверно злит Джареда. Накал возбуждения сплетается со злостью, создавая ядерный коктейль.
- Что за ребячество, - музыкант качает головой. – Я все еще твой муж и имею право знать. 
Расселу хочется нагнуться к шее Лоурен и провести языком по коже, ощутив чуть солоноватый вкус. И он знает, что это действие заставит девушку сжаться, а с ее губ сорвется стон. Но еще не время пускать в ход тяжелую артиллерию.
Ло начинает говорить, осторожно выговаривая каждое слово. Джаред вслушивается, пытаясь сквозь словесную шелуху и оправдания уловить суть. «я была у твоего брата»  - отпечатывается в сознании. Внутри мгновенно сворачивается комок из злости, ярости, разочарования и страха. В его глазах появляется лихорадочный блеск. Он не знает, что хуже, если бы его догадка о Джастине подтвердилась или честное признание жены.
Джаред отталкивает Ло и отшатывается от нее. На его лице проскальзывает отвращение. Из всех к кому она могла поехать, Йерсель выбрала именно этого человека, прекрасно зная, как Джаред относится к их встречам. И, конечно, она догадывается, почему Шон так рад ей каждый раз... почему стремиться увидеться с ней. Джареда пронзает новая догадка: Лоурен сделала это специально! Такова ее месть.
- Почему из всех, к кому ты могла поехать, ты выбрала именно его? – севшим голосом спрашивает Джаред. Он поворачивается и снова сжимает пальцы в кулаки. «обещай, что ты не разнесёшь всё вокруг?» - голос Ло звенит в ушах. Он ничего не обещал, но понимает, что одно неверное движение сейчас будет лишним доказательством его слабости. Ему нельзя срываться, нельзя давать ей ни одного подтверждения тому, что он агрессивный монстр.
- Общались? – переспрашивает Джаред чужим голосом. – Иными словами, перемывали мне кости? Какой плохой Джаред! Уверен, что Шон возвел всю ситуацию в абсолют. Ты знаешь, ведь у него есть свой интерес.
Рассел проводит языком по шершавым губам. Он все еще стоит спиной к жене, пытаясь унять внутреннего демона. «Расскажи ей».
- Думаешь, он просто так проявляет столько внимания к тебе? – почти рычит Джаред. - Он в тебя влюблен и уже очень давно. Все, что он хочет – это видеть тебя рядом с собой. Он миллион раз говорил мне, что я тебе не подхожу, но все его слова продиктованы лишь одним желанием. Как бы я не относился к своему брату, я не могу смириться с этим.
Рассел проводит ладонями по лицу и только после этого поворачивается к жене. Внутри все клокочет, но внешне Рассел выглядит максимально спокойным. Раз уж начал, то свою роль надо доигрывать до конца.
- Скажи, это ведь он внушил тебе мысль, что ты должна уйти?  - он снова подходит и нависает над Лоурен. – Теперь, ты понимаешь, почему я постоянно злился, когда ты с ним встречалась? И я мог уже давно рассказать тебе, но все же он мой брат, мне хотелось верить, что он не посмеет…
Джаред проводит пальцами по плечу Лоурен до шеи.
- Но он перешел грань. Не знаю, что он сказал, только я не готов тебя отпустить. 

+2

18

Такая мимолетная, мягкая, еле уловимая лёгкость от того, что спала эта недосказанность, эта неприятная, ноющая пелена сокрытия, тёмная и мрачная, заставляющая совесть поджиматься, но за исчезновение которой цена и может быть слишком высокой для Йерсель...
Но Лоурен знала точно одно, и знание сие бальзамом сочилось по ее душевным ранам то, что она выберет Джареда... Всегда... Вот что бы ты не стало. Вопреки...
Сказать правду, это вновь был ее эгоизмом, ее желание укрыться от дискомфорта, от сомнений... Очиститься, и вновь вдохнуть.
Горечь и разочарование в самой себе струились по венам, подначивая ее горящее желание, от очередного осознания того, сколь сильна ее любовь, ее привязанность к нему. Но Джаред должен был понять, должен был услышать, почему она поступила так, ибо она не желала того, чтобы трещина между братьями, обратилась в пропасть.
Холод в глазах Джареда становился лишь ощутимее, будто водную гладь океана покрывали льдинки, от которых озноб становился ощутимей. Пусть она знала, как он реагировал на своего брата, сколь ревностно он оберегал Лоурен от него, и злился на их доброе общение, и искренне не понимала, почему, именно в Шоне муж видит угрозу. Причина только в чувствах Шона? Смешно... Или Джаред замечал нечто, что не могла понять сама Йерсель?
Напряжение, оно злостно ощутимое, оно наполняет расстояние между ними, каждый миллиметр пропитан всевозможным ворох эмоций, что не нуждаются в словах, не требуют больших разъяснений, чем звучат от них, и огонь, что готов  был обратиться в напалм, стоило Лоурен сдаться окончательно, стоило ей сделать первый шаг, чтобы стереть всё это безумное, раздражающее напряжение, но только внутреннее осознание, странное, изматывающее, удерживало ее. Разговор, пусть и такой, но он происходил сейчас, пусть так, в борьбе, в тянущем желании замолчать, в злобе и сдержанности, в нависающих над ними тяжестями в виде их помыслов.
Боль пронзает ее, стоило ему оттолкнуть ее на диван. Нет, не физическая, душевная, рождающая моральную опустошённость, от которой сводило пальцы, но которая не могла заглушить того, сколь сильна была ее взвинченность, накал, лишь приглушающее успокоение и смирение обволокло все, временно подминая под себя излишние эмоции.
Ее тяжелые вздохи, внимательный взгляд на него, что улавливал все изменения на его лице, отблеск в глазах, и вновь чёртово выжидание, от каждого его слова веяло раздражением, но он сдерживал себя...
- Потому что ему ничего не надо объяснят, Джаред, - слова Лоурен честные, они легко прозвучали, срываясь с ее губ, что нехотя изогнулись в горькой усмешке,- Потому что он знает тебя. Потому что он понимает, что для тебя является нормой. Потому что он любит тебя.
Потому что мне спокойно с ним! Потому что он заставляет меня верить...
"Перемывали кости" - как глупо...
Лоурен закатила глаза, и прикрыла их, слушая мужа и удивляясь тому, сколь сильно он любит пребывать в собственном восприятие. Сколь ошибочно его суждение о ней, или он просто хочет думать так... Хотя, быть может он был прав? Она не знала...
Вновь тихий выдох, и Йерсель медленно открыла глаза, смотря в спину супругу, облизнув пересохшие губы, медленно размышляя над собственными мыслями, и отрицательно мотнув головой.
- Поверь, говорить о тебе, я хотела вчера меньше всего, как и думать о произошедшем, пусть это оказалось фактически невыполнимо, - голос тихий, задумчивый, она много думала о произошедшим и, кажется, сейчас, она могла говорить о своих мыслях, ведь то, что Джаред сдерживал своё негодование, было значимо для нее. Она опустила глаза, слушая его голос, и вновь ухватываясь за свои размышления, за те кирпичики, что вновь превратились в хаотичную кучу, и не собирались ставиться на места.
- Я это знаю, и что с того? - плечи медленно поднялись и опустились, пока взгляд скользил по ковру,- Я же не испытываю к нему ничего взаимного... Я люблю его, как брата, но разве мне нельзя, ведь он тоже часть нашей семьи?.. Почему я должна быть виновата в том, что нравлюсь кому-то, я ведь не давала поводов...
Почти...
Он резко обернулся, и она почувствовала его взгляд на себе, ее глаза затуманены, она задыхается от этой удушающей, опаляющей
-Нет, это не он внушил мне.Это моё решение, ибо поверь мне, я тоже умею думать... - в словах нет вызова, иронии, лишь сочащиеся боль и усталость, в неком обреченном спокойствие.
Медленно, она подняла глаза, смотря на него, чувствуя его прикосновения к плечу, к шеи, ощущая россыпь мурашек на своей коже, оставляемую под его пальцами, и тянущее напряжение, болезненное, волнительное, подступающее к горлу от его слов. Она вновь обращалась в бочку с порохом, над которой то и дело проносили спички, и лишь чудом не роняли внутрь, предотвращая этот взрыв. Безумная игра. Ждал ли чего-то подобного Джаред? Вряд ли...
- Так не отпускай...
Она посмотрела в его глаза, и подняла руку, желая прикоснуться, но вернула ее на место, лишь вновь опустив взгляд, выдыхая его запах, сходя с ума, вновь пропадая, но получая от этого изощренное удовлетворение.
- Я не хочу, чтобы ты отпускал меня. Но иногда мне кажется, что у меня нет выхода... - она вновь посмотрела на него,- Сколько раз, мне надо сказать о своих чувствах, чтобы ты поверил мне?

+1

19

Слова Лоурен неожиданно очень четко подтверждают зарождающиеся подозрения Джареда. Новость о влюбленности Шона не вызывает у нее должного удивления. Рассел понимает, что она знала о чувствах брата. Вопрос в том, как давно? Он сжимает зубы, и от его взгляда веет холодом. Сдержанность покрывается трещинами, словно скорлупа.

- Когда-нибудь она увидит, какой ты на самом деле, - Шон пристально смотрит на Джареда.
- Ага, и сбежит к тебе, - едко ухмыляется Рассел в ответ.
Они стоят на крыше отеля. За их спиной звенят бокалы и чужой смех. Густые сумерки окрашивают небо в сизые оттенки. Ветер развивает полы их пиджаков, и они выглядят, как два супергероя готовые вот-вот сцепиться друг с другом.
- Иногда ты такой идиот, брат, - Шон переводит взгляд на стремительно темнеющее небо.
- Как будто я не знаю, чего ты хочешь на самом деле, - скалится Джаред.
- Я хочу, чтобы она была счастлива.

Последняя фраза брата звенит у Джареда в ушах. «Интересно, как ты планируешь добиваться ее счастья? Пригреть в минуту нашего кризиса?»
- Дело не в тебе, - медленно произносит Рассел. – Дело в нем. Шон всегда был положительным героем, но он, как и все хочет счастья и будет добиваться его любыми путями. Это он хотел стать музыкантом, и он убедил меня, что именно так мы сможем вырваться. Да, я тоже вдохновился этой идеей, но, если бы он на меня не давил, все могло быть иначе. Шон умеет добиваться того, чего хочет. Я доверяю тебе, но не доверяю ему.
Рассел мог многое рассказать об их разговорах. О том, как Шон убеждал его не жениться на Лоурен, потому что якобы боялся, будто Джаред сломает девушке жизнь. Но сейчас в этом нет никакого смысла. Сейчас дело действительно не столько в Шоне, сколько в нем самом.
- Я не говорил, что ты не умеешь думать. Не передергивай, - колко отзывается Джаред. Ему не нравится, когда Лоурен переворачивает его слова. Ей, как и любой женщине хочется казаться жертвой больше, чем есть на самом деле.
- Я могу как-то повлиять на это решение? – его взгляд придавливает к месту. Это даже не совсем вопрос, скорее приказ: «скажи мне, что сделать, чтобы ты осталась». Привязанность Джареда болезненная, и он сам до конца не может осознать, почему так сильно цепляется за жену. Обычно люди так делают, когда бояться одиночества. Но Рассел никогда не будет одинок, ему стоит щелкнуть пальцами и у его постели выстроится очередь из желающих в ней оказаться. И все же в глубине души Джаред знает, что без Лоурен его ждет беспросветная тьма. Йерсель сдерживает ее внутри, позволяя прорываться дозировано, не разнося все вокруг. Но стоит ей исчезнуть, и тьма поглотит Джареда, превратив его в еще более мерзкое существо, чем он есть сейчас. Именно этого и боится Рассел, пусть этот страх неосознанный, но он заставляет мужчину держать Ло рядом.
Рука девушки поднимается вверх, и Джаред на секунду прикрывает глаза, ожидая, что ощутит мягкое касание на щеке. Но Ло обманывает его, одергивая руку, будто боится  обжечься об его огонь.
- Я не хочу, чтобы ты отпускал меня. Но иногда мне кажется, что у меня нет выхода... – она пристально смотрит в его глаза, возможно, ища в них ответ на свои вопросы. - Сколько раз, мне надо сказать о своих чувствах, чтобы ты поверил мне?
Вопрос провисает в воздухе. Джаред шумно выдыхает и садиться рядом, едва не касаясь Лоурен. Между ними образуется расстояние, будто небольшая пропасть. Если посмотреть сейчас на мужчину, то видны легкие морщины в углу глаз. Все говорили, что он выглядит намного моложе, но сейчас от света или от своего внутреннего состояние, Рассел будто за несколько секунд догнал свой реальный возраст.
- Скажи мне, милая, ты счастлива? – тихо спрашивает Рассел. В его голосе нет больше едкого сарказма, но слышны нотки усталости. Он выглядит так будто вернулся с боевых действий и теперь хочет спокойствия. – Ты говоришь о том, что я не знаю о твоих чувствах. А знаешь ли ты о моих? К чему были все эти годы, если я приношу тебе лишь страдания и боль? Ты постоянно ищешь подвох и гоняешься за призраками, а я просто боюсь однажды обнаружить, что стал тебе отвратителен. И, если ты не счастлива, то уходи. Если все хорошее, что было можно перечеркнуть одним ужасным поступком, я не стану тебя держать. Я действительно старался сегодня, но видимо, в этом нет смысла. Надо было уехать и дать тебе возможность просто собрать вещи, но я не мог не попытаться. Ты же знаешь, что я борюсь до последнего. И все же иногда, даже Джаред Рассел проигрывает.
Он мысленно делает шаг назад, отступает, напоминая о том, каким может быть. Будто бы открывая свое ранимое нутро, позволяя заглянуть внутрь и убедиться, что Джаред Рассел тоже человек из крови и плоти. Грань игры и реальности сплетаются воедино так сильно, что музыкант уже сам не может понять, где правда, а где попытка надавить на Лоурен.
- И все же, к черту все, если ты решила бросить меня, я имею право на прощальный поцелуй, - резко произносит он, поворачиваясь к Лоурен. Все его движения порывистые. Пальцы обхватывают подбородок Ло, притягивая к себе, и он впивается в ее губы жадно и страстно. Свободная рука привычно тянется к волосам, и Джаред оттягивает их слегка назад. В его движениях, поцелуе и мыслях скрыт один и тот же посыл: «я никуда тебя не отпущу».

+2

20

Свет, он такой мягкий, приглушённый... Кажется он потускнел, а может тьма ночи активнее проникла в комнату, обволакивая пространство,  или всё куда прозаичнее, и освещение среагировала на их голоса и уловило для себя некую команду? В полутьме путаются отблески с посуды, которой был сервирован стол, в полумраке иначе виден свет с улицы, и темные пейзажи с озером Мичиган в ростовых окнах походят на картину, пространство пронизано сладостным и болезненным напряжением, мучительно вплеталось между ними.
Все в этой квартире пропитано ими двоими, этой на первый взгляд простотой, созданной из дорого лоска. Все лаконично, и уютно, как ее песни о любви, и строго, очерчено с шармом, как его ранее творчество, с нотками агрессии и напора...
Идеально...
Грёбанные Инь и Ян...
Отношения с привкусом хлорки, что оба должны пить, и без которой уже не могут... Друг без друга.
Слаба ли она в том, что может простить ему столь многое? Или это ее сила?
Столь трудно судить, столь трудно анализировать, и так не к месту...
Дыхание, каждый вздох был сдавленный, он был болезненный и пронизывающий. Слишком многое внутри неё нарастало, будто распирая изнутри, делая сердце тяжелым и горячим, а ее чувства становились необъятными, выходящими, медленно вытекающими за пределы ее тела, будто неосознанное принятие желала захлестнуть его своими ощущениями и утопить в них. Она не знала, какие слова сказать ей, чтобы выразить все, что так безжалостно давило изнутри, вырывалось и било ей в душу.
Лоурен лишь опустила на мгновение глаза в пол, хлопнув ресницами в раздумьях, переполняемая нежностью, неконтролируемой, что так варварски ворвалась в ее душу, будто напоминая ей, сколь сильно то, что она испытывает к мужу, и от его слов горячая волна ее ощущений, подобных лавине перекрывала ей дыхание, вздымаясь истерикой к ее горлу.
Улыбка тенью скользнула по ее губам, и медленно растворилась, подобно мимолетному блику, на его слова, что он доверяет ей, но не собственному брату.
Она не собиралась передергивать, она лишь говорила то, что думала, пытаясь понять, что вообще твориться внутри нее, слишком много оттенков, слишком много смен мыслей, и ее отношения ко всему.  Так трудно было держать свою линию, когда столько факторов то и дело пеняли направление и траекторию... Пугало ли ее это? Нет, ибо упрямство и нежелание понимать тоже не были добродетелью.
Темные глаза медленно поднимаются, вновь утопая в его ледяном океане. Его тон, его нотки, его слова...
Все будоражит внутри, вновь накатывая возбуждающей волной, неким глупым восторгом, что вплетался в ее тоску и растерянность. Он всегда окрашивал ее жизнь, и она всегда так самоотверженно пыталась стать светом для него...
- Ты всегда можешь. - голос прозвучал глухо, и она не дрогнула выдерживая его напор, что был не уловим, но что прекрасно ощущался, и от которого не знающие Рассела люди обычно чувствовали себя, мягко говоря, неуютно.
«Ты сам прекрасно знаешь! К чему эти вопросы?»
Джаред опустился рядом, и Йерсель не моргая сопроводила взором его действо, чувствуя, сколь сильно внутри нее все трепетало от эмоций, что отдавали мелкой дрожью на подушечках пальцев, а быть может у нее тряслись руки и она не замечала этого. Когда ты обращён в один натянутый задыхающийся нерв, трудно уловить тот миг, когда последний край будет сорван.
Он был рядом, он почти соприкасался с ней, он изменился, и трудно было понять, играет он или искренен, сейчас это было совершенно неявно, по настоящему, и столь сильно, что щемящие, саднящие горячие эмоциями иголками отдавали в теле, в горле, в висках, что казалось от нервозности начнут стучать ее зубы... Жалкий вид, разбитый... Она обнажена, сколь сильно не старалась спрятаться от него, показаться сильной, сейчас она смотрела, чувствуя его тепло, слыша его голос, боясь, что слезы все же посмеют напомнить о себе.
Но лишь накал внутри.
От каждого его слова, что-то в ней переворачивалось...
Можно было ли любить сильнее? Верить... Дышать...
- Джаред, я...
Что? Слова теряются и вновь взгляд, смотрит на ковер, и темнота, от прикрывшихся век...
... я не могу уйти от тебя....
... я  не хочу....
... ты не можешь стать мне отвратителен, дурак...
.....я хочу верить тебе...
.... я счастлива с тобой!

Последняя мысль и она поднимает глаза, смотря на него, в ее глазах уверенность, и она вновь видит его лицо, лицо что горит. Он говорит, что отпустит, но он не позволит, и она благодарна ему за это... Потому что хочет проиграть. Опять. Ей нравится проигрывать ему. Она любит проигрывать ему. Нравится этот азарт, и его чувство превосходства, от которого она восторженно и по-детски радуется, умиляясь сей черте его характера.
Она была ненормальной, помешанной на нем. И пусть...
Его губы сминают ее губы, и последний кран сорван...
Эмоции бесконтрольно взорвались, выбивая все лишнее из Йерсель оставляя лишь безумие и всепоглощающую любовь к мужчине.
Она подалась вперед, почти запрыгивая на диван коленями и нависая над супругом, не позволяя ему прервать поцелуй. Внутри все горело, она задыхалась, она ощущала странную стянутую легкость, что наплывом дала в голову.
Пальцы обхватили ее плечи, и она перекинула ногу через ноги Джареда, сжимая пальцы.
Она проиграла, повелась на его уловки, и черт, она не жалеет.
Йерсель мягко оторвалась от мужа, касаясь своим лбом его, дыхание, тяжелое и прерывистое слишком ярко говорило о ее взвинченном состоянии:
- Наверное, я действительно безумная, Джаред... Но я счастлива с тобой... Не смотря ни на что....Вопреки... -нервный выдох,- Я люблю тебя. Я дышу тобой. Но... я тоже могу сломаться... Пожалуйста, не перегибай больше... Я умоляю тебя, я не вынесу подобного...
Ладонь легла на его щеку:
- Я никогда не пожалею о том, что стала твоей женой, и я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, и не пожалел о своём предложении.

+2

21

Лоурен не пытается его оттолкнуть или отпрянуть. Она отвечает на поцелуй, который на самом деле, значит много больше, чем обычное соприкосновение влажных губ. Руки ощупывают худенькую фигуру девушки. Она привстает, опираясь коленями на диван, нависая над ним, продлевая мгновения их близости, запрещая Расселу останавливаться. Вот только он не думает о том, чтобы прервать поцелуй, потому что он главное доказательство истинных желаний Йерсель. Она не хочет уходить.
Девушка перекидывает ногу через Джарена и садиться сверху, продолжая скользить губами по его рту. Рассел вдыхает аромат ее кожи, проводит руками по талии, спускаясь к бедрам. Животное начало рычит в нем, требуя поддаться низменным инстинктам, повалив жену на диван, подмяв ее под себя… Но Джаред мучительно сдерживает свою похоть. Сейчас ее нельзя выплескивать, еще не время.
Они отрываются друг от друга болезненно, будто люди, которым суждено надолго расстаться и им хочется сохранить этот момент в памяти, отпечатать его на подкорке. Рассел смотрит на жену спокойным взглядом. Он ждет, когда ее слова подтвердят то, что уже было сказано поцелуем.
Дыхание Ло сбито, и она с трудом выталкивает из себя слова. Они взлетают вверх, словно обрывки бумаги и кружатся по комнате.
Она счастлива. Она любит. Это все, что способен услышать Джаред. К предостережениям мужчина все так же остается глух, он отмахивается от них, как от назойливых мух. Цель достигнута: Лоурен не намерена немедленно убегать, а, значит, все будет как прежде. Усталое спокойствие разливается по телу мужчины, а на губах расцветает довольная улыбка.
- Я никогда не пожалею о том, что стала твоей женой, и я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, и не пожалел о своём предложении, - произносит Ло, наконец, даря Расселу прикосновение. Он прижимается щекой к ее ладони, требуя украденную нежность. Ему необходимо залатать дыру, которая образовалась за время отсутствия Йерсель.
- Если бы, я был не счастлив, то не сидел бы сейчас здесь. У меня все работает иначе, милая. В моей жизни все однозначно. Я не делаю то, что мне не нравится или не хочется, - его голос тихий, но обволакивающий.
Джаред подвержен эмоциям и может сделать что-то сгоряча, но не в его правилах долго сожалеть о содеянном. Он быстро перелистывает страницы своей жизни, каждый раз открывая чистую в надежде все изменить, и оставляя на предыдущих огромные уродливые кляксы.
Вот и сейчас он сожалел о том, что поддался вчера своему гневу, хотя, возможно, больше от реакции Лоурен, чем от самого поступка. Но как только девушка «прощает» его, сожаление сразу остается позади. Снов чистый лист и новая глава его истории.
Джаред дотрагивается до щеки жены, мягко проводя пальцами по бархатистой коже. Осталось еще одно важное дело, но он оттягивает момент, позволяя ей сильнее расслабиться, почувствовав себя в безопасности. Их семейная жизнь похожа на бесконечную прогулку по минному полю. И, даже если ты не подорвался на первой попавшейся, это еще не значит, что ты с легкостью дойдешь до конца. Возможно, именно эта острота и заставляет Джареда хотеть Лоурен. Он вынужден всегда быть в тонусе.
- Есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой, - мягко произносит он, заглядывая в темные глаза жены. Его взгляд снова становится серьезным, хотя он и хочет казаться расслабленным.
- Я виноват в том, что вчера произошло. Но ты должна понимать, что я не хотел, чтобы все обернулось именно так, - осторожно произносит Рассел, его пальцы снова касаются волос Ло, убирая прядь девушки за ухо.  – Я сглупил, как мальчишка. Сейчас сам не понимаю, что так сильно задело меня…
Джаред облизывает губы. В комнате царит дымчатый полумрак, и тени кажутся более вытянутыми и зловещими. Ему хочется, чтобы сейчас Лоурен оказалась ближе, поэтому он обвивает ее рукой за талию и притягивает к себе.
- Ты же понимаешь, что мы еще не готовы к последствиям? – шепчет Джаред на ухо Лоурен. Он старается, чтобы его слова звучали мягко, но в них все равно слышится напряжение. – Я проконсультировался со знакомым врачом, и он рассказал мне об экстренной контрацепции. В течение шести дней можно выпить таблетку, и как будто ничего и не было.
Рассел слегка отстраняется, заглядывая в лицо жены, сверяясь с ее эмоциональным состоянием, словно с компасом. В верном ли направлении он идет? Думала ли она о чем-то подобном?
- Сейчас не самое подходящее время, милая. У меня запланировано так много проектов на этот год, а у тебя появился Джастин, - который хуже любого маленького ребенка.Нам нужно еще немного времени. К тому же, мне бы не хотелось рассказывать ребенку, такую версию его появления на свет.

+1

22

Как все же быстро Джаред вновь обретал себя, закрывался, довольствуясь победой... Или все же скидывал с себя маску, стоило Лоурен вновь поддаться ему, утратить всю свою защиту, скинуть стойкость, позволить чувствам победить рассудок?
Вновь проиграть, не сумев обуздать свои чувства, и вновь утопать в его прикосновениях, от которых разум был в тумане, сознательно не позволяя замечать в его удовлетворение от очередной победой над женой.
- Ты так противоречив в своих словах, недавно твои слова имели иной смысл, - слова, глухие слабые звучат приглушённо, с принятием и усмешкой, говорящей о том, сколь он не исправим, но она готова принять это, вновь не заметить... Столь незначительно его самодовольство, когда она чувствует под пальцами его кожу, когда внутри все столь уязвимо...
Она не ждала ответа, она просто дала ему понять, что всё ещё старается не утратить связь происходящего, пытаясь выплывать из собственного омута ощущений, что затягивал столь жёстко, что сопротивляться становилось невозможно... но она пыталась, держать ту толику сознания, что подобно бабочки билась о лампу с толстым стеклом.
Джаред быстро забывал осечки, не зацикливался на них, идя вперед, и в этом была ещё одна схожесть между ними, Йерсель умела начинать с начала, оставляя прошлое позади, и она умела забывать, умела прятать неприятные воспоминания, глушить их, выводить подобно едким пятнам с одежды, пусть те порой неконтролируемо могли проявиться или стать заметны в неподходящий момент, и обратить внимание на то, что вся одежда давно заляпана. Всё же у нее были пределы...
И всё же, она вновь старалась всё стереть...
Мягкое прикосновение к ее лицу, и Лоурен приняла свой проигрыш, вновь капитуляция...
Столь сладостная, невыносимая, желанная...
Ловушка щёлкнула столь звонко, отрезвляя, но Йерсель уже была внутри...
События должны были развиваться стремительно, но Джаред медлил, и упущенный момент, это промедление, подобно ледяной воде окатил сознание Йерсель, вновь пробуждая разум... Резко. Хлестко. Все вновь перевернулось в осознании... Жестоко...
"Всё вновь не так просто, Джаред?" - мысль остро проскользнула, отразившись на ее лице, прежде чем муж начал что-то говорить.
Слишком хорошо его знала, и раз за разом попадалась...
Он напряжён, она чувствует это, лишь выжидая, лишь неосознанно сильнее сжимая пальцами его плечо, всматриваясь, опасаясь его слов, и так глупо надеясь, что все обойдёт, и ее предположения не оправдаются...
Глупо...
"Может ты просто замолчишь?"
Слишком просто для него... колль, он дошёл до, возможно, основной темы его тревог.
- Чёрт, отчего я не удивлена... - из голоса ускользала восторженность, вновь уступая место грусти с нотками сожаления, она смотрела на него, после его "поговорить с тобой".
Лоурен трудно было сопротивляться его прикосновениям, впрочем она и не собиралась, слушая его, она приятно содрогнулась от того, сколь нежно он убрал прядь ее волос, как притянул к себе. Она чувствует себя вновь беззащитной перед ним, но не позволяет сему чувству овладеть ей, удерживая его где-то на подкорке.
Конечно...
Он думал именно об этом...
Он консультировался с врачом...

Лоурен смотрела на мужа, и понимала, что с каждым словом злость в ней все сильнее. Что напряжение вновь сковывало ее мышцы, а мысли в голове вновь прояснялись.
Жестоко, Джаред...
Она молчала, просто смотря на него, просто слушая, думая о том, сколько раз он прокручивал этот разговор в своей голове. Она не знала сама о том, что делать если "попытка" удалась, но это должно было быть не таким решением, не так, не сегодня, без явного давления...
Впрочем, Джаред тоже знал Лоурен, знал, как на нее давить, дабы сдержать ее желание вновь исчезнуть, просто сбежать, или удержать еще немного... Последние слова, они действительно были важны для Лоурен, это осознание, она была подобно солнцу в летний день, и не жедала бы подобный тьмы, что омрачала. Она думала об этом много, что если всё и случилось, то это явно оставит след из-за "такой версии его появления"... Это тяготило, но с другой стороны, разве это имело бы значение? Для нее? Она не могла с уверенностью ответить на вопрос, который казалось был таким легким...
Противоречивое состояние раздирает изнутри. Ей хочется взбеситься, ей хочется кричать, но сил практически не оставалось, как и желания видеть мужа сейчас...
Она молчала, будто взвешивая, как ей поступить и что сказать, но на самом деле в голове было пусто, лишь напускная задумчивость, в которой она искала хоть что-то, что могло было быть произнесено вслух.
- Так вот оно что,- голос Лоурен был безэмоционален, он был уставший и замученный, - Вот то, что действительно беспокоило тебя...
Она выдыхает усмехаясь и отрицательно мотая головой смотря с разочарованием на Джареда. Она не знает, что ей чувствовать, она будто упала с высоты на ледяное дно, не успев подняться над пропастью...
- Могу тебя заверить, я не стала бы требовать с тебя алименты и рассказывать во всех шоу, кто его отец.
Она убрала его руку со своей талии, желая встать и уйти скорее.
- Ты нихрена не понимаешь, Джаред. Слишком рано сбросил маску. Жаль я успела поверить. - нервный смешок, и слеза обиду в уголке глаз,- Ты такой рассудительный, подумал обо всём. Хочешь так перекрыть проблему? Моё мнение не интересно? Даже не даёшь мне выбора? - она накрыла ладонями лицо,- Господи, я не могу тебя сейчас даже видеть. Какая же я идиотка...
Джаред был талантлив в своём умение играть ее чувствами, но не умел сопереживать, не понял ее за эти годы. Быть может смысл был в его словах, но...
-Иногда я думаю, что должно произойти, чтобы я прозрела. И я не нахожу ответ на этот вопрос...

+2

23

Джаред чувствует, как твердеют мышцы под пальцами: от его слов Лоурен снова напрягается. Слишком рано для того, чтобы говорить об этом... Неужели все-таки просчитался?  Вчерашний день все еще призраком колышется в комнате. Ловко обойдя одну мину, Джаред со всей решимостью наступил на совершенно другую. Он чувствует, как она пульсирует под стопой, готовая вот-вот разорваться.
- Так вот оно что. Вот то, что действительно беспокоило тебя... – устало произносит Лоурен. «Нет, не смей сдаваться», - мысленно отвечает Джаред. Все чувства, так тщательно скрываемые внутри, поднимаются вверх, обжигая горло. 
- Не надо, - сквозь зубы цедит Рассел. – Ты снова превращаешь меня в монстра.
Ему хочется оттолкнуть жену, встать и широкими шагами мерить комнату. Его тело то же напрягается, становясь почти каменным. Она имела удивительную способность безукоризненно выкручивать ситуация, представая в собственных глазах невинной жертвой. «Не говори, что сама не думала об этом», - холодные мысли вьются в голове, подобно змеям.
- Как будто меня волнуют алименты, - вздыхает Рассел, отводя глаза. Каждое слово Лоурен похоже на тонкую иглу, которую медленно вгоняют под кожу.
Она в корне не права. Все его старания были не для того, чтобы привести разговор в это русло. Конечно, он думал об этом и достаточно много, консультировался с врачом, но первостепенная цель оставалась неизменной. Ему нужно было вернуть Ло, заставить ее поверить, что еще не все потеряно. Если бы у него было побольше времени, то он бы отложил разговор про медикаментозный аборт. Вот только у них обоих ни черта его нет. Нельзя давать ей время свыкаться с мыслью о ребенке. Все нужно сделать, пока рана ее свежа, пусть для этого снова придется сорвать наросшую корку.
- Ты сама превращаешь сейчас все в какой-то долбанный фарс, - Джаред взмахивает руками. – Нет никаких масок, Лоурен. Все, что я сказал было искренне, но тебе видимо хочется видеть во мне злодея, губящего невинных девушек. Да, я прямолинейный и говорю о том, что думаю, но разве это так плохо? Тебе хотелось бы, чтобы я скрывал от тебя свои мысли?
Каждое предложение, словно хлыст рассекает воздух. Полумрак дрожит вокруг них, нарушенный громким голосом Рассела. Они будто забрались на американские горки, и катятся по длинной, витиеватой трассе, крича то от ужаса, то от восторга.
Джаред проводит языком по зубам, его дыхание прерывистое и жесткое. Девушка все еще сидит сверху, закрывая лицо руками, пряча себя от Рассела. Почему же она боится смотреть на него? Из-за того, что зла или из-за понимания того, что он прав?
- Посмотри на меня, - он касается ее рук, заставляя убрать ладони от лица. Кажется, что его острый сероглазый взгляд готов пронзить девушку насквозь. Эмоции душат его, но он все еще способен сдержать их в узде. Ему просто нужна еще одна победа, чтобы все стало, как прежде. Он злиться в том числе на себя, за свой вчерашний опрометчивый поступок. Он может не привести ни к какому результату, а может разрушить все то, что они с такой хрупкостью собирали и назвали «семейной жизнью». Они действительно еще не готовы к детям, потому что слишком сильно больны друг другом. Их разрушительные отношения непременно повлияют на психику маленького человека, и можно благодарить высшие силы, если он вырастит всего с одним психическим отклонение. Но, конечно, Джареда беспокоит вовсе не это. А перемены, которые принесет с собой наличие младшего Рассела. Он боится возненавидеть собственного ребенка. Он боится повторить путь своих родителей. Он боится стать таким же, как его отец.
- Я знаю, что сейчас в тебе говорят эмоции, - как можно спокойнее произносит Джаред. – Я же взываю к твоей логике. Я люблю тебя и готов на многое ради тебя. Черт возьми, я не поехал на съемки сегодня, а ты знаешь, как я дорожу своей работой. И прежде всего, я думаю о тебе. О нас.
Рассел снова приближается к Лоурен, касаясь ее лба своим. Его шепот нервный и обрывистый, но ему важно воздействовать на эмоциональную составляющую Йерсель. Только так он сможет ее убедить.
- Я не хочу, чтобы наш будущий ребенок всегда напоминал мне о чудовищном поступке, который я совершил. И думаю, что ты тоже этого не хочешь. Я мог бы подождать с этим разговором, или вовсе промолчать. Но у нас мало времени, пока все не стало слишком серьезно. Сейчас, даже если что-то есть это всего пара ничего не значащих клеток. Выпьешь таблетку, понаблюдаешься у врача…
Джаред закрывает глаза, едва не касаясь ресницами кожи Лоурен. Не смотря на непробиваемую броню Джареда Рассела, ему тяжело видеть холодное осуждение в глазах жены.
- У тебя есть выбор. Ты все еще можешь уйти. Просто сама знаешь, что такие последствия не принесут тебе счастья.
Музыкант распахивает глаза, и проводит большим пальцем по ее щеке. «У тебя всегда есть выбор, только выбери правильно».

+2

24

Он злился. Злился сильнее, чем прежде, заставляя себя сдерживаться, заставляя себя подавлять всплеск, что столь очевидно пульсировал внутри него. Они оба были на взводе, это очевидно, это было ощутимо, но их эмоции менялись, переливаясь, меняясь, но все еще оставались слишком яркими, пусть и вплетали в себя множество оттенков, кои каждый воспринимал по-своему, и Лоурен понимала это... Она всегда пыталось все понять. Всегда пыталась увидеть ситуацию с другой стороны, и возможно то, что что столь много мыслей застревали где-то в области груди, не доходя даже до горла, где стоял ощутимый сгусток нервов сплетенный с злобой и обидой, пульсирующий с каждым вздохом все ощутимее и больнее.
Так странно, так завораживающе было наблюдать за мужем, смотреть на него, и не иметь возможности отвести взгляд, желать его прикосновений, пусть внутри боль едко стекала сочась из ран, черной, тяжёлой жидкостью, с привкусом металла. Странной болью, непривычной для нее, ибо вызвана она была не только словами Джареда, но и собственными мыслями, что постоянно то и дело всплывали в ее голове и затухали. Он поднял ту тему, что она так старалась отодвинуть, что решила отложить, пока не узнает точно, случилось что-то или нет. Пока не увидит тест и не поймёт, что ей делать дальше...
Ей было страшно думать о ребёнке, пусть она и хотела его, но пусть она и любила некий хаос, подобное должно было быть не так, она должна была принять это желание, осознать и сделать это не единолично. И ей было страшно осознать то, что она боялась этой мысли, ведь сколько раз она уверенно говорила ему, что им пора сделать этот шаг.
Так нелепо...
- Нет, я бы не хотела, - она посмотрела на него, сквозь пальцы, вновь отводя взгляд.
Внутри все опустошалось, и бурное желание, что было несколько раз обрублено фразами и разговорами обратилось в усталость, в пустоту, в желание упасть в забытые, укрыться одеялом и постараться все забыть, стереть из памяти события последних дней...
Лоурен понимала, сколь уничтожает ее это состояние, выедает изнутри, обращая в незнакомого ей человека, лишая ее желания идти вперед, желания смеяться и воспринимать все с некой легкостью. Она задыхалась от этого, и слишком сильно ей хотелось утонуть в дали и от своих мыслей, просто отдаться воли случая...
Она слушала Джареда, вновь и вновь прокручивая его слова в своей голове.
Ты сам виноват в том, что я не знаю, где тебе верить...
Но я верю, что бы сейчас не говорила, я хочу...
Хочу...
...хочу...

Его горячие пальцы на ее руках, и голос, что заставляет ее убрать руки от лица, вновь открыться, и вновь заглянуть в его лицо, смотреть на него, утопая в его взгляде, и вновь теряя всякую связь с собственными размышлениями, что отказывались приходить к умозаключению, к решению, чего же хочет сама Лоурен.
А чего она хотела? Она хотела быть с Джаредом, она хотела быть счастливой в браке, реализовать себя, хотела создать свой лейбл и заниматься поиском талантов, созданием образов, прощупывать ритм жизни и угадывать, чувствовать эту власть серого кардинала, что знает как дать людям то, чего они хотят, она хотела петь, хотела вновь  рвануть в Германию на несколько недель... Хотела стать хорошей матерью, с особым подходом, чтобы быть примером...
Она хотела стать матерью, но не сейчас...
Но с другой стороны, разве можно быть готовым к этому?
Взгляд карих глаз, и его лицо вновь так рядом, так сакрально. Так сложно, неприятно... Будто вскрытие нарывов, и погружение в собственные сомнения, кои Лоурен ненавидела.
Логика, рассудительно, все так хаотично билось о ее эмоции о то, что ее задело, о то осознание, что она уже была готова принять любой исход, готова принять мысль о будущем, пусть и после подобных мерзких грязных действий, что совершил мужчина, что стал ее жизнью...
Его слова, они болезненные, они серьезные, они тяжёлые и так неохотно проникали в ее сознание, накладываясь свинцовыми пластинами на ее хаотичные схожие размышления, прибивая своим весом их полу, делая их ощутимее, заставляя Лоурен ощущать ледяную дрожь, рассыпающуюся по ее телу, от неконтролируемой нервозности и паники.
так трудно, так больно...
Сложное решение, что било в голове, что натягивало остатки нервов, и изматывало. Подобные решения, они столь сложны, столь двояки, и ей казалось, что она лишь сильнее тонет в своих мыслях и своих страхах.
Горло пробирало, и ей становилось холодно, нервный озноб покрывал, и глаза отказывались смотреть на Джареда, лишь на лице было ощущение дыхания от его шёпота, от его слов.
...не принесут тебе счастья.
А что принесёт? Еще пару мгновений назад, мне казалось, что я счастлива... могу быть... но сейчас...Я ничерта не знаю...
- Я уже ничерта не знаю, Джаред, - глаза медленно поднялись, и его прикосновение к ее лицу, тепла к холодной коже, отдало огнем, обжигая. Ее трясло, теперь она это осознавала, слишком явно, слишком взвинчены были ее нервы.
- Я не знаю, чего я хочу, я не знаю, что мне делать... Я рассыпаюсь... - то ли вздох, то ли всхлип, и помутненный рассудок, она сама себя ощущала столь хрупкой и ранимой, что ненавидела себя за это, но у нее не оставалось сил собрать себя, - Мне страшно от всего...И какой выбор есть у меня? Какой? - она выдыхает,- Ведь я часто слышу о том, что люди боялись, не хотели, но потом это всё меняло. Я тоже боюсь перемен, Джаред. - она нервная ухмылка, и она отрицательно мотнула головой,- Чёрт, мне кажется, я ничего так не боялась. Это так сложно... Чёрт, видели бы меня сейчас те, кто со мной работает. Я же та, кто не знает слов о трудностях и страхе, но я так стараюсь не думать об этом... Не думать, пока не увижу. - она замолчала думая,- Я не знаю, как относиться к подобном твоим приготовлениям, консультациям. Но... - вновь рванный вздох,- Я хочу сама поговорить со своим врачом, чтобы подумать обо всём. Я не хочу сейчас делать что-то наспех. Пойми и меня... Ты же не монстр...Я уже так устала, мне так холодно... и мне кажется, что уже ничего не чувствую... Кажется скоро от меня ничего не останется... И тогда ты сам выкинешь меня, - она ухмыльнулась с горечью, и прикрыла глаза медленно отстраняясь. - Я схожу завтра, если тебе станет от этого проще.
Ей действительно следовало завтра попасть к своему врачу. Но она хочет подумать об этом завтра. Потому что больше у нее не было никаких сил на продолжение этих тем, и оставалось лишь ей удивляться, сколь резка может затягивать ледяное ничто...

+2

25

Ему хочется знать, о чем думает Лоурен. Это бы упростило задачу, сведя риски к нулю. Джаред не любит обстоятельства, которыми не может управлять. Он видит лишь, что ее обуревают эмоции, они захлестывают Ло, делая принятие решения практически невыносимым. Для него же все однозначно, а его холодные доводы неоспоримы. В конце концов, Йерсель не имеет права принимать подобное решение в одиночку, но стоит напомнить ей об этом, как она попытается сделать все наперекор.
К разговору про детей они возвращались не один раз. И Джаред каждый раз показывал, насколько его раздражает эта тема. Как будто нельзя быть счастливыми просто вдвоем и делить мир лишь напополам. Будто ребенок необходимый элемент, без которого их жизнь не имеет смысла. Но ведь это полнейшая чушь! Ему никто не нужен кроме Лоурен. Ему ничего не нужно кроме его творчества. Зачем усложнять?
Рассел не хочет понимать, что возможно для Йерсель всего этого недостаточно. Он никогда не задумывался, что она желает большего. По большому счету ее желания никогда не принимались в расчет. Когда они познакомились, Лоурен не хотела встречаться с ним. А когда они начали встречаться не планировала выходить замуж. Джаред просто методично добивался своего, выбивая у нее почву из-под ног. Так всегда было и так всегда будет.
В первый раз за долгое время Ло выглядит действительно разрушенной. Она блуждает по Джареду пустым взглядом, и музыкант чувствует, как тугой комок разбухает внутри. Ему действительно жаль, что все вышло из-под контроля, и их идеальная жизнь шаг за шагом превратилась в ночной кошмар. Только Рассел верит, что все еще можно исправить, и он должен доказать ей, что у них получится.
- Иди сюда, милая, - произносит Рассел, обеими руками обхватывая девушку и прижимая к себе. Ее тепло теперь не будоражит так сильно, и кажется, что в его руках Лоурен немного потряхивает. Со стороны они выглядят, как супруги, объятые одним горем. Опустошенные. Испуганные. Запутавшиеся.
Ло продолжает говорить, разбивая его доводы своими эмоциями.
- Бояться нормально, все бояться, - мягко увещевает Рассел, проводя пальцами по его волосам. Он ведет себя с ней, как с маленькой девочкой, которой приснился плохой сон. Каким-то образом Джаред интуитивно понимает, что от него хотят другие люди. Но часто не знает, чего хочет сам. Сейчас, наверное, вернуть все назад. Вычеркнуть этот безумный эпизод и снова вернуться к увлекательной игре, где он охотник, а Лоурен его жертва. Ведь им было так весело, пока он все не испортил…
- Дело не только в страхе перемен, - уклончиво отвечает Рассел. – Возможно, к этому действительно нельзя подготовиться, но нам нужно время. Мне нужно время. Я не могу представить себя сейчас отцом, Лоурен, пойми. Но я не имею права бросать все это на тебя. Знаешь, отцу никогда не было дело до меня, по крайней мере, пока не случалось чего-то экстраординарного. Все, что я помню, это как он заводил свои мерзкие разговоры, когда напьется, орал на меня или отвешивал затрещины. Они не были готовы к нам с Шоном. Они не хотели, чтобы я рождался. И каков результат?
Джаред идет на уступки, говоря о прошлом. Лоурен знает, что он никогда просто так не поднимает эту тему.  Она в некотором роде табуирована. Рассел отрубил свое прошлое много лет назад, мысленно похоронив родителей. И сейчас возвращаясь к ним, мужчина словно бы откапывает могилу голыми руками. Грязь забивается под ногти, причиняя ему дискомфорт. Боли нет. Ее нет уже давно. Он разучился чувствовать ее еще подростком, когда мать орала, а отец поднимал руку. Когда Шон загораживал его собой, получая двойную порцию наказаний. Джаред сам не знает, где его желание надавить на Ло переросло в голую истину. Прошлое - это одна из деталей его нежелания заводить детей, которая сейчас встроилась в причудливую мозаику. 
- Я хочу сама поговорить со своим врачом, чтобы подумать обо всём. Я не хочу сейчас делать что-то наспех. Пойми и меня... Ты же не монстр...Я уже так устала, мне так холодно... и мне кажется, что уже ничего не чувствую... Кажется скоро от меня ничего не останется... И тогда ты сам выкинешь меня, - рвано произносит Лоурен, отталкивая Джареда и отстраняясь от него.
- Ты мне не доверяешь, - обреченно произносит Рассел. «Ты просто отодвигаешь неизбежное», - злые мысли бьются в сознании.
- Я никогда не хотел тебе навредить. И вчера…я не хотел!  - Джаред снова сжимает пальцы в кулаки. «Черт, черт, черт, какой же ты слабак», - зубы скрипят, в его глазах снова вспыхивает ярость.
- Ты же так же, как и я хочешь, чтобы все стало как прежде. Но зачем тогда усложнять?  - Джаред выдыхает шумно, ему кажется, что в гостиной стало неимоверно жарко, а воздуха не хватает.
- Ты была у Шона, и могло произойти все, что угодно, но я верю, что ничего не было. Хотя с ним еще обязательно поговорю. Но видимо, я доверия не заслуживаю. И никогда не заслуживал, - слова наполнены тяжелым металлом.
Джаред не грубо, но ощутимо перемещает Ло на свободное место и встает. Он был на волосок от победы, а теперь снова оказался на грани бесящей неопределенности. Все зависит от решения Ло, и, наверное, в первый раз он на самом деле, не знает, что она выберет.
- Хорошо, давай отложим решение до завтра. Но я пойду к врачу с тобой, потому что имею права участвовать во всем этом.
«И не позволю какому-нибудь добрячку в белом халате внушить тебе чушь про радость материнства».
- А сейчас нам обоим нужен отдых, а мне еще и выпить.
Они были в шаге от жаркой близости, а теперь оба холодны, словно два айсберга в северном океане. Джаред подходит к столу, достает из кармана таблетку в прозрачной облатке и показательно кладет ее на самый край. Серебристая прямоугольник блестит на свету, как напоминание о сложном решении, которое еще предстоит принять.
Джаред подхватывает бутылку, бокал и направляется в противоположную от их спальни сторону.
- Сегодня, мне, пожалуй, лучше переночевать в гостевой, - с легким укором в голосе заявляет Рассел, и скрывается за полупрозрачной дверью.

+2

26

Взгляд тёмных глаз осторожно, робко поднялся о пола, всматриваясь в лицо мужа, улавливая изменения, пытаясь прочесть его мысли, пытаясь узнать, что же в его голове. Его нежелание, его неготовность, и слегка приподнятая завеса его с Шоном прошлого... Она должна было принимать его точку зрения, должна было осознавать его взгляды, он имел на это право...
Да, они были не готовы, они были зависимы друг другом, и ее наркотик был уничтожителен для нее, и может быть рожать ребенка в центре подобной эмоциональной мясорубки было бы глупо... Но... Она хотела, хотела сделать этот шаг, пусть и не сейчас, но она хотела этого, хотела увидеть в Джареде отца, хотела, чтобы обрести желание спешить домой и знать, что ее любят за заботу, за то, что она хочет подарить маленькому человеку весь мир, потому что он будет их частичкой, их плотью и кровью. Она видела эту картинку, как ее муж брал на руки маленькое и беззащитное создание...
Быть может она верила в то, что это сможет изменить его решение, ведь она была наслышана о том, что свои дети особенные, и что нежданный ребенок превращался в светочь для их родителей... Но верила ли она в это, или пыталась найти ответ на вопрос, на который не могла ответить, пытаясь цепляться за малейшие доводы по обе стороны, чтобы придти к решению.
Что для нее означало, если она настоит на своём?
Что она почувствует, если всё "обошлось"?
Лоурен была потеряна, не зная, о чем ей думать, и тщательно старалась отодвинуть размышления на потом...
- Доверяю, - спокойно слова слетели с ее, губ, заставляя Лоурен давить выдох.
Сейчас ее разум был неимоверно светел, и казалось она могла смотреть на все со стороны, видя то, сколь она ранима, сколь болезненны ее мысли, и сколь потерян ее взгляд. Йерсель было не свойственно замыкаться в себе, долго молчать и предаваться мыслям, и от этого ей становилось дурно, вновь тяжёлый воздух, что проходил в лёгкие с усилием.
Его объятия, они ей необходимы, она согревают, успокаивают, но это лишь иллюзия, очередная стадия ее снедающего нервного расстройства.
- Пожалуйста, не приплетай сюда Шона. Он хороший друг, и я виновата в том, что усложняю ему жизнь своими проблемами... Не говори с ним, если я хоть что-то значу для тебя, - голос глухой, она не обращала внимание на его металл в тоне, ей было всё равно, она устала, измотана и растеряна, от противоречивых бьющих по нутру мыслей, что старательно вываливались из углов, куда Йе старалась их задвинуть. Тяжелые мысли, пугающие, и не имеющие решения и ответа.
Лоурен не сопротивлялась, когда Джаред переместил ее с себя. Даже ироничная усмешка не проскользнула по ее губам. Их отношения походили на Русские горки, слишком резкие взлеты, быстрые падения, пугающая мертвая петля, пролёты в тёмных тоннелях, в которых крики отдаются гулом и повороты, которые весьма непредсказуемы. Нескончаемый аттракцион всплесков, от первой поездки на котором страшно, страшно даже смотреть со стороны, со второго раза уже привычнее, а потом желание и необходимость в этой зацикленной трассе, которую невозможно изучить до конца.
- Хорошо, - ответ послушный, отстраненный с безразличием.
Хочешь не дать повлиять на моё решение? Как заботливо...
- Ты неимоверно заботлив, - в тоне искренность и благодарность. Возможно порой у нее получалось пробудить в себе внутреннюю актрису, впрочем, пусть и звучало это мягко, но что конкретно преследовала целью этой фраза сказанная девушкой, не могла ответить и она сама.
Взгляд вновь проследил за ним, за тем, как он выкладывает медикаменты, берет бутылку уходя в другую сторону от их спальни.
Тихий вздох, и Лоурен прикрыла глаза откидывая голову на спинку дивана, прислушиваясь к тишине вокруг. Полумрак квартиры, и резко опустившаяся будто вокруг температура. Оглушающая пустота, и спокойствие. Спокойствие, что вливалось в кровь с пальцев и поднималась вверх по артериям, наполняя, высвобождая, иллюзорно исцеляя, и обволакивая душевные раны. Она не могла думать, не могла чувствовать, она устала и ее бесило все... Голод напомнил о себе, одежда давила, ощущаясь тяжелой, и горло пересохло и желание курить, нежданно напомнило о себе, пусть подобная привычка была заброшена еще в университете.
Трудно было понять, сколько прошло времени, может несколько минут, может несколько десятков минут... Может не прошло и минуты, и сие было не важно, она была дома, Джаред был в соседней комнате, и вновь пустота, бездна, но сейчас это было иначе, пусть и разбитая, но рядом, все еще в квартире, в подвешенном состоянии, в своих мыслях, но дома...
Пальцы скользнули по обивке дивана, проводя по ткани, ощущая приятный материал под пальцами. Родной. Привычный.
Лоурен открыла глаза, усаживаясь, осматриваясь, заставляя себя подняться, устало проводя ладонями по лицу.
Аккуратные, медленные шаги к столу, теперь она могла по достоинству оценить приготовления.
Забавно...
Легкий голод напомнил о себе, и Йерсель опустилась за стол, что-то робко подцепляя с тарелок отправляя в рот. Холодная пища была мерзкой, но даже сейчас это казалось мелочью. И лишь взгляд задерживался на бутылке вина... Пить по разным комнатам...
Бывает....
Светлая жидкость наполнила ее бокал. Приятный плеск вина и холод стекла на пальцах. Терпкий аромат и сладость на языке после первого глотка. Изысканный, безупречный выбор, для романтичного ужина, что должен был пройти. Должен был пройти и закончиться изысканным десертом...
Она вновь взглянула на таблетку, задумываясь над тем, чувствует видя подобный жест супруга, пытаясь осознать. И ничего, лишь множество вопросов. Он хотел не усложнять, вернуть, как было прежде. Но выйдет ли? Сможет ли она?
Очередной глоток, приятный вкус, и алкоголь, что разливался по ее крови. Она подняла взгляд на лестницу до спальни, и быстро осушила свой бокал, поднимаясь из-за стола, понимая, что ей необходимо принять душ, смывая с себя все произошедшее.
Ступенька. Еще ступенька. И дверь, дверь в спальню, где было пусто, где наверное должно было бы проходить их примирение, если бы Джаред получил то, чего хотел, решение своих проблем, и не имел сомнений, только этого не случилось ни для одной из сторон, и теперь была пустота. Тянущая, волнующая и неприятная. Незавершённость, она бесила, она злила.
Наконец-то она смогла скинуть с себя одежду, позволяя коже вздохнуть с облегчением, и оказаться там, где не смотря на все она чувствовала себя уютно.
Пальцы повернули хромированный переключатель и вода резко упала из душа на мраморный пол душевой. Она ступила под воду, жаждя смыть с себя все, надеясь вздохнуть с легкостью, веря в то, что это поможет скинуть тяжесть с ее плеч, это ведь всегда ей помогало. Горячая вода, душистый шампунь и пахучее мыло, с экстрактом берёзового дёгтя, которое ей безумно нравилось, несколько масок на волосы, пока мысли на рассыпались, оставляя лишь волнение на неком фоновом уровне.
Вино мягко, отдавало в голову, и расслабляло.
Будто узелок за узелком, который до сих пор был не так заметен распускался. Дышать становилось легче. Ощущения дискомфорта отходили на задний план.
Полотенце обернулась вокруг волос, и на тело была накинута короткая черная тонкая сорочка на тонких лямках, под которой были короткие шорты из комплекта, и поверх всего длинный полупрозрачный черный халат с вышитыми тонкими алыми цветами. Лоурен осмотрела себя в зеркало, снимая полотенце с головы, и позволяя волосам хаотично опуститься на ее плечи. Не смотря на бледность, и расфокусированность во взгляде ей понравилось то, как она выглядела. Спина опустилась на кровать.
Не усну...
Внизу все было так же тихо... Возможно Джаред уже спал. Или пытался. Ей было интересно, позволяют ли его мысли и настроение найти ему спокойный сон. Она не могла уснуть. Не сможет. Не сможет без помощи таблеток или алкоголя.
Вино вновь приятным звуком наполнило бокал почти до краёв, и взяв сосуд, Лоурен подошла к окну. Хотелось выйти на балкон, но выход был только со спален.
Глоток. Еще один.
Наедине с собой. Наедине с бутылкой и собственными переживаниями, растерянностью и неким принятием того, что ей будет все равно, что ей скажут. Но это временное восприятие, защита, чтобы не сойти с ума, чтобы заглушить истерику, чтобы не замечать этой назойливой неясности.
Вновь бокал наполнился, и Лоурен подошла к роялю, проводя пальцами по клавишам, но не нажимая их. Сколько было времени? Глубокая ночь? Разве это было важно.
Она опустилась, отставляя стеклянную посуду на поверхность. В ее голове была некая назойливая мелодия.
Как же она должна звучать?
Как-то просто...
Обрывисто...

Она тихо вытянула мелодию...
I’m so drunk in my mind
Could you chill for the night?
And hold me?
Just hold me!
- она тихо напела, и просто продолжила скользить мягко по клавишам, негромко, для себя, задумчиво, скидывая с себя все не выплеснутые чувства.
Ловя себя на том, что опять во всем тексты и музыка пропитаны ее мужем. Она больная, она потерянная в нём.
Вновь ухмылка, и Лоурен расправила плечи смотря на ряд черных и белых клавиш, явно пытаясь что-то вспомнить. Играть без нот произведение с ее экзамена было рискованно, но сейчас в голове ее звучал Сергей Рахманинов, а именно Прелюдия соль минор сочинения 23 номер 5.
Она редко сидела дома за инструментом, а Шон вчера напомнил ей о том, как ей этого не хватает, и как она действительно нуждается в выплеске своих эмоций.
- Черт! - искренне прошипела Лоурен, поняв, что сбилась, и остановилась, чтобы осмотреть клавиши и сделать очередные пару глотков алкоголя, ощущая, сколь сильно ее разум уносит. Играть в подобном состоянии становилось еще труднее, и от этого азарт внутри вскипел с новой силой. Внутренний огонь, что должен был выйти хоть так. Единственное, необходимо было не распаляться, дабы не играть во всю силу и сдерживать порыв, который рвался изнутри.
Надо было взять бутылку с собой.
Она посмотрела на полупустой бокал...
Тихий вздох.
И вновь сбившийся ритм... Все же не самое правильное настроение для подобного произведения...
Поэтому она просто стала наигрывать Клода Дебюсси. Она любила произведение "Арабеска #1", и сейчас оно казалось каким-то приторно сладким, но его она помнила очень хорошо...
Несколько секунд и она опустила руки. Эмоции вновь подступали к горлу. Неприятно накатывая, и смешиваясь с алкогольным дурманом.

+2

27

Джаред проходит вглубь комнаты, не зажигая свет. Хотя контуры мебели теряются в беззубой пасти тьмы, ему не составляет проблем ловко обогнуть препятствия. Эта комната является почти точной копией их с Лоурен спальни, разве что размером немного поменьше. Возможно, такое совпадение было продуманным ходом жены, которая предполагала, что рано или поздно они начнут ночевать по отдельности. Все дизайнерские решения в их апартаментах принадлежат Ло, хотя, конечно, вместе с ней работал профессиональный дизайнер не то из Франции, не то из Германии. Джареда мало интересуют подобные мелочи. Он рад, что Йерсель  не пыталась привлечь его к декорированию квартиры, видимо понимая, что самым его креативиным решением будет разукрасить одну из стен в стиле граффити и развесить по стенам гитары. Ей удалось сделать окружающее пространство уютным. Рассел боялся, что Лоурен превратит их апартаменты в приторную сладкую вату, и ему не захочется возвращаться домой после длительных туров. Он даже не стал продавать свою квартиру, но его опасения оказались напрасными, и его холостяцкое гнездышко пустовало уже на протяжении многих лет. У Ло получилось сделать это место настоящим домом, наполнив его деталями, которые были важны для каждого из них. Тот же рояль, украшавший гостиную, за которой они садились попеременно, играя друг другу что-то из почти забытого прошлого. Ло понимала мужа, возможно, даже больше, чем он сам себя понимал.
Рассел опускается в глубокое кресло и на ощупь откупоривает бутылку. Вино скользит по стенкам бокала, с тихим всплеском оседая на дне. Джаред чувствует раздражение и усталость. Он ненавидит, когда ситуация выходит из-под контроля. Когда он не может предугадать конечный исход. А сейчас Лоурен разбросала легкие, как паутинка, намеки, но не дала однозначного ответа. Хотя она упомянула про поход к врачу, это еще не значит, что Ло решилась на прерывания беременности.
Голова тяжелеет от мыслей. Джаред крутит в руках бокал, наблюдая за тем, как темная жидкость переливается, подобно волнам. Перемены кружат вокруг него, подобно коршунам. Он не замечает, что все уже давно изменилось. Его уход из группы, сольная карьера и съемки. Но все эти перемены были его выбором, а то, что происходит сейчас подобно урагану, сносящему все на своем пути.
Джаред делает глоток, ощущая, как тепло распространяется по пищеводу, тяжестью оседая в желудке. Рассел запоздало понимает, что не ел с самого утра, готовясь к приходу Ло. Голод, будто безжалостный хищник, поджидающий своего часа, набрасывается на Рассела, и комната перед глазами начинает слегка плыть. Он вспоминает о столе, который накрыт в гостиной, но он не собирается выходить. Лоурен наверняка еще сидит на диване. Ему не хочется снова сталкиваться с ней. И это желание ночевать отдельно скорее продиктовано его эгоистичными намерениями, чем каким-то реальным давлением или хитроумным планом. Хотя самолюбие Джареда кажется непробиваемым панцирем, боль Ло проникает под него, заставляя Рассела испытывать те чувства, которые он ненавидит. Сожаление. Вина. Раскаяние. Она отравляет его безупречность сомнениями. И Джаред, привыкший к своей непоколебимости, инстинктивно отвергает это. Он выстраивает между ними стену, стараясь сделать ее такой высокой, чтобы из-за нее не слышать голос Ло.
Один бокал пустеет за другим. Рассел расстегивает пару верхних пуговиц, ощущая, как жаркая волна прокатывается по телу. Голова пустеет и наливается теперь уже приятной тяжестью. Обычно Джаред не слишком сильно жалует состояние опьянение, потому что оно так же лишает его контроля, но сейчас все иначе. Алкоголь позволяет ему отрешиться, злость отступает, утопая в винных волнах. Рассел прикрывает глаза и не замечает, как проваливается в сон.
Спать в кресле оказывается не лучшим решением. Когда Джаред выныривает из алкогольного забытья, то ощущает, что шея затекла и болит. Он разминает ее пальцами, когда слышит, как в гостиной начинает играть музыка. Сначала мужчина думает, что это причудливые галлюцинации, порожденные выпитым вином. Мрак все еще клубится в комнате и в первое мгновение Рассел не может до конца понять, где находится. Он моргает и трет глаза пальцами. Голова слегка гудит, а во рту ощущается кислый привкус.
Музыка не стихает. Мелодия в гостиной звучит плавно и покачивается, словно бумажный самолетик на ветру, а потом запутывается, сбивается и утопает в тишине. Джаред понимает, что никто кроме его жены просто не может сидеть за инструментом. Но что Ло так поздно делает в гостиной? Она не ложилась или проснулась среди ночи?
У Джареда есть выбор. Он может притаиться в комнате, сделав вид, что не слышит позывных Лоурен. Но ему кажется, что  таким способом она зовет его, и эта мысль тешит его самолюбие. В конце концов она просто не может не знать, что слышимость в их квартире достаточно хороша, не смотря на звукоизоляцию. И, если кто-то играет на инструменте, то слышно даже на втором этаже.
Рассел улавливает, что из-под пальцев Ло выскальзывает мелодия Дебюсси. Как ни странно, но к классике Джареда привела тоже жена. Она научила его не просто слушать, а слышать, как ноты сплетаются воедино в идеальной композиции. И этот опыт несколько повлиял на музыку Рассела.
Джаред ощупывает окружающее пространство прежде, чем встать. Пустой бокал боком прижат к бедру, а бутылка стоит на полу. Он медленно поднимается, и в первую секунду ему кажется, что мир пытается рухнуть на него, придавив всей своей непомерной тяжестью. Он делает несколько неуверенных шагов, покачиваясь. В горле неприятная сухость, а в ногах позорная слабость. Ему не нравится это состояние.
Рассел тихо выходит их комнаты и щурится, потому что даже от тусклого света больно. Какое-то время перед глазами пляшут темные пятна, но потом картинка приобретает четкость. Лоурен сидит за роялем, спиной к мужу. Свет огромной и холодной луны, освещает ее с одной стороны, а с другой на девушку падает тусклый отблеск искусственного освещения. Она выглядит прекрасной и одинокой. Джареду хочется подойти к ней, прижаться и пообещать, что все будет хорошо. Но этот порыв ложный и бессмысленный. Поэтому он просто стоит и какое-то время наблюдает за тем, как Лоурен борется с непокорным инструментом. Она увлечена и, кажется, не способна заметить ничего вокруг. Мелодии кружат в комнате, сменяя друг друга. Лоурен свободна.  Возможно, Рассел не осознает этого до конца, но именно такой он любит Ло больше всего. И все же раз за разом, пытается эту свободу у нее отнять.
- Почему ты не спишь? – хрипло спрашивает Джаред, когда музыка в очередной раз затихает.
Он стоит, оперевшись рукой на стену. Его рубашка наполовину распахнута, и в прорез виднеется голая грудь. Его глаза слегка опухли от тревожного сна, а на губах виднеется белый налет. В этот момент он выглядит самым обычным человеком, пусть и держится по привычке, как мегазвезда Джаред Рассел.

+2

28

Приятно было осознавать, что разум наполняют не дурные мысли, а воспоминания о том,как следует играть произведение, и все происходит так быстро, завораживающе, унося от этой суеты, вырывая из этой зыбучей пустоты и отчаяния. Прекрасный способ расслабиться и отвлечься. Кажется, несколько песен она написала в подобном, подавленном состоянии, когда искала спасения в инструменте, в звуках, в выражении своих эмоций. Когда неожиданно извлекались те самые звуки, на которые ложились те самые слова...
Когда нет сил сказать, даже понять, что происходит в душе, эти переливы, коим даже не хватает красок, то тут из-под пальцев удавалось извлечь то, что действительно было пронизано той глубиной, тем отчаянием, той болью что была внутри.
Лоурен никогда не видела себя пианисткой, никогда не думала, что ее карьера будет связана с игрой на инструменте, и от этого не была самой усердной ученицей в музыкальной школе, и не пыталась соревноваться с теми, кто действительно видел себя перед оркестром, кто часами оттачивал произведения пытаясь добавить в них глубины и эмоций, чтобы они звучали иначе под их пальцами.
Удивительно, как одни и те же ноты, у каждого почались по-своему.
Казалось бы, один и тот же Второй Концерт Рахманинова, но при этом слушая одних, трепет покрывает кожу, сердце сжимается и звуки топят, картины, они встают перед глазами, и чувствуется эмоция, огонь... А у других, это порой пустой, отточенный подобно метроному звук, и не более, хотя казалось бы...
Так удивительно. Наверное вообще это свойственно музыке, когда легко можно уловить, где были эмоции и чувства, а где просто коммерческая выгода, когда точно просчитан звук, который должен привлекать внимание к себе. И, кажется, работая продюсером, стремясь продвинуть Джастина, она стала забывать насколько же глубокой быть может просто музыка...
Лоурен любила классическую музыку, и быть может воспоминание об этой любви придало ей столько вдохновения для того, чтобы пианино было в ее новых песнях. Она обожала симфонические концерты, и искренне радовалась за своих одноклассников, чьи имена большими буквами писались на афишах консерваторий.
Кажется, первое что она сыграла в этой квартире на этом инструменте, первое, что услышала Джаред от нее это был тоже Клод Дебюсси, и это было произведение "Лунный Свет". Только тогда всё было совершенно по-другому, казалось, что музыка была идеальным дополнением, и не была лекарством, как сейчас, способным залить столь болезненные раны, изгнать мысли...
Тишина, она проглотила последний звук инструмента, она проглотила звук вздоха Лоурен, вновь обволакивая. Мягкая улыбка скользнула на ее губы.
- Почему ты не спишь?
Голос, неожиданный, пугает, заставляет Лоурен встрепенуться, и дернувшись, резко обернуться.
Она была пуглива, уходя в свои мысли, забываясь, что вокруг бывают люди, коим свойственно оказываться рядом, говорить, появляться, и хлестать по ее неравной системе не желая этого даже.
Пальцы непроизвольно легли на грудь, ощущая, сколь быстро забилось сердце от испуга. Неожиданность заставила ее распахнуть глаза, и вырваться из этой неги, полумрака собственного уютного мира ощущений.
Глупая...
Ты его разбудила...

Взгляд скользнул по мужу, что явно дремал, и уснул не в самом трезвом виде. Неспокойный сон. Кажется второй день для него... Как и для нее...
Казалось бы, все так легко могло бы быть сейчас, но все уж слишком сложно. Пропасть. Решения и неизвестность. Двое, в их большой гостинной, что смотрели друг на на друга... Как картина, чертового сериала или фильма, только дальше должно быть что-то важное, какой-то поворот... Но фильмы, это то, что должно работать на людях, вызывать восторг, ведь в жизни все сложнее...
- Сон не идет, - спокойно отвечает Лоурен, мягко улыбаясь с грустью, и вновь оборачиваясь к инструменту, - Я, верно, разбудила тебя. Прости. Не подумала, мне просто надо было немного отвлечься и развеяться.
Она тихо хмыкнула:
- Не принесёшь бутылку? - Она быстро повернулась, мягко улыбнувшись,- Мне слишком лениво идти за ней, а я еще слишком хорошо попадаю в ноты нажимая на эти клавиши, и это не порядок. Слишком паршиво, хочется забыться.
Лоурен мягко улыбнулась, натянув улыбку, и наиграла начало "Лунного Света". Сейчас оно так неподходяще звучало в этой комнате, таинство и сакральность этой мелодии была так чужеродна, для того, что было между ними.
Резко ударив по клавишам она прервала игру.
- Странно, что хочется играть Дебюсси... Слишком слащаво и предсказуемо, ненавижу, когда так... - она задумалась,- Надо сходить на "Кармен". Давно не была в консерватории. -она улыбнулась,- Хотя, всю классику надо смотреть Европе. - Лоурен быстро облизнула губы,- Хочу в Вену...Или в горы, в Швейцарию. Снежные вершины, горячий бассейн на улице, когда вокруг снег... Камин...
Йерсель все же обернулась к мужу, садясь спиной к роялю.
- Выглядишь слишком человечно, тебе идет. Так сильно переживаешь о моём решение? -она пожала плечами,- Я пока не думаю ни о чем, и тебе советую. Ты правильно сказал, к чему все усложнять, тем более раньше времени. Давай просто выпьем. Я все равно уснуть не смогу...
Она закинула ногу на ногу и склонила голову, мягко посмотрев на мужа, с усталостью и спокойствием, будто ничего не было, будто просто он застал ее ночью в самый спокойны день из семейной жизни, когда не было этой натянутости и острого забора обмотанного колючей проволокой между ними.

+2

29

Музыка - это один из способов их общения. Иногда через мелодию и стихи можно выразить то, что не получается донести обычными словами. Джаред знает, как много песен после их встречи Лоурен написала про него. А она скорее всего догадывается, какие композиции были тайно посвящены ей. Чувства  - двигатель творчества. Невозможно написать хит о том, что не пережил сам. Именно поэтому в текстах Рассела нет ни одной строчки о золотой молодежи, закидывающейся наркотой и трахающей одну "телку" за другой. Он рос иначе, и у него совершенно другой опыт. Однажды, ему предложили исполнить чужую композицию, и Рассел даже попробовал, но быстро понял, что песня мертвая. Все, что не удается пропустить через себя на выходе приобретает налет обмана. Это, как продавать книги, которые никогда не читал. Можно нахваливать, подбирая стандартные фразы, но у того, кому искренне понравилось произведение это выйдет, куда эффективнее. 
С братом Джареду было куда проще. Хотя не все его тексты сто процентов совпадали с его опытом, он все равно мог их прочувствовать, подобно легкому ветру скользящему по коже. А затем эти ощущения он умножал на свои собственные и выходил очередной хит. Хотя пару раз Рассел младший отказывался петь написанные Шоном песни, и тогда старший брат сам брал в руки гитару. 
Все эти воспоминания - лишь осколки прошлого. Теперь каждый из них сам по себе. Джаред не позволяет себе жалеть о решении покинуть группу. Двум птицам тесно в одной клетке, и Рассел просто предпочел отправится в единоличный полет. Иногда ему кажется, что, порвав с совместным творчество, нужно отказаться и от всех других контактов. Поступить так же, как с родителями - притвориться, что Шон просто умер. Но это невозможно, потому что общественность знает о Расселах намного больше, чем Джареду бы хотелось. И хотя Джаред та еще сволочь, он явно не является неблагодарной скотиной. Он всегда будет помнить, что именно Шон стал катализатором, позволившим им обоим выбраться из кошмара. 
Но почему же сейчас, когда его жизнь близка к идеалу, Джаред собственноручно пытается все сломать? Как долго призраки прошлого будут гоняться за ним? 
Лоурен вздрагивает, услышав голос мужа. Испугалась внезапности или того, что Джаред стоит у нее за спиной. Она поворачивается и в первое мгновение смотрит на него, как на чужака, забравшегося в ее тихую обитель. Между ними несколько шагов, словно непроходимая пропасть. Рассел не двигается с места, ожидая, когда жена ответит на его вопрос. 
- Нет, меня разбудила не ты, - отвечает Джаред, хотя мог бы подтвердить ее слова, вызвав очередной приступ чувства вины. Ведь у него всегда отлично это получается с Лоурен. Хотя она кажется сильной, в ней, как и в любом человеке, есть надлом, маленькая трещинка, и достаточно лишь пары слов, чтобы она начала расширяться. Но почему-то сейчас Расселу совсем не хочется играть в эту игру. 
- В любом случае стоило проснутся, я задремал в кресле и теперь чувствую себя довольно паршиво, - будто в подтверждении своих слов Рассел потирает пальцами шею. 
- Не принесёшь бутылку? - просит Лоурен, улыбаясь. 
- Ты что-нибудь ела? - в голосе Джареда проскальзывает привычная резкость. И только зная его достаточно долго, можно понять, что грубостью Рассел прикрывает беспокойство. Он умеет быть ласковым, но часто его нежность напускная. А вот, когда Джаред зол, груб и резок он проявляет свои истинные чувства: тревогу, страх и беспокойство. 
Только получив положительный ответ, Джаред отделяется от стены и медленно подходит к шкафчику, в котором хранятся годовые запасы алкоголя. Их общая маленькая коллекция, созданная традицией привозить из своих рабочих поездок бутылку хорошего напитка. Он достает из глубины витиеватый сосуд. Фоном звучит знакомая мелодия, словно саунтрек к их странной ночи. Ему нравится, как Ло извлекает звук из инструмента. Она обращается с ним, будто с домашним питомцем, нежно поглаживая клавиши. Рассел же в свою игру вкладывает животную страсть и мужское превосходство. 
Когда он подходит к жене, она разочаровано ударяет по клавишам и произносит: 
- Странно, что хочется играть Дебюсси... Слишком слащаво и предсказуемо, ненавижу, когда так... Надо сходить на "Кармен". Давно не была в консерватории.Хотя, всю классику надо смотреть Европе.  Хочу в Вену...Или в горы, в Швейцарию. Снежные вершины, горячий бассейн на улице, когда вокруг снег... Камин...
- Поехали, - пожимает плечами Джаред, откупоривая бутылку. - Завтра же попрошу Алекса заказать нам билеты. 
Он поднимает взгляд на жену, поднося горлышко к пустому бокалу и в его глазах отчетливо читается: “ты знаешь, что надо сделать, чтобы мы поехали в Вену, Швейцарию и куда ты захочешь. Ты знаешь Лоурен”. 
- Наверное, ты не поверишь, но я все-таки человек, - усмехается Рассел. - И после нескольких часов сна в этом кошмарном кресле, я ощущаю это намного отчетливее. 
Джаред касается губами горлышка и делает глоток, забивая на все правила приличия. В нем все же остались черты простого парня, который когда-то ночевал на заброшенном чердаке и играл простые песни на улице. 
- Я переживаю о тебе, - устало выдыхает Джаред, чувствуя, как тяжело и тепло становится в желудке. В отличие от Лоурен он все еще ничего не ел, но еда, оставленная на столе, как укоризненное напоминание, больше не выглядит аппетитной. Рассел ощущает легкое головокружение и облокачивается на рояль, чтобы не показывать свою слабость. 
- Скажи, милая, почему мы не можем быть просто счастливы вдвоем? Еще хотя бы какое-то время... только ты и я. Путешествия, маленькие безумия. Знаешь, я никогда не думал, что проведу жизнь с одной женщиной. При моем образе жизни это казалось абсурдным. А теперь... - Рассел делает очередной глоток. Он не смотрит на жену, блуждая взглядом по чернильному небу за окном. Огромный диск луны замер в одном положении, освещая приличный кусок небосклона, но вся остальная часть тонет в непроглядной тьме. Звезды, словно бы устроили забастовку, отказываясь показываться в эту ночь.   
- Вот только кажется, она хочет от меня невозможного, - пьяно ухмыляясь, заканчивает мысль Джаред и снова прикладывается к бутылке.

+2

30

Спокойствие, оно наполняло ее, отдавая нотками безразличия и странной теплоты, иногда пробегая холодком вдоль спины. Странное ощущения какого-то умиротворения, от принятия того, что она не собирается думать ни о чем сейчас, пока не окажется в клиники и не узнает  всё подробно. Она смогла отпустить ситуация, подобно воздушному шарику, что вылетал из пальцев поднимаясь в небо, подхватываемый ветром и уносимый вдаль. Но он вернется, упадь обратно, потеряв свою легкость и округлый внешний вид. Но это будет после, не сейчас, когда ей так спокойно не видеть этой яркой точки, лента от которой изрезала все пальцы.
Улыбка, мягкая, теплая наполненная усталостью, и некой отрешенностью осталась на ее губах, и взгляд задержался на жесте супруга, коим он демонстрировал неудобное положение своей дремоты.
Вот оно, как может происходить, когда тема, что не уходила дальше разговоров, становиться реальной, вызванной порывом, разбивающей ту идиллию, что казалось бы была не смотря ни на что. И теперь каждый должен был биться за свою сторону, за свой взгляд, только, битва была лишь со стороны Джареда, ибо он точно знал, чего желает, знал чего ему достаточно... Но с Ло, все было куда сложнее, и от этого ей просто хотелось закрыться от всего, что сейчас было не важно, что не имело никакого смысла.
Если ей завтра скажут подождать, чтобы узнать, или скажут, что медикаментозное прерывание не повлечет за собой осложнений, она не знает, как поведет себя, не знает, что ответит, что выберет. Даже не знает, как отреагирует, что будет дальше...
Но это будет завтра... Точнее, просто позже...
- Немного, - ответ спокойный, мягкий, она легко подняла плечи и опустила их.
Она была подобно чистому листу, что снова наполнялся красками, рисуя на себе привычный образ, из ярких цветов, с одним единственным желанием, сокрыть обратную сторону этого холста.
- На когда? - спокойный тон, столь будничный, будто оба составляли списки покупок собираясь в магазин,- После твоих съемок?Надо распланировать задания для Хлои.
Лоурен облизнула губы, ловя его взгляд, и просто мягко выдыхая, отвечая:
Конечно знаю. Но сейчас это ничего не значит... Я устала. Я просто хочу спокойствия. Любви...
- Может тебе чаще надо спать в нем? - усмехнулась Лоурен,- Могу предложить массаж. Хотя, мне нравятся твои мучения.
Она смотрит на то, как Джаред делает глоток, и беря свой бокал и намекая на то, что он все еще пустой. Она ловит его взгляд на стол, и вновь выдыхает. Утром все уберет Микаэла, но сейчас раздражающий запах еды все же витал в комнате. Он явно не ел,а Йерсель даже не подумала об этом. Он стоит рядом, и кажется он искренен. Сейчас. Он устал. Как и она.
- Я переживаю о тебе.
- Я знаю, - пусть все часто выглядит и слишком странно, нелепо и злобно, но Лоурен знала, что это его проявление чувств, она принимала это, она действительно чувствовала его, сквозь весь его пафос, жесткость, напускную маску. Он был не ангелом, что был заточён в подвале собственной темноты, нет, он не был ангелом. Но ей было плевать на это, она знала лишь то, что ему действительно она нужна, и что он нужен ей. - Я даже приняла мысль, что надо все же переходить на частные самолёты. Становиться дальше от народа.
Она коротко и задорно усмехнулась, и вновь выдохнула, поднимая глаза на Джареда.
Она смотрела на него задумчиво, стирая с лица остатки радости, пока Джаред говорил, смотря на ночные пейзажи за окном. Казалось, даже были видны звёзды, хотя скорее это были отблески фонарей, что еле заметно отражались на последних этажах, звёзды были не видны в городе, и это было редкостью, а может просто чаще нужно было обращать свой взор на небо, отвлекаясь от постоянной суеты? Ей нравился этот момент, сейчас он был спокойным, пусть и выглядело это странно, после всего что произошло за пару дней, сейчас их квартира действительно была уютной, казалась домом, пусть и наполненным напряжением, что будто создавала кандалы, обхватывая запястья, заставляя ощущать эту тяжесть.
Его слова, они были честны, и Лоурен знала, что он он был искренен, и сколь сильно он хотел сохранить их идиллию, ему нужно было творить, ему хотелось жить, и быть может его страх и нежелание лишь лишний раз подчеркивали то, сколь серьезно он относиться к этому вопросу, ведь казалось бы...
Лоурен медленно поднялась из-за инструмента, неспешно обходя супруга, пальцы мягко коснулись бутылки, забирая ее у него, и после она коснулась губами горлышка делая глоток, и нехотя морщась крепости напитка, что после вина ощущалась чудовищно резкой, пусть приятно и прошла по горлу.
Она поставила бутылку на инструмент, медленно вздыхая, и аккуратно обняла Джареда со спины.
Его горячее тело, его запах, его близость дурманили ее, заставляя прижиматься к нему сильнее, прикрыв глаза, позволить себе забыться, чтобы просто ощутить его близость.
Ее пальцы сомкнулись на его торсе, и приложенное к спине ухо слышало, как бьется его сердце...
- Я знаю, - она медленно приоткрыла глаза,- Я знаю, что прошу слишком многого от тебя. И я понимаю, что у нас есть еще время. И знаешь, это даже забавно, сколь серьёзно ты относишься к этому, ведь наши возможности позволяют нам скинуть ребенка на самых лучших нянь и жить дальше, как это делают многие наши знакомые. Поэтому наверное это меня даже умиляет сейчас, - Лоурен медленно приподняла голову, задумываясь, и медленно коснулась губами его шеи, мягко, мимолетно, ненавязчиво, - Я знаю чего ты хочешь, и я понимаю тебя. Возможно я понимаю правильность твоих слов, потому что сейчас мне нельзя останавливаться. Потому что я не хочу, чтобы он появился так на свет. Но ты не думал, что это может быть к лучшему? - она ухмыльнулась, -Хотя судя по последним дням, там явно будет склонность к алкоголизму. - она плотнее прижалась к мужу,- Просто я не могу сейчас ни о чем думать, и ничего принять, пока не буду знать наверняка. У меня и так всё плывет в голове. Я не знаю, что буду делать, когда узнаю. Чему расстроюсь сильнее. Пойми, это может мой эгоизм, но я боюсь потерять тебя. Мне хорошо с тобой. Нам хорошо вдвоём. Но, не зря говорят, что высшая степень любви женщины, когда она хочет ребенка от мужчины. - она выдохнула,- Джаред, я понимаю тебя. И я не говорю, что ты не прав. Я понимаю, что тебе тяжело. Но пока я не хочу усложнять. И пожалуйста, позволь мне самой принять решение. Пожалуйста. Ты же не монстр. Я это знаю.

+2


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » chlorine