«Ученые говорят, что люди хуже переносят жару, чем холод, и каждое лето я соглашаюсь с этим. Но стоит прийти зиме и хорошенько задубеть на морозе, как мое тело оспаривает предыдущее соглашение.» © Мигель Грейс
А днем они надевали непроницаемую маску, периодически ставя спектакли на показательных встречах семейств. А как играли они свои роли для публики! Ненависть в глаза днем и сладостные вдохи ночью. В этом что-то было. Нельзя было скрывать отношения вечно и надо было обрывать все связи, как бы больно по итогу не было. Это было нужно, это было просто правильно. Последняя встреча, последняя ночь - такая страстная и сладкая. Вся ночь была только их, а под утро Бенжамин ушел, как ранее и договаривались они, даже нет, Бэн убежал. Убежал так далеко как мог, чтобы не провоцировать самого себя, чтобы наркотик в виде Лакки не поманил назад. А девушка была вынуждена встречать утро в кровати, в одиночестве. читать далее...
Декабрь, 2019 год
-10...+03 || NC-21
Natе | Alice | Rick | Ty

Chicagoland

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » chlorine


chlorine

Сообщений 31 страница 57 из 57

1

chlorine

https://i.ibb.co/VHRx4vt/2Wae8.png


ЛОУРЕН & ДЖАРЕД

▼▼▼
10 июня, квартира Расселлов
▲▲▲


Lovin' what I'm tastin'
Venom on my tongue
Dependant at times
Poisonous vibration

••••
Жалкие частички ее уверенности, внутренняя сила на серьезный шаг и возвращение в пустую квартиру... В пустую ли?
••••

+1

31

- Завтра, - отвечает Джаред на вопрос Ло «когда?». Ему почти хочется, чтобы это оказалось правдой. Чтобы они могли сорваться и просто уехать на несколько недель, или хотя бы на пару дней. Но Рассел знает, что это невозможно, именно поэтому так свободно бросается словами.
- Но, конечно, мы не сможем никуда поехать, потому что ты не оставишь своего мелкого пиздюка без присмотра. А то еще подцепит что-нибудь заразное, пока ты будешь отсутствовать.
Джаред делает это снова, неосознанно показывая Лоурен, что именно из-за нее у них что-то не клеится. Но сейчас он чувствует себя усталым и немного пустым, поэтому ту же добавляет:
- Да, и мне нужно разобраться со съемками. Хотя сейчас я думаю о них меньше всего.
Это удивительно, но работа действительно отошла для Рассела на второй план. Хотя раньше ему казалось, что не может быть ничего важнее работы. Однажды, он даже улетел на съемки, когда Лоурен свалилась с высокой температурой. Но, хотя она не знает об этом, Джаред звонил их лечащему врачу несколько раз в день, чтобы узнать, как она. Ему казалось, что это нормальные отношения взрослых людей, имеющих личные границы. Но, видимо, с каждым годом эти границы становятся все более расплывчатыми. В этот раз он не уехал. В этот раз он не хочет уезжать.
Какое-то время их разговор похож на обычную беседу двух супругов. О далеких планах, которые могут никогда не осуществиться. О будущем, которое непременно изменится. Потому что как бы четко не был выстроен план всегда найдется какая-нибудь деталь, вносящая коррективы. 
Джаред боковым зрением замечает, как Лоурен встает из-за инструмента и подходит к нему. Пальцы касаются бутылки, забирая ее у Рассела. Он все еще не смотрит на жену, но слышит как она делает глоток, прислонив горлышко к губам. «Где же ваши манеры, мисс Рассел?», - мысленно усмехается Джаред. Дно бутылки стучит о рояль, а после этого Рассел ощущает нежные руки Лоурен у себя на талии. Сквозь легкую ткань рубашки ощущается приятное тепло. Возбуждение мягко накатывает на тело, но усталость все же сильнее.
Слова Лоурен шелестят в полутьме гостиной. Ему кажется, что он слышит в ее словах раскаяние, а может быть, это страх. Она боится его потерять, и Джаред прекрасно знает об этом, делая вид, что в отличие от жены не боится ничего. Верит ли она ему? Знает ли насколько на самом деле глубоко проросла внутрь, пустив корни туда, куда никому не удавалось? Понимает ли сам Джаред, насколько все серьезно?
- Ты же знаешь, что просто жить дальше не получится,  - выдыхает Рассел, накрывая ладони жены своими. «Ты не сможешь просто скинуть все на нянек. Ты захочешь круглосуточно находится рядом с ребенком, а я возненавижу его за это», - мысленно произносит мужчина, но вслух озвучивает совершенно другое.
- Ребенок – это не домашний питомец. Хотя не все это понимают, и некоторым людям вообще не стоит заводить детей.
Старые шрамы снова начинают болеть. Сколько раз в детстве, сжимая руками одеяло, Джаред думал о том, что не хотел бы рождаться вовсе. Порой, он молил о том, чтобы просто тихо умереть во сне. Приступ далекой слабости, о которой сейчас Рассел старается не вспоминать. Ему мерзко от самого себя, от того труса, которым он был, пока не отрастил клыки и не пообещал выбраться из всего этого дерьма. А вместе с клыками вырос и непомерный эгоизм. И он сейчас беснуется, кричит, требует, чтобы Лоурен немедленно отказалась от ребенка и забыла обо всем, как о страшном сне.
- Тебе очень сильно повезло не знать, что такое расти в ненависти и презрении, - его пальцы непроизвольно водят по коже Ло. – Поверь мне, так не бывает к лучшему. Я виню себя, но сейчас не могу изменить прошлое, зато хочу попытаться исправить будущее.
Пока Джаред дремал он видел странную картину. Идеалистическую семейную жизнь, только не в этой шикарной квартире, а в какой-то маленькой комнатушке. И Лоурен перепачканная мукой, с неряшливым пучком на голове. Она устало улыбается, и манит его к себе. Но Расселу почему-то противно и хочется сбежать из этой комнаты. Он не может понять, почему такое простое домашнее зрелище вызывает у него отвращение. Может быть, потому что через мгновение очертания Ло преображаются, и она становится похожа на его мать, едва стоящую на ногах. А вместо притягательной улыбки губы женщины кривятся в хищном оскале.
А сейчас Рассел думает о том, что, если Ло продолжит упрямиться и все же решит оставить ребенка, он уйдет сам. Чтобы сохранить приятные воспоминания. Он знает, как все будет в конечном итоге. Даже, если сейчас Йерсель кажется, что она демократичная будущая мать, готовая оставлять ребенка и посвящать себя мужу, все изменится, как только она возьмет на руки орущий комок. Ей захочется, чтобы Джаред участвовал в жизни ребенка, и она будет его шантажировать тем, как именно этот малыш появился на свет.
- Когда ты будешь знать наверняка сделать что-то будет намного сложнее. Не думаю, что ты решишься, - Джаред убирает руки и кладет их на рояль. – Я просто хотел избежать тяжелых последствий для нас обоих. Не думаю, что смогу жить рядом с напоминанием о своем ужасном поступке. А уж тем более воспитывать и слышать, как он называет меня «папа». Даже сейчас для меня это звучит странно и чуждо. Да, ты решишь сама, в этом я не сомневаюсь, потому что ты не слушаешь меня, - Рассел едко ухмыляется. – И, кажется, мы снова возвращаемся к нашей больной теме. Ты пообещала, что я смогу завтра пойти с тобой к врачу. Я в свою очередь обещаю, что не буду его бить, чтобы он не пытался сказать. Тем более, я уже предупредил, что вынужден задержаться в Чикаго. Мне нужно поддерживать имидж вздорной звезды, срывающей сроки.

+2

32

Всё кроется в прошлом, очевидно, что все ответы в том коробе, что оба Рассела усердно прячут, лишь изредка приоткрывая содержимое, выпуская тонкие нотки этого затхлого вещества из воспоминаний, раз за разом обжигаясь даже о ключ, которого не хотят касаться.
Лоурен не лезла, не пыталась приоткрыть сей ларец, чтобы узнать, что именно таилось в этой бездне, отчего столь болезненно обоим братьям. Впрочем, "отчего" было понятно, из тех крупиц, что получала Лоурен, их детство было явно не счастливым, родители явно ломали им жизнь. Но вот, насколько омерзительно было их прошлое, что сотворило столь глубоки шрамы, что обратило страхи Джареда в столь агрессивную злобу, когда что-то шло не по его плану...
- Я могу оставить сейчас Джастина на Джаспера, так что, опять попрекнуть меня, не выйдет. Так, что я хоть завтра. - она мягко улыбнулась, все еще спокойно говоря, и не теряя сей приятной переливающийся неги умиротворения. Возможно, она просто приняла решение, но всё еще боялась озвучить его для себя.
От этого ли ей не хотелось играть в его игры? Лоурен просто медленно скидывала сети, что Джаред пытался накинуть на нее, но только сейчас она была не в том состоянии, чтобы сопротивляться или ловко уходить, поэтому просто отмахивалась от его уловок.
Они оба измотаны, но кажется сейчас они способны говорить, способны слышать. Только так, без тени напускного, когда Лоурен снова наполняется своей смешливостью и беззаботностью, что вечно подтрунивала над напускным пафосом супруга, при этом зная силу его духа, его власти над ней...
-Вау, - она мягко улыбнулась,- Звучит лестно. Но тебе действительно следует разобраться с ними. Тебе сейчас необходимо что-то выпустить в массы, чтобы не было провиса. - легко, спокойно, с толком дела, ведь она следила за его карьерой, и говорила о своих профессиональных мыслях на его счет.
Опять так просто, так легко, и так чужеродно, но обволакивающе сие действо, что туманит, обладая неким свойством лечащих эликсиров. Плохо было ли то, что подобное наступало лишь от обессиленность, после стольких нервов, когда истерика уничтожала всё отрицание, борьбу, оставляя лишь принятие и нежность. Странное состояние, что будто сломлен дух, но нет, наоборот внутри всё было слишком чётко, слишком понятно, и слишком пусто, пусть и лишено некой эмоциональной густоты, один туман, что мог оставить капли на пальцах, стоило провести по нему рукой.
Ты не хочешь детей. Я знаю...
Его прикосновения, они горячие, и мягкие, задумчивые, заставляющие Лоурен лишь внимательнее слушать, и ненавидеть родителей супруга, за то, что столь ужасные слова она слышит от человека, которым дышим, которого любит столь беззаветно.
Исправить как? Лишить меня возможности?
- Я знаю, - она тихо выдыхает, не произнося вслух своих мыслей и опасений.
Она не знала, через что прошёл Джаред, что он видел, ведь ее жизнь была другой, ее семья была значимой в Берлине, родители ее любили, доверяли ей и всегда были рядом, готовые поддержать ее, готовые выслушать. Но при этом ее воспитание не превратило Йерсель в дочку обеспеченного отца, что гуляет предаваясь возлияниям, похоти и тратя деньги на дорогие шмотки, дабы покрасоваться перед друзьями, ей было это всё не интересно. Впрочем паинькой она тоже не была.
Он убрал свои руки, вернув их на рояль, и Лоурен лишь тихо выдохнула ему в спину. Каждое его слово, она ловит его, понимает, улыбается, пусть и весьма грустной и задумчивой улыбкой.
Зря ты думаешь, что не смог бы... Ты бы был замечательным отцом.
- Ты меня тоже не всегда слушаешь, - она склонила голову, медленно отпуская его, расцепляя пальцы, и медленно двинулась, обходя его, дабы видеть лицо Джареда, его глаза, смотреть на него. Ей хотесь улыбаться, быть может это была нервная улыбка, а быть может, несмотря на всё она вновь обретала себя, не позволяя быть другой, быть слабой, потерять веру. - Я уже буду благодарна тебе за то, что ты не побьёшь моего врача. Мне будет слишком лениво искать нового, который бы так долго меня вёл и знал все мои слабые места. - она облизнула губы,- Я приму верное решение в любом случае, просто мне необходимо знать. И верное в нашем случае может и отличаться, - она улыбнулась шире,- А может и совпадать, но я сейчас правда не хочу думать об этом. Для меня это не менее волнительно.
Она коснулась ладонью его лица, заглядывая в его глаза,- Но знаешь, я уверена в том, что из тебя выйдет прекрасный отец, пусть ты этого еще и не понимаешь. Поверь мне. - она отвела взгляд в сторону, и грустно выдохнула,- Я даже понимаю, какими могут быть последствия моего решения, если я выберу "не правильно", - она иронично ухмыльнулась,- Ты уйдешь, но со мной останется твоя частичка... - она посмотрела на него, пытаясь не поддаться грустному наплыву, что начал наполнять ее, и что так плохо поддавался контролю,- Но, я пока не хочу об этом думать, я уже говорила. Просто подождём завтра. Ладно? - она улыбнулась шире,- Давай пройдёмся, погуляем по ночному Чикаго? Или закажем что-то вредное? Я просто хочу побыть с тобой, я слишком устала за эти дни, и я явно завтра скину всю работу на Хлою. - она коснулась пальцами кисти его руки,- Или просто пойдем спать. Без тебя я не высыпаюсь. - Йерсель смешливо фыркнула,- Даже когда ты храпишь, ты очень милый и тёплый. - Лоурен вновь опустила медленно глаза,- Иногда я жалею, что мы не повстречались раньше, хотя если бы это произошло, тебя бы точно осудили. - она вновь посмотрела на него.
Как бы я хотела, уберечь тебя от всего, что с тобой было, или просто быть рядом, просто верить в тебя. Но ты прав, прошлое не изменить. Я хочу быть рядом с тобой.

+2

33

Хотя они оба устали, Лоурен все ещё продолжает упрямиться. Она говорит о том, что "примет верное решение" и тут же добавляет, что для них это может означать разные вещи. Джаред скрипит зубами, но ничего не отвечает. Он сделал все, что можно. Остаётся только связать Лоурен и силком затолкать ей чёртову таблетку в рот. Но при мысли об этом мужчине становится дурно. Все же Рассел не садист, по крайней мере, не в общепринятом смысле. Он прекрасно знает, как физическая боль может разрушать, превращая человека в запуганную марионетку. Его методы воздействия куда изящнее, эффективнее и не оставляют видимых следов. Но сейчас у него осталось сил, чтобы их использовать. Джаред давно не чувствовал себя настолько опустошенным. Он не сдает позиции, просто откладывает партию до лучшего времени, принимая предложение Ло о перемирии.
Рассел накрывает ладонь Лоурен своей, выслушивая ее по-кошачьи мягкие попытки склонить его в свою сторону. Ему кажется, что, говоря о том, что он может стать хорошим отцом, она обманывает сама себя. Слишком сильно Джаред отравлен любовью к себе, чтобы иметь возможность дарить ее кому-то еще. И, если Лоурен способна довольствоваться лишь периодическими всплесками, то ребенку нужна безраздельная и постоянная любовь родителей. Воспоминания давно затянулись паутиной, но не исчезли совсем. Первое время он почти задыхался от нехватки родительской любви. И, конечно, как и большинство детей, в этом Джаред винил себя, считая, что он раковая опухоль, не достойная нормального отношения. Потребовалось много времени и старания Шона, чтобы Джаред выстроил здоровые отношения с самим собой, а затем, в подростковом периоде произошел слом. Рассел будто боялся, что, если даст слабину, то снова начнет проваливаться в темную бездну самоненависти.
- Ты уйдешь, но со мной останется твоя частичка...  – тихо произносит Ло, а воздух от ее слов будто начинает трещать и лопаться, будто его пронзает электрический разряд. Джаред резко отворачивается, и ладонь Ло соскальзывает с его щеки. Он не любит, когда она пытается им манипулировать, а в ее словах он слышит нотки давления. Возможно, где-то глубоко в интонациях скрыта и тихая просьба «не уходи», но Рассел ее не замечает. Он делает шаг в сторону и поворачивается к Лоурен спиной, намеренно скрывая эмоции, крупными мазками проступающие на лице. То, что он не может контролировать проявление своих чувств -  тревожный звонок, еще раз подчеркивающий степень усталости Рассела.
Осторожное касание Лоурен не успокаивает, но ее предложение, особенно касательно еды все-таки заинтересовывает Джареда. Хотя ему душно в квартире, выходить на улицу не хочется. А вот остаться здесь вместе с Ло, продолжая делать вид, что ничего не случилось…так привычно. Они уже очень долгое время поступают подобным образом.
- Боюсь, что сейчас не усну, - Джаред проводит ладонью по лицу.  – И на улицу идти тоже не хочется. Хотя ночной Чикаго прекрасен, но я не в том настроении, чтобы следить за надоедливыми папарацци.
Рассел уже не один раз думал, как крупно им с Лоурен повезло, что их не поймали вместе. Хотя они предпринимали все меры предосторожности: никогда не выходили вдвоем из квартиры и старались не пересекаться в публичных местах. А Джаред, если замечал хвост, сначала направлялся в свою Чикагскую квартиру, около которой постоянно дежурила пара-тройка зевак. Войдя внутрь Рассел направлялся к черному ходу и после этого спокойно ехал в свой «настоящий» дом. Хотя Лоурен периодически говорила, что они будто не в браке, а в каком-то шпионском фильме, Джаред видел, что жену устраивает отсутствие посторонних в их личной жизни. И он знал, что Йерсель понимает, как именно на ней может отразиться раскрытие их реального статуса. Сейчас журналисты проявляли к девушке минимальное внимание, позволяя спокойно жить и работать. Она всегда находилась в чьей-то тени, будь то слава ее мужа или громкие скандалы подопечных. Если мир узнает, с кем она в браке, то шум от этого события затмит все ее достижения.
- Знаешь, давай устроим пикник. Мы же никогда не были на пикнике, - Рассел поворачивается и смотрит на Лоурен. На его губах играет хитрая улыбка.  – Закатим праздник прямо в этой гостиной.
Пальцы касаются подбородка, Рассел нагибается, будто бы хочет поцеловать, но замирает в нескольких сантиметрах от губ жены.
- Предоставляю тебе право выбора еды, а сейчас организую нам атмосферу, - Джаред проводит пальцами по губам Лоурен, они мягкие и немного влажные, а затем резко разворачивается к столу. На нем все еще стоят тарелки с едой, которая больше не выглядит привлекательной. Рассел подходит к столу, хватает белую скатерть за уголки и прежде, чем Лоурен успевает что-то сделать, дергает на себя. На секунду тарелки замирают в воздухе, а затем с грохотом падают вниз. По столу рассыпаются подвявшие листья салата, спагетти растягиваются по полу, смешиваясь с прозрачными осколками. От этого жеста Расселу становится лучше. Разрушения  - его стихия. Он подтягивает скатерть к себе, комкая ее пальцами.
- Иногда мне даже дома хочется побыть рок-звездой, - отвечает Джаред на невысказанный вопрос Йерсель. Он выходит почти в центр гостиной, и легким взмахом руки расстилает скатерть на полу напротив огромного панорамного окна. Свет луны дорожкой растягивается на ткани.
Рассел думает о том, что у них никогда не было с Лоурен настоящих свиданий: Простых прогулок по парку и пикников, - потому что, когда они познакомились, то он уже был звездой и мог позволить себе намного больше. С самого первого дня отношений, им приходилось скрываться за дверьми пафосных, дорогих заведений и частных клубов. «Это и к лучшему. В нищих прогулках под луной нет ничего хорошего», - мысленно произносит Джаред, отгоняя глупые мысли.
- Миссис Рассел, не согласитесь ли вы сходить со мной на свидание вот прямо здесь?
Мужчина опускается на колени. Он улыбается, а в его глазах блестят задорные огоньки. Ребячество – одна из черт, которые остаются с мужчинами до старости. И Джаред в этом не исключение.

+2

34

Наверное, он воспринимал все ее слова, как давление. Ей всегда казалось, что он будто искал подвох в ее действиях, вечно пытался сомневаться, и возможно поэтому отталкивал ее, боясь поверить. Четыре года, целых четыре года, это был танец безумия, в котором она пыталась доказать ему, что она всегда искренняя, настоящая, всегда стремящаяся к нему не смотря ни на что.
Но, стена, она была слишком высокой, слишком толстой, и неприступный. Пусть так. Если она имеет возможность касаться этой стены, имеет возможность прислониться к ней и говорить о том что думает в ее камни, прислонившись к ним губами. И пусть ветер и размазывает в пространстве ее слова, она привыкла, она будет гнуть свою линию, ибо упряма. Ибо уже сказала ему "Да", и теперь она лишь путается в последствиях, о которых догадывалась.
Пусть сейчас все было слишком запутанно, пусть сложно, хотя... когда с ним было легко?
Но теперь был выбор, между тем, что дорого ей, с понимаем цены, и с пониманием того, что ей придется что-то потерять.
Невыносимо, пугающе, болезненно, и при этом сейчас она отпустила это, позволяя всему идти своим чередом, позволяя себе проявить слабость, а Джареду в очередной власть показать, сколь сильна его власть над ней, пусть и у этой власти оказались границы.
Это было забавно...
Как было явно забавно и то, что Лоурен казалось, что они вступая в брак явно думали о будущем по разному, она хотела прожить с ним всю жизнь, а он видно столько, сколько выйдет, пока она ему не надоест. И он был жесток. Она знала это, она повелась на это. Она пыталась бежать, но чем сильнее отрицала, тем сильнее путалась в силках, что он расставил, пробивая ее защиту, проникая под ее логику, превращаясь для нее во всё.
- Папарацци... - Лоурен мягко хмыкнула,- Думаешь они не дремлют? - она тихо вздохнула, поднимая глаза к потолку,- Я всё понимаю, ты сам это знаешь. Я понимаю, хоть иногда и бываю надоедливой, ревнивой. Но, порой мне даже интересно, какого это простой пройтись за руку с собственным мужем не в далеке от дома, а тут, по этим улицам. - она прикрыла глаза, улыбнувшись,- Нет, я не жалуюсь, просто интересно. И, это явно даже причина не в том, кто ты. Если ты медийная личность, всегда будут лезть в жизнь и искать объяснения успеха. Зависть губит людей.
Ей интересно, что рождались за мысли в голове Джареда, что он думал, как он рассуждал, ведь многие его процессы никогда не озвучивались и понять его истинные замыслы было трудно, хоть Лоурен и пыталась, порой угадывая, но все же ловя себя на мысли о том, не попалась ли она вновь в ловушку из его игр и хитросплетений. То, что такой человек, как он был в браке уже четыре года, слишком красноречиво говорило для Йерсель, что хоть и старалась не потерять нотку своей наивности, но при этом слишком рационально подходила к многим вопросом. Наверное, это было профессиональным, а может и вовсе врожденным.
Почему ты не доверяешь мне? Джаред, почему?
Она прикрыла глаза, не замечая того, как он отстранился ранее, и чувствуя неприятный холод. Тонкий прозрачный халат не грел,  он был создан не для этого, но Йерсель машинально его запахнула, прижимая к себе руки, выжидая. Ей оставалось лишь выжидать.
- Что? - Лоурен удивленно посмотрела на мужа, после его весьма внезапного предложения, на то, как близко он оказался рядом с ней, на блеск в его глаз.
Ресницы резко хлопнули, и вновь она устремилась на него, не зная что ответить, не понимая, что за очередная идея возникла в голове у Джареда.
Лишь вопросительное выражение, когда он сказал про выбор еды и атмосферу, и ощущение прикосновения его пальцев на ее губах. Замешательство, непонимание, смена его настроения. Это уже знакомое чувство для Лоурен, что все еще смотрела на супруга, ожидая всего, что угодно, поджимая губы, не зная, как себя вести, что сказать, задумываясь, и вздыхая.
Нет!
Мысль. Немая. Когда скатерть сдернута со стола и все летит на пол.
Чёрт!
Он любил разрушать. А она ненавидела подобный беспорядок. К полудню ничего не останется, их работница слишком хороша в подобном решении проблем, и от этого получала достаточно. Но, все же, что-то мерзкое от этого хаоса внутри резануло.
Отпусти!
- Ага, - все же выдавливает из себя звук Лоурен, мягко ухмыльнувшись,- Открою тебе тайну, ты часто дома себя ведёшь, как рок-звезда. - она приподняла строго одну бровь, смотря на все происходящее и вновь выдыхая, но улыбка нехотя цепляет её губы и она пытается не смотреть на беспорядок,- Да, это заманчиво, мистер Рассел, - она смотрит на него, лукаво щурясь,- Я постараюсь не замечать беспорядок, Любитель Вы Разрушений. Но Вам явно придется подождать тут, пока я найду что-то из еды, и я даже позволю, мистер Рассел разжечь камин. Коль уж атмосфера нужна. - Она повела плечом, - Ожидайте.
Ноги быстро задвигались по холодному полу в сторону ухни, минуя хаос. В холодильнике был сыр, и сырные палочки быстрого приготовления которые Ло закинула в микроволновку, нарезанные овощи и бутылка белого вина. Декоративна корзина наполовину наполненная фруктами быстро пополнилась находками, и подцепив два бокала, Лоурен вернулась в гостинную, перешагивая осколки и показывая корзину:
- Ну, чтобы все уж по правилам, - она ухмыльнулась, ставя тарелку с горячим сыром и протягивая бутылку с вином мужу, медленно опускаясь рядом. Она все еще не знала, как реагировать на все, не понимала в восторге она от происходящего, или в растерянности, нравиться ли ей это, или она просто шокирована. Но его светлые глаза, и кажется Йерсель было плевать на все. Кажется она только с ним заставляла себя отпускать все лишнее, становясь невыносимо ведомой. Впрочем нет, она всегда пыталась остаться собой.
Она посмотрела на Джареда, мягко улыбнувшись и беря полоски горячего сыра, протягивая их ко рту мужа:
- Спорт зал по нам конечно заплачет после этого, но... - зубы прикусили нижнюю губу, и она подалась вперед,- А еще, мы явно не в равном положении.
Пальцы скользнули к пуговицам на его рубашки, медленно расстегивая их.
Что дальше, мистер Рассел, я слишком давно не была на свиданиях, я не помню, что надо делать дальше. Поговорить о погоде? О творческих планах? Или поговорить о какой-то ерунде?
Она посмотрела в его глаза:
- Или просто напиться?

+1

35

Их с Лоурен отношениям не хватает простоты.  Спокойного семейного тепла и уюта. Возможности не бояться, и не пытаться разгадать друг друга. Но они оба знают, что смогут прожить так несколько дней или неделю, а потом им обоим станет скучно. Это как возвращаться к пресной пище, когда познал вкусовой экстаз от специй. Но, тем не менее, всегда питаться одним перцем-чили тоже невозможно. Уже четыре года, чета Рассел интуитивно ищет баланс между остротой и спокойствием.
- Потому что я и есть рок-звезда, - отвечает Джаред на заявление жены.
Конечно, на сцене он другой. Джаред заряжается энергией толпы и никак себя не ограничивает За свою карьеру он переломал сотню гитар, пару раз разбивал колонки и бесчисленное количество раз выкидывал одежду в зал. На концерте он чувствовует себя частью чего-то огромного и пульсирующего, будто его сознание сливается со всеми людьми, которые пришли на него посмотреть. Он не принадлежит себе, он принадлежит им. А дома Джаред все равно чувствует себя иначе. Да, он может совершить экстраординарный поступок, но в основном он себя контролирует.
Возможно, для Ло его выходка со скатертью и выглядит чем-то из ряда вон выходящим, но сам Джаред не видит в своем поступке ничего особенного. Не зря же он платит домработнице зарплату? Именно для того, чтобы не беспокоится о таких мелочах. Когда-то ему приходилось драить полы в комнате каждый день, и не дай бог матери не понравится, как они блестят.
- Ты же хотела расслабиться и ни о чем не думать, вот и расслабься, милая, - хитро улыбается Рассел, глядя на жену снизу вверх.
Организационную часть «пикника» Лоурен решает взять на себя. В какой-то момент в ее движениях, отточенных и будто даже заученных, проглядывает хороший организатор, способный за десять минут организовать банкет, свадьбу, интервью или даже концерт. Рассел примерно представляет специфику работы жены, хотя никогда не сталкивался с подобными проблемами лицом к лицу. Пока они были в группе, все решал Шон. Когда Рассел отправился в сольное плавание, он нанял администратора Алекса, который занимается всеми спорными вопросами. На самом деле, Джаред видит, что его администратор постоянно висит на телефоне и выясняет с кем-то отношения. Иногда ему сложно представить, что Ло на работе ведет себя точно так же. С ним она совершенно иная, хотя он знает, что Лоурен имеет внутренний стержень, какой бы мягкой на самом деле не казалась.
Она возвращается с корзинкой фруктов, тарелкой с горячим сыром и бутылкой вина. Это действительно похоже на настоящий пикник, если опустить тот факт, что их окружают стены и не обращать внимания на беспорядочную инсталляцию, устроенную Джаредом. Мужчина принимает от жены бутылку, откупоривает ее легким движением и сразу наполняет оба бокала. В воздухе витает едва различимый цветочный аромат, но его перебивает стойкий запах плавленого сыра.
- Узнаю тебя, даже пикник в гостиной должен проходить по правилам, - насмешливо произносит Рассел.
Лоурен любит порядок, Джаред создает хаос. Лоурен хочет простого семейного счастья, Джаред боится скуки. Лоурен умеет быть сдержанной, Джаред же часто поддается своим эмоциям и идет у них на поводу. Их образ жизни, мысли и поступки противоречивы. И, тем не менее, они удивительным образом дополняют друг друга.
Джаред подается вперед, губами обхватывая тонкие пальцы жены, которая протягивает ему сыр, а затем делает глоток из бокала.
- Спорт зал по нам конечно заплачет после этого, но... – произносит Ло, наблюдая за тем, как Джаред скользит губами по ее пальцами, и он ничего не отвечает на это, потому что тут же Лоурен включается в игру, прикасаясь пальцами к пуговицам на его рубашке, расстегивая ее до самого конца.
- Могу уравнять шансы, - произносит Джаред, снимая рубашку и откладывая ее в сторону.  – Но теперь твоя очередь снять одну вещь.
Рассел проводит взглядом снизу вверх, мысленно снимая с Лоурен всю одежду и снова возбуждаясь. В эту игру его частенько увлекает жена, и она же выходит победителем, потому что прекрасно знает, что заводит ее мужа.
- Или просто напиться? – произносит Ло что-то оторванное от их разговора.
- Обычно на первых свиданиях мужчины стремятся угодить и делают все, чтобы понравиться женщине, - заявляет Рассел. – Поэтому давай выпьем за тебя и будем делать все, что ты захочешь, но… - кривая ухмылка проступает на губах, - только до  рассвета.
Стаканы соприкасаются с тихим звоном. Джаред делает очередной глоток, смотря в глаза жене. В полутьме, озаряемая холодным лунным светом она особенно прекрасна. Расссел отставляет бокал в сторону и подается вперед, касаясь губами оголенного плеча.
- А ты помнишь наше самое первое свидание? – шепчет Джаред, губами едва касаясь шеи. – Как мы убегали от сумасшедшего фаната, который никак не унимался со своими вопросами… Попали под дождь и смеялись над тем, как в одном из отелей нас едва ли не приняли за бомжей…
Беззаботное прошлое шуршит крыльями, словно стайка бабочек. Тогда Рассел тоже хотел понравится Лоурен. Он хотел ее завоевать. Он верил, что сможет сохранить ту легкость, которая была у них в первые месяцы. Но он забыл, что ничего не вечно под луной.
- Ты разочарована, что я теперь не тот, каким был тогда? - обжигая горячим дыханием ухо Ло, спрашивает Рассел. Его пальцы скользят по бедру, лишь слегка приподнимая ткань. Он останавливается на самой границе, ожидая ответа жены.

+1

36

Ночь, она проникла в каждый уголок их комнаты, обволакивая собой пространство, наполняя воздух неким чарующим составляющим, что бил в голову, затирая болезненные пятна... Чёрт, а ведь еще недавно, пару часов назад, ночь олицетворяла собой тьму, усталость и потерянность вплетенную в безнадежность пустоты. Так быстро всё менялось... Штиль их бытия, он сменялся штормом, столь внезапно, столь непредсказуемо, и порой от столь незначительного порыва ветра, что обращался в цунами, уничтожавшим все на своём пути, чтобы потом вновь утихнуть столь резко, столь внезапно, потопив на дне все следы столь разрушительной силы, что была обрушена.
Йерсель, она была готова утопать, всплывая раз за разом, силясь обуздать это неподвластную никому стихию... Да, она понимала, сколь это было глупо, сколь невозможно. Невозможно обуздать эту силу...
Она любила штиль. Любила бурю. Любила то, как легкие волны сменялись огромными водными валунами, или наоборот, как столпы воды накатывали, на исходе оставаясь лишь пеной. Но если любишь океан, должен любить все его оттенки...
Ее муж был океаном. Наполняющим собою всё. Неукротимым. Своевольным. Сильным. Принимающим лишь свой порядок.
- По правилам? О чём ты? - она приподняла плечи, смотря на него, мягко улыбаясь, всматриваясь в его лицо, позволяя насмешливым ноткам проникнуть в ее голос, будто забывая свои прошлые слова, - Какие могут быть правила на пикнике в гостиной? Просто на пикнике должна быть еда.
Трудно полностью забыть произошедшее, затереть, припорашивая все песком памяти, вмешивая в него некую сахарную пудру. Ветер все сотрет, все обнажит, но сейчас, сейчас ей хочется покоя, хочется свободы и спокойствия.
Его губы мягко сомкнулись на ее пальцах, и горячая волна скользнула по ее телу, сбив короткий вздох, заставляя ее удержать дыхание, и растереть остатки ее мрачных красок растекавшихся по ее душе.
Так легко, одним взгляд он мог заставлять ее забыться. Просто напомнив ей о том, сколь сильно она его любит. Сколь подвластна его чарам, сколь нуждалось в нем, сколь полна была ее жизнь с ним. Больная, безумная любовь, что сейчас неуловимо балансировала на грани с тем, что она была почти готова сделать шаг вперед, понимая, что всё рухнет.
Жар, он мягко пленит ее разум, переключая все переживание на тонкие нотки вожделение, что скручивались становясь явнее, что пронизывали, мягко касаясь кожи, и заставляя содрогаться. Горячие влажные прикосновения к пальцам, они смущали, заставляя сердце ускорять свой ритм, но Лоурен почти удавалось сохранить спокойное и отстраненное выражение лица, не останавливая лишь блеска в ее глазах.
Он снял рубашку, обнажая свое жилистое тело, откидывая ее в сторону, и Лоурен нехотя залюбовалась, забываясь. Мягкий свет падал на его кожу, освещая часть татуировки у ключицы. Его часто называли худощавым, но Йерсель лишь усмехалась, ибо знала, сколь силы в его теле, и сколь сильно он отдается внешнему виду и здоровью... Как она... Два безумца...
- Это не честно, мы не в равных условиях изначально, - она хитро прищурила глаза, - Так что, будем считать, что наши шансы уже уровнялись.
Лоурен задумчиво ударила себя указательным пальцем по подбородку, театрально задумавшись и изогнув бровь. Мягко передернув плечами, она заставила тонкий прозрачный халат ниспасть с ее плеч, опускаясь на пол.
- Но впрочем... - она улыбнулась.
Конечно, всегда рамки, всегда напоминание о границах и его влияние, пусть и в подобном виде, тоне, от которого мазохистически приятно заходило сердце. "только до рассвета...", но рассвет уже так близок... так ощутим...
- Тогда хочу, чтобы рассвет не наступал, - она склонила голову, чувствуя мягко прикосновения губ мужа к своему плечу.
Сладостное чувство, напряженный узел в низу живота, и шумный выдох. Столько эмоций в одного человека, что пропитывали ее, как бы ей хотелось чтобы он мог ощутить всё, что она испытывала к нему, все ее мысли, и всю ту боль, что он причиняет ей... Впрочем к чему? Он и так это знает...
Ночь. Она приобретала иные очертания, наполняясь теплыми оттенками, вновь красным окрашивая нить, что так пронзала их, что оплетала, принося столь разные эмоции от натяжения. Она тонула в его прикосновениях, мягком голосе, в желании, в эмоциях, пусть и понимая, что вновь может оказаться в ловушке его чертовых манипуляций. Плевать! Плевать!!!
Пальцы мягко коснулись его плеч и мягко соскользнули вниз по руке, к его запястью, сплетаясь с его пальцами, и шумно вдыхая, будто вбирая носом эту нежность, этот момент, эти эмоции, впадая в эйфорию.
Пожалуйста, только испорти ничего. Прошу. Ты мне нужен. Необходим. Ты же знаешь, я прощу тебе что угодно! Ты же знаешь! Пожалуйста!
Его голос, воспоминания. Они кружили. Тогда все было легко? Нет, не было. Тогда она пыталась, столько раз пыталась думать рационально, отступиться от того, что проникало в ее сердце, объяснить себе, что всё интрижка. Тогда была ее борьба. Но было весело. Было столь значимо... Всё проиграно... Но ни следа жалости, даже сейчас... Она больна, и ей это нравится.
Его пальцы, прикосновения к ее бедру, сдерживать настрой невыносимо. Дурман. Он ее ритм, который вызывает фриссон, он это чувствует, он знает. Она не собирается скрывать.
- Нет, - его дыхание, и Лоурен прикрыла глаза, кладя вторую руку на его спину, мягко проводя ногтями вниз, и вновь поднимаясь вверх,- Я умная девочка, я никогда не верила, что ты миролюбивый котик. - она мягко улыбнулась, шумно выдирая на его прикосновения,- И вот, я с тобой. Потому что я люблю тебя.
Пальцы коснулись его волос, касаясь его головы, спустились по его шее, чувствуя лесенку его позвонков под пальцами.
- А я изменилась?
Она задумалась над этим столь неожиданно. Была ли она другой? Шон сказал, что она стала иной. Но правда ли это?
- Мне страшно, что ты сможешь отказаться от меня...
Глупая. Зачем она говорит. Зачем сама всё портит.
- Не важно... Забудь...
Может это алкоголь, может вновь путающиеся мысли.
Лоурен подалась вперед, касаясь губами ключицы Джареда, приподнимаясь, касаясь губами его шеи, чувствуя пульсацию в его венах.

+1

37

- Тогда хочу, чтобы рассвет не наступал.
Лоурен всегда хочет того, что не может получить. Она борется с ветряными мельницами в попытке сделать их брак нормальным. Но бурю невозможно обуздать, лишь следовать за ней и ликвидировать последствия. Их буря – это Джаред. Вихрь, способный переломать все на своем пути, не задумываясь о последствиях и людях, которым придется восстанавливать нарушенный им баланс.
Но, конечно, рано или поздно буря стихает, сначала превращаясь в сильный ветер, а потом и вовсе в штиль. Сейчас Рассел близок к штилю. Проблема бледной тенью маячит за спиной, но о ней можно подумать позже. В конечном итоге, Джаред знает, что выберет Ло. Она может сопротивляться и показывать характер, но ее потребность в муже болезненно высока. Маленькая крупица сомнения пытается созреть в не самой благородной почве музыканта, именно поэтому в этот раз он более настойчив, и все же он почти уверен, что снова одержит победу.
Мягкие цвета рассвета едва касаются горизонта. Он неумолимо приближается, и все же у них еще есть время. Касания Ло возвращают его в прошлое, заставляя вспомнить и даже почувствовать слабые отголоски былых эмоций. Тогда их страсть была другой: нетерпеливой и требовательной. Они будто были не способны насытиться друг другом. А сейчас Джаред мог позволить себе спокойно играть с огнем, дразнить себя и Лоурен, оттягивая неизбежный момент страстной близости.
- Я никогда не был миролюбивым котиком, - Рассел качает головой. – Просто мне хотелось казаться более уступчивым, чем я есть на самом деле. Но, в конце концов, я всегда добиваюсь своего, и ты живое этому доказательство.
Мужчина осторожно проводит пальцами по бледной щеке Йерсель. Она его трофей, который ему хотелось бы упрятать за стекло, позволяя другим лишь смотреть. А потом, когда эйфория от одержанной победы пройдет, Расселу захочется заполучить другой приз. Именно поэтому Лоурен не позволяет ему запереть себя, сделав лишь красивой куклой в богатых апартаментах.
- И я тебя тоже, дорогая, - отвечает Рассел на признания жены. Ему всегда легче давался подобный ответ, чем самостоятельное признание. Он похож на ту самую луну за окном, которая лишь отражает чужие лучи, превращая их в холодный свет, но не способна светить сама.
- А я изменилась? – вопрос в ночной тишине звучит робко и испугано.
Джаред находит руку Лоурен своей и переплетает пальцы.
- Все меняются, милая. Вопрос в том, в лучшую или худшую сторону, - он подносит ладонь к своей щеке, и царапает кожу Ло щетиной, а затем мягко касается ее губами, продолжая смотреть на жену.
Его слова уже по инерции звучат, как манипуляция, заставляя Йерсель произнести:
- Мне страшно, что ты можешь отказаться от меня…
«Так вот, о чем ты думаешь», - мысленно ухмыляется Рассел. Упрямство девушки дало трещину, позволяя мужчине в очередной раз увидеть ее уязвимой. Он мог бы сейчас надавить, снова напомнив, что все в руках Лоурен, и их будущее зависит от ее решения. Но Джаред молчит, и Ло начинает действовать сама. Она просит его забыть о своих словах, понимая, какую ошибку допустила. Подается вперед, и Рассел ощущает теплые губы на ключице. Поцелуи поднимаются вверх по шее, и мужчина прикрывает глаза, позволяя ласкам жены успокоить его.
Он гладит ее руками по плечам, цепляется пальцами за лямки, и спускает их вниз. Лоурен, словно маленькая кошка в его сильных руках. Джаред прижимает ее к себе, и они соприкасаются обнаженными участками тела.
- Я никогда от тебя не откажусь, - произносит Рассел тихо, но четко. Он верит в эти слова, хотя понимает, что поступки Лоурен могут разрушить их брак. Но это уже не будет означать, что он от нее «отказался». В бракоразводном процессе подобные вещи называют «непримиримыми обстоятельствами». Сухое словосочетание, так четко описывающее причину, по которой разрушается хрупкая семейная жизнь, когда кто-то не способен смирится с желаниями другого.
- Я никогда от тебя не откажусь, - повторяет Рассел, медленно проводя ладонью по спине жены. – Если ты будешь хорошей девочкой.

+1

38

Mhm, dear L, yeah, I know you are afraid
Of the mistakes you’re gonna make
Yeah, yeah
And it’s your way, it’s your way, L
Don’t choke on your decisions
You’re allowed to have ambition, yeah
And it’s okay, it’s okay, L
As long as you just listen
To your mom and intuition

Время, оно скоротечное, неуловимое...
Жалела ли о чем-то Лоурен? Нет.
Она не умела сожалеть, не умела предаваться ностальгии, не любила старые фотографии, не любила думать о том, что могла бы быть, пойди всё иначе.
А для чего?
Она быстро прощала, пусть каждый раз обида и оставалась шрамами на ее сердце, но так ей было проще, так она могла чувствовать себя свободной, собой, той, кто всегда должен светить, не смотря ни на что, вопреки всему.
Она такая, она будет улыбаться, будет пытаться идти вперед, даже не видя пропасти под собой, будет совершать прыжок веры, чтобы вновь и вновь сталкиваться, чтобы бросать вызов любой буре.
Джаред всегда считал, что победа за ним, так ли это было? Несомненно. Впрочем, как бы странно все не звучало, выигрывали всегда они оба.
Рассвет, он подобно в насмешку показался на горизонте, скользя по темной глади озера Мичиган. Это было безумно красиво, как тонкий, робкий свет прорезал зеркальную поверхность, медленно распространяясь, подобно вакцине. Только сейчас им не нужна была эта вакцина.
Нет... Слишком быстро...
Насмешки судьбы неисповедимы, как и ее цели...

Лоурен верила в судьбу, всегда бережно храня этот тёплый огонёк веры, доверяя ему, и будто зная, что всё равно всё будет так, как должно, финальная точка будет одной, просто длина дорог разная.
Это твой путь...
Нежность, она так приятно растекается по венам. Она такая дурманящая, давящая изнутри, взвинчивающая, возбуждающая, заставляющая плавится от его прикосновений, тонуть в глазах, и ненавидеть время, ненавидеть каждую секунду, что проходила исчезая в вечности, оставаясь лишь в их памяти. Его пальцы были теплые, и Лоурен трудно понимала, ее бил жар или озноб, сколь сильно податливой она была.
Плевать...
Она опустила глаза, вздыхая, медленно, с едва уловимой усмешкою. Она доказательство того, что ему пришлось сдерживать себя, чтобы получить желаемое. Как это мило... Только вот срыть не получилось...
Его щека под ее ладонью, она чувствовала его кожу, его щетину, его поцелуй, от которого сердце заходилось медленно сжимаясь, и вновь разворачиваясь, будто наполняя собой грудную клетку. Она никогда не сможет перестать тонуть в нем, чувствовать всю силу ее эмоций к нему, от которых ее било дрожью, нервной, неуправляемой, способной надломить. Она плавилась изнутри, уничтожалась и возрождалась от кипящих внутри нее вихрей.
Наверное, она порой казалась слишком инфантильной,  и наверное ей в чем то это нравилось, но Йерсель знала, что она не была такой, и слишком часто смотрела на вещи слишком трезво, пусть ей и хотелось обманываться, чтобы прочувствовать, чтобы забыться.
Ладонь мужа, она скользит по ее плечу, подцепляет бретельки ее топа, заставляя мешающуюся тонкую ткань медленно спасть, соскальзывая по ее телу.
Его слова, они четкие, он в них уверен, только вот не всё так просто.
Правда ведь...
Кожа касается кожи, и это становится невыносим, сдерживать накатывающее по нутру возбуждение, проходящее по спине, отдающее в голову, туманящее, пьянящее... Джаред, он был таким хищным, наполняющим, прекрасным в своей властности, в своей силе. Дьявол. Истинный. Волнующий!
Она неизлечимо больна... им...
Конечно правда...
Прикосновения прошли по ее спине, заставляя ее выгибаться, приблизиться к нему, наслаждаться тому, скользили пальцы по ее спине, как он прижимал ее, это единение, медленно, лишенное привычной агрессии, лишь что-то терпкое, с неким послевкусием, которое будет лишь потом.
Лоурен приподнялась на колени, возвышаясь над супругом, мягко беря его лицо в ладони, и ехидно усмехаясь:
- Я никогда не была хорошей девочкой, - она мягко улыбнулась,- Просто мне хотелось, казаться более правильной, чем я есть на самом деле. И, в конце концов, это даже сработало.
Она переступила его, сминая его губы требовательным поцелуем, что был со вкусом вина, спуская ладони к его плечам, опуская их на его спину, проводя к его шеи, ощущая позвонки, вновь медленно скользя по ним и вновь опускаясь к его спине.
Желание, оно било, стягивало узлом мышцы требуя единения, желая ощутить его внутри, нуждаясь в витиеватой пелене чувственности.
Огонь, он не был уничтожающим, не был резким, он был медленным, наполняющим, мазохистически мучая оттягивая. Невыносимо. Слишком сильно. Слишком...

+1

39

Let me down, down
Let me down, down
Let me down, let me down
Down, let me down, down
Let me down
If you wanna go then I'll be so lonely
If you're leaving baby let me down slowly

Их страсть – это особый язык, позволяющий сказать намного больше, чем они были способны выразить словами. Именно так Джаред мог показать свои истинные чувства жене: едва ощутимыми прикосновениями, которые постепенно становятся все более настойчивыми и требовательными. Пальцы скользят по коже не оставляя видимых следов, но Рассел точно знает, что подобные действия не оставляют Лоурен равнодушной. Ее тело подвластно ему еще больше, чем ее душа. Оно, как хорошо настроенный инструмент, стоит лишь слегка провести по струнам, чтобы извлечь чистый звук.
- Ты лучше меня, - заглядывая в темные глаза жены, произносит Рассел. Он знает, что это чистая правда. Есть вещи, на которые Лоурен никогда не пойдет, даже ради достижения цели. В ней удивительным образом сочетаются целеустремленность и порядочность. Ло всегда старается избегать грязной игры, прибегая к подлым уловкам только в том случае, если ее загнали в угол. Джареду же всегда было наплевать на методы, главное добиться своего.
Ло возвышается над мужем,  будто королева над своим подданным. Она величественна и притягательна. На какое-то мгновение создается впечатление, что весь мир находится под ее контролем. И даже Джаред поддается, позволяя ей накрыть его губы своими. Теплые ладони касаются его шеи и скользят вниз по спине. В их квартире достаточно жарко, но сейчас окружающий воздух кажется даже прохладным, потому что самое горячее действо происходит именно между ними.
Джаред уедет, и Лоурен это знает. Как только решится их маленькое разногласие, Рассел снова с головой окунется в работу, временами забывая о том, что женат. И у них обоих останутся лишь эти мгновения. Воспоминания о безрассудной чувственности, о болезненной страсти, которая является бессменным спутником их семейной жизни.
- Но я никогда не искал слишком хороших девочек, и всегда знал, какая ты на самом деле, - после поцелуя произносит Рассел. Он кладет руки на плечи Лоурен и приподнимается, оказываясь выше. Минута ее доминирования закончилась. Его слова и жесты показывают, что в их отношениях он будет главным. Всегда.
Джаред охватывает ладонями голову жены и запускает пальцы в волосы, рассматривая ее лицо. В тусклых рассветных лучах оно выглядит бледным и болезненным. И почему-то такое оно кажется Расселу наиболее притягательным. Она неидеальна, и это несовершенство заводит мужчину. Возможно, он больной извращенец и другие мужья хотели бы, чтобы их жены двадцать четыре на семь одевались в шикарные платья и накладывали на себя тонну косметики, но Джареду нравится простая красота Ло.
Он наклоняется и поочередно медленно целует ее в уголки губ. Легкий аромат выпитого вина витает в воздухе. Пальцы скользят по мягким прядям. Все будто бы вернулось к тому, что было раньше. Словно это обещание позволить Лоурен делать все, что она хочет до рассвета, равносильно временной индульгенции на все его грехи. А за окном длинная черта горизонта, будто в насмешку, становится ярко-розовой, словно свежее распустивший бутон.
Пальцы Рассела выпутываются из волос, он кладет ладони на ее грудь и мягко надавливает, заставляя Лоурен отклоняться до тех пор, пока ее спина не коснается пола. Джаред ухмыляется в очередной раз поражаясь необычайной гибкости тонкого тела Ло. Все это годы упорных тренировок, ведь она почти безумна в своем стремлении к идеальному телу. Отчасти, и Джаред вдохновился на постоянные физические упражнения из-за жены, хотя он всегда очень придирчиво относился к собственному телу. В отличие от брата, который однажды позволил себе отрастить небольшой живот. Впрочем, уход Рассела-младшего из группы благотворно повлиял на физическую форму Шона. Тот снова занялся собой, чтобы не отставать от Джареда и иметь возможность с гордостью оголяться на сцене.
Рассел тянет полупрозрачный, тонкий топ Лоурен за края, снимая его с жены и откидывая в сторону. Ему не нужно разрешения на все, что будет происходить дальше, потому что он видит и знает, чего на самом деле хочет Ло. Она хочет растворится в нем, почувствовав, как их жилистые тела переплетаются друг с другом, как их дыхание смешивается, а стоны пронзают предрассветную тишину. Он наклоняется к ней резко и без предупреждения, будто коршун в своем смертоносном полете, и проводит языком по шее, ощущая едва солоноватый вкус кожи. Рука медленно скользит вниз по животу, дразня своей неспешностью.
«У нас есть еще минут сорок до наступления рассвета, и я точно знаю, чего ты хочешь», - мысленно произносит Джаред.

+1

40

Код:
<!--HTML--><iframe frameborder="0" style="border:none;width:350px;height:75px;" width="350" height="75" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/21779438/5408798/black/"></iframe>

Его прикосновения, они будоражили, пробуждали в ней всю ее чувственность, от которой она приятно задыхалась, медленно выдыхая горячий воздух, путаясь в нитях возбуждения, что наполняли оплетая все внутри. Одно сплошное ощущение, никаких мыслей, чтобы испортить момент, никаких воспоминаний, лишь момент, лишь огонь, лишь то, что было сейчас. Слишком долго они шли к этому последние дни. Слишком болезненно было понимать, что последняя их связь была столь унизительна для нее, и столь разрушительна для них...
Нет...
Она не собиралась вспоминать это, пусть это будет вырванной страничкой из их истории, хоть следы оторванного листа останутся в этой книге навсегда, как напоминание... Хотя, у них достаточно таких следов, только где-то пости незаметны эти следы отрыва, этот же слишком неаккуратный и заметный. Ну и ладно, ведь дальше будут другие страницы, красочные, что не заставят смотреть назад...Будут?
Лоурен хотела верить в это, искренне и с со всей отдачей, как всегда, чтобы не зацикливаться, чтобы отпускать, чтобы жить, чтобы дышать.
- Ты лучше меня, - его слова, они приятно растеклись по ее расстававшемуся сознанию, хоть и отдавали горечью, она понимала, что это правда, и лишь опустила глаза, прикусив нижнюю губу. Каждый добивался всего так, как имел, как позволяла совесть, и пусть так, ведь эти методы привели их к тому, что она встретились, что вместе.
Всё равно...
Ты мой...

Поцелуй, столь чувственный, способный сказать куда больше, чем ее слова, отражающий всё ее отчаяние, всю ее нужду, желание и страхи. Пальцы мягко сжимали его лицо, губы мягко обхватывали его, зубы дерзко, мимолетно подхватили его язык, и вновь нежность, что так желала перелиться в него, наполнить его.
Знал?
Конечно знал...
Как и я...

Они с самого начала не строили иллюзий, и от этого все казалось куда честнее, куда интригующе, и искренней. Чёрт, казалось бы, это была идеальная история любви, но история не закончилась свадьбой, она продолжалась, показывая все стороны подобных отношений, когда плохой парень всё же завоёвывал отличницу. Вот она жизнь, во всех ее красках, всех ее проявлениях, прекрасная не смотря ни на что, ибо Лоурен верила, всегда верила, всегда пыталась. Потому что любила.
Руки на ее плечах, и Джаред приподнялся возвышаясь, заглядывая в ее глаза, в темных омутах которых отразилась вся ее покорность, вся теплота к нему, всё ожидание, которое сжимало горло, раскатываясь по всему телу, будто знакомая мелодия из детства, что будоражит, вызывая слезы, заставляя переполняться чувствами через край, и от которой трясуться пальца на руках, и что невозможно удержать. Понимал ли он на самом деле то, как глубоко впитался в ее кожу, в ее душу, в ее жизнь?
Он знает...
Она чувствует его руку в волосах, и вновь шумно выдыхает, безропотно следя за его взглядом, не чувствуя биения своего сердце, замирая, лишь плотный узел ниже живота, и ниже влага, что слишком красноречиво говорила о ее состоянии, стоило лишь прикоснуться, чтобы убедиться в этом.
Его худое тело, острые плечи, и ледяной взгляд, опасный, властный полный вожделения, что изучал, приковывая, способный уничтожить. Острые скулы к которым хотелось прикасаться, проводя большим пальцем по щетине, видеть улыбку на его лице. От эмоций ей хотелось плакать. Так глупо. Так ранима...
Пальцы мягко скользили по его плечам. Так медленно. Так долго. Издевательство, что лишь сильнее бьет по спине, заставляя болезненно сжиматься мышцам ее лона. Неимоверно жарко, но приятно быть в этой власти ее персонального садиста, демона, искусителя, вампира, что гипнотизировал ее.
Лоурен смотрела на него, скользя по его чертам затуманенным взглядом, замечая мелкие морщинку в уголках глаз, и отмечая, что ему они идут, он все равно выглядит моложе своих лет. Особенность братьев Расселов...
Рука ложиться на ее грудь, и он управляет ей, заставляя ее прогнуться, опускаясь на пол, позволяя волосам оказаться на пушистом ковре, позволяя ощутить спиной и ворс и поверхность скатерти, наблюдать за тем, как он нависает над ней. Млеть от этих чувств.
Топ, податливо цепляется за его пальцы и соскальзывает с ее тела, оказываясь в стороне. Улыбка тенью скользнула на ее губах, задерживаясь, и растворяясь в округлившихся от выдоха губах, от того, как его язык скользнул по ее шеи.
Медленно, слишком медленно его рука опускается по ее животу, и нетерпение заставляет ее прогнуться и недовольно вобрать носом воздух. Ее ладони нырнули под подмышечную ямку охватывая его плечи сзади, и скользя ногтями по спине, притягивая его ближе, она приподняла колени, удобнее ставя ноги, желая охватить ими его за талию.
Невыносимо...
Ощущение возбуждения между ног всё ярче. Так пошло.
Задыхаюсь... Люблю... Хочу...
Она подалась вперед, непослушно, ловя его губы, она нуждалась в этом поцелуи, что срывал остатки чертовой осознанность.
- ты мой, чтобы ты там не напридумывал, - почти злобно прошептала Лоурен, на миг разрывая влажный поцелуй.

+1

41

Джаред отлично изучил свою жену. Еще до того, как судорожный вздох срывается с ее губ, он уже знает, какую реакцию вызовет то или иное движение. Ему нравится дразнить, действуя нарочито медленно, заставляя Лоурен захлебываться в водовороте страсти. В эту игру они всегда играют с женой на его территории. Ей не нужно ничего говорить, все читается во взгляде полу прикрытых глаз. Возьми меня. Каждая моя клеточка в твоем распоряжении, - вот, что видит сейчас перед собой Рассел. Прошлое и обиды отступает под напором инстинктов, желания обладать и растворяться друг в друге. Страхи становятся вторичными и далекими. Им нет места среди тех чувств, которые обуревают обоих Расселов. Наверное, если бы они могли заниматься сексом круглосуточно и без остановки, то в их семье царила бы идиллия.
Джаред чувствует, как острые ногти благоверной впиваются ему в спину. Лоурен проводит ими по бледной коже, оставляя длинные красные линии. Нетерпеливая. Ей хочется большего, но Рассел не планирует выигрывать эту партию слишком быстро. Ему хочется оставить очередной глубокий след в душе Йерсель, напомнив, чего она может лишиться, приняв неверное решение. Очередная ловушка, так бережно расставленная Джаредом, осталось лишь нажать на особый рычаг, чтобы она захлопнулась.
Рука скользит вниз, и Рассел проводит ладонью по лобку, пальцами едва касаясь клитора. Даже сквозь ткань, мужчина способен ощутить притягательную влагу. «Как долго ты терпела, милая?» - возбуждающая мысль вспыхивает в сознании. Чувство власти сплетается с желанием обладать, создавая слишком яркий коктейль, и Рассел подается вперед, и одновременно с этим Лоурен выгибается ему навстречу, находя его губы своими. Пальцы нащупывают маленький позвонки на ее шее, и он проводит по ним, одновременно с этим с жаром отвечая на поцелуй. Другая рука так же становится более настойчивой, с напором лаская клитор, скрытый тонкой тканью шорт.
Со стороны, кажется, что Джареду достаточно легко удается балансировать для того, чтобы не утонуть в волнах страстного безумия, но на самом деле это не так. Ему хочется сорвать остатки одежды с жены, и резким толчком проникнуть в жаркие глубины ее тела. Но он знает, что чем дольше оттягивает момент их соития, тем ярче будут эмоции и ощущения.
Лоурен неожиданно прерывает поцелуй, чтобы произнести слова, означающие ее полную капитуляцию:
- Ты мой, чтобы ты там не напридумывал.
- Нет, милая, это ты моя, - не задумываясь отвечает Рассел и касается губами нежной кожи на шее жены. Да, в этот момент, она действительно всецело принадлежит ему. Принадлежит, как львица прайда принадлежит вожаку. Потому что в нем есть сила и мощь. Он может защитить ее и готов перегрызть глотку любому, кто попытается им помешать.
Поцелуи спускаются ниже, и губы Рассела обхватывают темный сосок. Ладонь перемещается на горло, надавливая, заставляя Ло снова принять горизонтальное положение. В этой игре роль ведущего почти всегда отводится Расселу, и лишь иногда он позволяет Йерсель вкусить немного власти. Язык оставляет на груди влажный след, но Джаред не задерживается на одном месте надолго. То, что его действительно интересует находиться гораздо ниже.
На мгновение Рассел впускает в свое сознание мысль о том, что там, куда он так сейчас стремится, возможно уже зреет маленькая жизнь. Он останавливается, чувствуя, как возбуждение отступает, будто волна во время отлива. Но одного взгляда на раскрасневшееся лицо жены хватает для того, чтобы Джаред продолжил начатое. 
Он убирает ладонь и целует Лоурен, сквозь ткань ощущая легкий запах ее смазки. Инстинкты снова берут свое. Рука медленно соскальзывает с горла, и пальцы касаются соска, который все еще слегка влажный после поцелуя. Хотя Джаред прекрасно понимает, чего именно хочет жена, он не спешит удовлетворять ее желания, поэтому его губы перемещаются к бедрам. Он целует и мягко проводит языком по внутренней стороне, прислушиваясь к реакции ее тела. 
- Скажи, что готова ради меня на все, - требовательно произносит Рассел, прерывая свои ласки и заглядывая в глаза Лоурен. Ее взгляд слегка затуманен, как и его. Но ему необходимо услышать от нее сейчас эту фразу, чтобы позволить себе расслабиться и раствориться в ощущениях. Пусть, потом произнесенные слова сотрутся из ее памяти, как сказанные в порыве страстного бреда.
- Потому что я готов ради тебя на многое, - выдыхает Джаред, властно проводя ладонью по бедру жены. «Не заставляй меня выбирать. Не заставляй меня делать то, о чем ты сама будешь жалеть».

+1

42

Wenn die Sehnsucht nicht weichen will
Sollst du meine Stimme hör'n?
Jeden Abend komm' ich zu dir
Bin ich dir auch noch so fern
So still die See, so still mein Herz
Hör ich von weitem deine Lieder

Капля за каплей, она наполнялась этим всепоглощающим чувством, что приятно изводило, что вилось под кожей, опускаясь к низу, накатывая жадной необходимостью. Продрогшая от чувств, задыхаясь от желания, Лоурен утопала, слепо следуя за ним, секунды и мгновения будто лишались собственных углов, мягко стекали в вечность, медленно ниспадая с кожи некой томной дымкой.
Дыхание супруга, скользящее по ее телу, и ее дрожь, что так отчетливо, что так красноречиво демонстрировала все ее помыслы, все желания, что роились бессознательно в голове, вспыхивая и исчезая.
Коснись...
Дотронься...
Ещё...
Пожалуйста...
Вот так...

Джаред знает ее мысли, знает ее тело, знает то, что надо сделать, чтобы ее раздумья, страхи отступили, чтобы она потеряла над собой контроль, чтобы вновь быть победителем в заведомо проигранном женой сражении. Она любила проигрывать, распаляя мужа, но сегодня все вышло слишком странно, но от этого ожидания лишь сильнее стягивало все нервы, связывая их в узлы, и давило, изнывало.
Пальцы были готовы сжимать воздух, впиваясь в собственную кожу, чтобы унять мандраж, что нарастал с каждым прикосновением, с каждым его выдохом, движением, прикосновением кожи к коже.
Нестерпимо...
Долго...
Очень-очень долго...
Ещё!..

Его пальцы на ее клиторе, так легко, дразняще и неспешно, но вспышка, неконтролируемая, резкая и яркая, букет из нервных импульсов, что разрядом вдарил в голову проходя по спине, заставляя выгибаться, содрогаться, от подобных прикосновений, коих требовало ее тело. Его пальцы, его руки...
Пальцы длинные, красивые и ловкие, любимые, что слишком часто обнимали тех, кто служил лишь украшением, что так притягательно скользили по струнам гитары или касались клавиш фортепьяно. Ее личный фетиш, ее особенный наркотик...
Глаза приятно застилало, и бедра подались вперед, призывно, непроизвольно, следуя инстинктам, требуя его. Но нет... Ведь все не будет быстро?
Ты же чувствуешь, как я теку...
Сколько раз она может произносить своё признание, что любит. Чёрт, а ведь она так не любит это слово, оно слишком приторно и сладко, столь обесцвечено людьми, что потеряло смысл, силу, но при этом все же лишь оно может описать все. Оно разрывает, и при этом столь избито..
Я люблю...
Я доверяю...
Я в тебя верю...
Не перестану верить...
...в нас...

Его слова, его поцелуй на ее шеи.
Она всецело была его, и в этом не было сомнения, и чтобы не случилось так и будет. Вопреки. Всегда...
Звучит избито, будто строчки из сопливого романа, только вот в романах всё заканчивается свадьбой или примирением, и финал, неизвестность, вера в лучшее.
А у них? У жизни есть один конец - и это смерть, а что будет между неизвестно, но пока сюжет был явно на любителей.
Плевать.
Поцелуи, оставляя влажный след, распаляли, тело выгибалось требуя истомы, требуя всей остроты ощущений, наполненности, спасительной разрядки, сбивающий накал. Лоурен ощущает его руку на своём горле, медленно опускаясь, послушно подчиняясь властному жесту, изнемогая от промедлений, и готовая скулить от бьющего в голову восторга.
Пальцы, цепляются за ворс ковра, впиваясь в многострадальную ткань, сжимая ее с силой, концентрируясь на своих ощущениях, шумно выдыхая со стоном.
Прикосновение его губ через тонкую ткань дурманят, но нет, опять все слишком долго, изощренно. Ей хочется почувствовать его внутри, обхватить его член своим нутром, услышать его приглушенный выдох...
Пальцы на ее груди, соски так ярко реагируют на тепло его пальцев.
Невыносимо!
Боже!
Teufel!
Dich liebe ich...

Его движения, его прикосновения, в которых мысли путаются и... Его слова... он все еще все держит под контролем...
Verdammte Scheisse, Jared! - почти жалобно простонала Лоурен, чувствуя, как нотки расслабленности растворялись, и шумно выдохнула, - Halt die Fotze! Bitte...
Вновь вздох:
- Ты же знаешь, что на многое...
Только не сейчас...
Пожалуйста...

Она приподнялась ловя его взгляд, всматриваясь, выжидая.
Как будто я не знаю, зачем ты это делаешь...

+1

43

Джаред никогда не делает ничего просто так. Во всех его словах и действиях есть двойное дно. И Лоурен знает это, потому что она умная девочка. Потому что они достаточно долго вместе, чтобы она тоже могла предсказывать его следующий шаг. И их игра медленно превращается в элегантный танец, где каждый то и дело пытается стать ведущим.
Рассел предельно четок в своих желаниях. Ему нужно, чтобы Ло произнесла одну единственную фразу. Несколько слов, способных сломать баррикаду, возведенную между ними за эти сутки. Это чистая провокация, простая и банальная. Джаред даже не удосуживается превратить ее во что-то более изощренное.
Сначала Йерсель отвечает ему на немецком. Несмотря на то, что его жена немка, музыкант может произнести на этом языке всего пару фраз. Одна из которых затертая до дыр «я тебя люблю». Понимает он чуть больше, но все равно слова, произнесенные Ло на выдохе и нечетко, являются для него лишь набором ничего незначащих звуков.
- Говори, пожалуйста, по-английски, милая, - с нажимом произносит Джаред, прикусывая кожу на бедре жены.
Она делает вдох, словно собирается с головой уйти под воду и произносит:
- Ты же знаешь, что на многое...
Рассел останавливается, просто замирает, глядя на жену. Она прекрасно знает, что такой ответ его не удовлетворит. Он не любит полутона и недосказанность. Если она хочет быть с ним, то должна отдаваться ему полностью, особенно в такие моменты. Ему необходимо ощущать свою неоспоримую силу. Чувствовать вседозволенность и самостоятельно устанавливать границы.
Джаред не тот человек, которого можно запереть в клетке и диктовать ему свои условия. Те, кто пытались утрамбовать его в какой-то стандарт, даже в музыке, очень быстро шли нахер. Свобода для Рассела навсегда останется самой важной составляющей жизни.
- Всего лишь на многое? – медленно произносит Джаред, едва касаясь подушечками пальцев кожи Ло. – Я хочу, чтобы ты принадлежала мне полностью. Ты же доверяешь мне, дорогая?
Его пальцы заползают под ткань шорт, и он прикасается к горячему лону жены. Влага сочится из нее, и Джареду хочется проникнуть глубже, стать с ней единым целым. Но ему мешает мысль, которая бьется где-то в самой глубине сознания. Ему только кажется, что он отпустил ситуацию, но сейчас Рассел чувствует острую необходимость получить ответ, закрыв свой Гештальт.
Как только Лоурен выгибается навстречу его ласкам, Рассел убирает пальцы. Как долго она сможет сопротивляться его власти? Он медленно стягивает с Лоурен шорты, ткань скользит по коже, едва задевая клитор. Джаред показательно проводит языком по своим пальцам, а затем касается ими ее лобка, вырисовывая замысловатые узоры.
Рассел чувствует напряжение в штанах, и его мысли крутятся вокруг одно и того же, а мысли в голове рисуют возбуждающие картины недалекого будущего. Только в этот раз все будет иначе. Сейчас их близость не должна быть похожа на манифест непокорности.
- Просто скажи, что ты всецело моя, и тогда я смогу обладать тобой. Ты же хочешь, чтобы я вошел в тебя? Не отрицай! - зрачки Джареда настолько увеличены, что почти затопили всю радужку. Отчасти это от отсутствия яркого источника света, но больше всего от возбуждения. Сдерживаться чертовски нелегко. И будь он сейчас двадцатилетним мальчишкой, то пренебрег бы всеми условностями и накинулся на Лоурен со всей жадностью молодой страсти. Но со временем он научился сдерживать внутренний огонь, контролируя и направляя пламя для того, чтобы использоваться секс, как манипуляцию.
Несмотря на дикое возбуждение, Джаред в любой момент мог прервать их игру, и, оставив жену изнемогать, удалиться в другую комнату или в ванную, чтобы механически сбросить напряжение. Он останется разочарованным, но снова будет считать себя победителем.
Рассел склоняется над Лоурен, вдыхая аромат ее возбуждения. Притяжение становится еще сильнее, будто стоишь на краю обрыва и смотришь вниз. Темная бездна манит тебя, и обещает незабываемые ощущения, стоит сделать лишь один шаг… Но Джаред остается стоять на краю, позволяя Лоурен сделать выбор за него. В этот момент его извращенная любовь в очередной раз вонзается в них обоих обоюдоострым клинком. Он знает, что причиняет своим требованием Лоурен боль, но Рассел не умеет иначе. «Ты же всегда знала, какой я на самом деле, любовь моя».

+1

44

Омут, такой глубокий, кажущийся таким бездонным, такой опасный, такой затягивающий и такой завораживающий и манящий, такой желанный. Он дурманил, нещадно затягивая, лишая рассудка, сло́ва, сознания, потопляя медленно, нежностью скользя по коже и не оставляя шансов на спасение, которого и не хотелось.
Лоурен терялась, выпадая из собственного панциря, что удерживал ее хотя бы в шаткой позиции защиты, что столь тщательно она путалась удержать...
Трещина... Осколок... И опаляющая злоба за его слова, за его проверки, за его чертовые игры, что раскалёнными иглами вонзалась в тело, что вожделело, изнывало от желания, от эмоций, от стянутых узлов из ее нервов, что взвинчивали состояние до предела, когда ясность затиралась, когда напряжение стекало неконтролируемыми солеными каплями из глаз. Пытка, сладостная и мучительная...
Она была груба в своих эмоциях, в своей злобе за его приказы, предпочитая сквернословить при супруге лишь на родном языке, веря в то, что он не понимает ее слов, и от этого чувствуя свою свободу, что лишь сильнее возбуждала, подкатывала к ее затылку приятным холодком.
Невозможно.
Злоба, возбуждение и нежность - дикий коктейль подобный Молотову, разливающийся по венам и противоречивый на вкус, что хочется распробовать и изучить, пусть он и знаком, но раз за разом смаковать сей странный привкус столь занятно. Иррационализм, что бил в сознание и требовал Йерсель ответить ироничной фразой, что желала слететь с ее языка, неприятно сдавливал, желая проявиться, но рассудок, он был на стороне эмоций, логика ему была не важна...
Ее ответ его не устроил, он не услышал то, чего хотел, и это отразилось в его взгляде, в его тоне, будто звоном отдаваясь по пространству.
Знаю...
Ее непокорность, протест в мелочах и капитуляция. Так будет, так ей нравится, так им необходимо, вечный привкус горечи и боли, что заставляет чувствовать столь ярко, не позволяя меркнуть краскам окружающим их жизнь. Все оттенки, от похоти и нежности, до ненависти и надрыва, что бешенным контрастом подрывали их реальность, заставляя творческие души действовать, круговорот безумие и нестабильности, подвоха. Его сомнения, ее надежда...
Он думает, что все в его руках, и это истинная правда, так и есть, потому что ей это нравится, потому что ее сознание столь требовательно к этой власти, к этой чувственности, к этим искренним ощущениям. Он заставлял ее все ощущать, не позволяя притворяться, не позволяя быть в привычном образе, вскрывая ее суть. Она старалась сделать тоже, прорываясь, впитываясь в его кожу.
Необходимые лекарства. Хлорка, что сжигает.
Ты же доверяешь мне, дорогая?
Конечно... - выдох, что вынимает слова из сознания, заставляя выгибаться, сильнее сминать пальцами ворс пушистого ковра, и чувствовать сколь тяжелеет сердце, отбивая ускоренный ритм, отдающий в кончиках пальцев. Напряжение до судорог. Промедления становятся болезненными.
Кажется одно прикосновение и она уже будет готова кончить, не способная удержать весь накал эмоций, что с самой вечеринки нарастал не имея должного выхода.
Ткань стянута с ее тела. Она обнажена не только духом. Вся как на ладони перед ним. Изнывающая. Истекающая. Он это чувствует и его это заводит.
От его фраз, от вопросов, от голоса, что звучит так близко, сознание сильней туманится, рот наполняется слюной и страх остаться неудовлетворенной граничит с дерзостью внутри. Игра на его поле, это ясно, по правилам, что он меняет под себя.
Значат ли сейчас ее ответы что-то?Вопрос столь спорный, столь опасный, и трудно быть объективной и разумной, когда все мысли сосредоточены на ощущениях, когда до ее клитора и налитых кровью нежных мест доноситься его дыхание, когда ее нутро сжимается, когда животные инстинкты, похоть столь остры.
Блядский, Джаред....
- А ты не чувствуешь? - как трудно говорить, когда от неровного дыхание горло пересохло, когда сопротивление внутри достигает апогея, По - моему красноречиво...
Дерзость, сквозь безропотность. Противоречия, что вечно следуют за ней, что составляют ее жизнь, что стали ее жизнью, в которой она проживает.
- Твоя! Полностью и без остатка...
Так больно... Так приятно...
Вновь напряжение, и прикрытые глаза, из которых столь предательски скатились слёзы, желая остудить накал внутри, желая чтобы излишки чувств вытекли наружу, позволяя не сойти с ума, позволяя сбавить напряжение.
Чувствуешь ли ты хоть немного тоже самое?...
- Я дышу тобой...

+1

45

Шаг за шагом Джаред подбирается к тому, что волнует его больше всего: безраздельная и полная любовь Лоурен. Она нужна ему больше, чем доза самому опустившемуся наркоману. А еще Джареду нужны слова. Он должен видеть, как губы жены двигаются, произнося то, что он хочет услышать.
Мать никогда не говорила, что любит его. Она всегда лишь просила быть благодарным за то, что она кормит такого бездарного нахлебника, как Джаред. Она давала им с Шоном необходимый минимум: еду и одежду, - но они оба были лишены родительской любви. В них постоянно искали изъяны, будто Шон и Джаред были не детьми, а произведенными на конвейере, игрушками. Особенности характера и того факта, что он был старшим, позволили Шону заблокировать свою потребность в родительской любви. В какой-то момент он просто перестал в ней остро нуждаться, даря и получая эту любовь от младшего брата и друзей. Но Джаред слишком сильно страдал, ощущая себя рыбой, выброшенной на берег в нескольких метрах от спасительного океана. И вот эта потребность перешла с ним во взрослую жизнь, сделав мужчину эгоистичным и требовательным.
До того момента, как он встретил Лоурен никто не мог дать ему то, что он хотел. Никто не готов был отдавать ему всего себя, поэтому люди оставались для Рассела однодневками. И только Лоурен Леманн заполнила пустую чашу его любви. Какое-то время Джареду было этого достаточно, но потом он захотел еще. С каждым днем его потребности растут все больше, а требования становятся жестче.
Если бы Рассел остановился и задумался, он бы понял: его страх беременности Ло связан с тем, что ему придется с кем-то еще делить безграничную любовь женщины. И ему нужно подтверждение, что, если ей придется выбирать между ним и кем-то другим, пусть даже их собственным ребенком, она выберет Джареда. Глупо. Эгоистично. Жестоко. Но это мир Джареда Рассела. И это его правила.
Остается еще один немаловажный вопрос. Любит он саму Лоурен или любовь, которую она способна ему подарить? Будет ли она нужна ему, когда запас ее сил иссякнет? Когда он выпьет ее любовь до последней капли? Джаред не думает об этом, подобно тому, как люди обычно не заботятся о роднике, пока тот дает им воду.
В конечном итоге, нужные ему слова срываются с губ жены. Хотя она пыталась сопротивляться, белый флаг опять вывешен с ее стороны. Улыбка победителя в очередной раз появляется на губах Джареда. Сколько раз ему нужно одержать победу, чтобы этот бег по кругу, наконец, закончился?
- Я хочу всегда быть твоим воздухом, - достаточно громко шепчет Джаред, и горячее дыхание скользит по клитору Лоурен. «Только я», - мысленно добавляет Джаред, касаясь губами слегка набухшей от возбуждения плоти. Он закрывает глаза, и ощутимо проводит языком по клитору, руками раздвигая ноги Лоурен в разные стороны. Особый поцелуй, который дарит им обоим незабываемые ощущения. Ему нравится чувствовать, как жена подается навстречу ласке. Ему стоит нечеловеческих усилий, чтобы сдерживать себя, и не взять Ло прямо сейчас, грубо проникнув в нее. Но ему хочется, чтобы она получила весь спектр ощущений. Почувствовала каждую грань похотливого удовольствия. Возможно, подобное поведение показывает истинное отношение Джареда к Лоурен. В такие моменты свое собственное удовольствие, он ставит ниже, чем ее. Но вот другие поступки зачастую противоречат этой теории. Вне страсти, в которой Рассел чувствует себя свободно, его поведение далеко от идеального. Но Джаред воспринимает это все, как игру, призванную постоянно подогревать их чувства. Хотя ревность жены раздражается музыканта, где-то в глубине души он ощущает гребанное удовлетворение. Только вот вчера игра вышла из-под контроля, превратив эротические заигрывания в жуткий кошмар. Джареду все еще хочется вернуть все обратно. Почувствовать, что для них с Лоурен ничего не изменилось. И он отказывается понимать, что это в любом случае уже невозможно.
Продолжая грубо ласкать Ло языком, он тянется рукой вверх, находя пальцами влажные губы жены и проводя по ним. Он проникает ей в рот, заставляя облизать пальцы, а затем снова спускается вниз, чтобы смешать влагу из ее рта со смазкой, и грубо проталкивается внутрь. Он ощущает горячее и влажное нутро. Все его тело горит, будто он подхватил лихорадку, а мысли подчинены лишь одному желанию. Но Джаред все еще способен сдерживаться, и даже получать мазахисткое удовольствие от этого.

+1

46

Напряжение, подобное току, приятно отдавалось в теле. Она текла, она уже не сдерживала эту продирающую дрожь, нехотя замечая, как светлеет за окном. Время... Хотя, думать о гребанном рассвете было невозможно, чувствуя прикосновения мужчины на своем теле.
Медленно, мучительно, невыносимо сладко ощущения прокатывались по телу волна за волной, подминая сознание и спутывая остатки самообладания, что еще несколько мгновений назад не позволяло столь пошлым стонам вырываться из ее груди, пыталось контролировать. Йерсель изнемогала от одного давления его тела, от его взгляда, от его шёпота, от духоты и специфического запаха в воздухе, от этой близости размеренной, подобной пытке, и его контроля над ней.
Проиграть ему, её победа. Он это знает.
Но нет побед без боя... Может это только мысли утешения для Лоурен, старающийся забыть все ту боль, всю стыдливость их прошлого контакта... Самовнушение от слабости или зависимости?
От искренности...
Анализировать бесполезно, когда мозг одурманен, когда разум сдаёт позиции и кажется, что каждая фраза будет звучать, как в бреду.
Она любила секс.
Нет, не так...
Она любила секс с Джаредом, понимая, что все, что было у нее раньше было лишь частью некой обязаловки для удовлетворения партнёра не раскрывающего всего, что может она ощутить, всего что может быть между людьми, всех переливов, единения, как бы глупо это не звучало...
Лоурен любила чувствовать его внутри, изгибаться под его прикосновениями, с горечью осознавая, что недотягивает до его опыта, что ограничена из-за своих взглядов и комплексом в том, чтобы он мог получить всё чего ему хотелось, хотя мог ли Джаред чего-то не получить? Лоурен не умела балансировать в сексе, умея либо принимать ласки, концентрируясь на своих ощущениях, впитывая их, теряясь в них, чтобы путаться в тягучих эмоциях, что застилали, чтобы чувствовать, либо она могла лишь доставлять удовольствие, думая о муже, о его ощущениях, включая синдром отличницы, и пытаясь не облажаться, забывая о собственных ощущениях, поэтому ей было проще всегда становясь ведомой под его движениями, указаниями и действиями, чтобы не сплоховать, чтобы постараться показать ему всю силу своих чувств, чтобы содрогаться от его реакции. Именно с Джаредом она чувствовала себя желанной, особенной, избавляясь от собственных блоков и ее сомнений, он раскрывал ее, заставляя переступать через ее страхи, через стеснение, заставлял ее испытывать удовольствие, чувствовать.
Он действительно стал для нее всем...
- Я хочу всегда быть твоим воздухом...
Его шёпот и агония накрывает ее разум, прикосновения его губ и остатки сознания растворились, и стон, резкий вырвался, заставляя податься вперед, выгибаясь. Она послушно развела ноги, чувствуя его язык между ее ног, чувствуя резкую пульсация клитора, чувствовала, сколь призывно стало сжиматься ее лоно в монотонном нетерпении.
Зубы с силой прикусили губы, заставляя их припухнуть. Каждое прикосновение, каждое движение отдает в голове, наполняя, пропитывая, накаляя. Закрытые глаза, не позволяли видеть то, как поднималось солнце, не отвлекали от возможности прочувствовать каждый оттенок похоти и страсти. Слишком много эмоций, что наполняли, что распирали, что стремились излиться наружу, желая получить выход, но они лишь сгущались, напрягая мышцы, что сводило от чувственности, от необходимости в нем.
Слюна, она наполняет рот, ее неудобно сглатывать, это отвлекает от приятной круговерти в голове, что цепляет каждый нервный узел, заставляя хлестко импульсам проходить по нервам, заставляя поджиматься, напрягаться, чтобы чувствовать ярче.
Его пальцы касаются ее губ, проникают в рот, и Лоурен обхватывает их губами, скользит по ним языком обмазывая их обильной слюной.
Пошло. Низ живота сводит сильнее и возбуждение новой волной прокатывает.
Его пальцы. Ее фетиш. Ее полная капитуляция. Шумно втягивая воздух сквозь зубы, Лоурен обхватила пальцами запястье супруга, будто удерживаясь, с силою сжимая, не контролируя движения, следуя по наитию.
Пальцы проникают внутрь, скользя по коже, и мышцы судорожно обхватили их. Боль у входа внутрь. Видно прошлый акт оставил след повредив нежную кожу, что еще не восстановилась. Боль ощутимая, ярка, саднящая, острая и до безумия приятная, смешанная с удовольствием, и она будет ярче, когда его член войдет в нее, пусть потом и будет хуже, но это лишь усилит удовольствие. Остро, резко, до безумия изводяще. Мазохистически приятно.
- Пожалуйста, я хочу... Пожалуйста, это невыносимо... Bitte... Gott! Ich Liebe dich!
Голос осипший, и  напряжение слишком невыносимое, что ногти сильнее впиваются и в ворс и в его запястье.
- Bitte...

+1

47

Each step I left behind
Each road you know is mine
Walking on the line ten stories high
Say you'll still be by my side.

Секс – это его территория, его безграничная власть над женой. Только в постели, он может по-настоящему почувствовать, что Лоурен принадлежит ему. И он упивается этой властью.
Джаред уже при первой встречи почувствовал притяжение к Лоурен. Первое время его забавляло, что девушка борется со своими желаниями, хотя они были очевидны для них обоих. А затем пришла злость и жажда, во что бы то ни стало, сделать ее своей. Долгие месяцы Рассел искал к девушке подход, но она казалась неприступной, как крепость рыцарей Мальты. Он и сам не заметил, как игра стала приносить ему особое удовольствие. А каждый ее отказ, лишь сильнее распалял. Джаред думал, что успокоится, когда получит желаемое, а Лоурен станет для него очередной, но неожиданно упрямая немка стала единственной. Вопреки ожиданиям музыканта после первого раза ему лишь сильнее захотелось ее заполучить, подчинив своей власти. Сейчас он смотрит на нее, окунаясь в воспоминания, скользит взглядом по изгибам тела. Прошло почти пять лет, но эта игра так и не смогла ему надоесть.
Внутри Лоурен жарко и тесно. Его движения сначала нарочито медленные, и лишь губы продолжают нагнетать напряжение, а язык умело скользит по клитору.
Каждая девушка похожа на музыкальный инструмент. Кто-то, как скрипка: нужна долгая настройка и плавные движения, а, если рука хоть на секунду дрогнет, то мелодия скатится в фальшь. Другие похожи на гитару: стоит лишь слегка подкрутить колки, а потом делать что угодно, в зависимости от того, какую музыку хочешь получить.
Лоурен похожа на свой любимый инструмент – фортепьяно. Гладкая кожа, прекрасные изгибы. Способна воспроизвести любую мелодию, все зависит лишь от музыканта.
Чем глубже проникает Рассел, тем сильнее ощущает влагу, стекающую по пальцам. Слишком горячо. Слишком пошло. Он слегка прикусывает клитор и тут же грубо проводит по нему языком.
Вместе со стонами с губ Лоурен срываются слова. Английский вперемешку с немецким. Джареду никогда особо не нравился родной язык жены. Но Ло говорит на нем как-то по-особенному. А в такие моменты речь нечеткая, с волнующим придыханием, и ее немецкий вдвойне его возбуждает.
- Милая, я не понимаю по-немецки, - издевательски произносит Джаред. Конечно, такие простые слова, как «пожалуйста» Рассел успел выучить.
- Ты хочешь, чтобы я остановился? – мужчина поднимает голову, и медленно вынимает пальцы. Он чувствует, что тело Лоурен напрягается, и, когда лишь первые фаланги остаются внутри, задает очередной вопрос:
- Или ускорился?
Движения становятся более резкими и грубыми. Он упирается большим пальцем в клитор, скользя внутри и наблюдая за ее реакцией. Его родители назвали бы это извращением. Для них все, что отклоняется от миссионерской позы уже мерзко и безбожно. Зато надираться до синих чертей в порядке нормы. И будто назло Джаред все еще делает все, что противоречит убеждением семьи Блэк.
Однажды, Рассел участвовал в фетиш-вечеринке, которая скорее напоминала изящную групповуху. Известность тогда только ударила ему в голосу, открываю дорогу к невиданным доселе возможностям. Он звал с собой брата, но тот сказал, что подобное не для него и заперся дома, чтобы написать еще парочку новых песен. Джаред выпил тогда достаточно для того, чтобы запомнить лишь отдельные фрагменты вечера. Кажется, ему одновременно отсосывали блондинка и брюнетка. А потом он трахал первую, а вторую имел другой мужик, пока девушки горячо целовались друг с другом. Каким-то образом, их умудрились заснять не в самых приличных ракурсах, и материал попал в сеть. Сначала Джаред был зол, а потом ощутил извращенное удовольствие от того, что его родители и их знакомые могут это увидеть. Пусть знают, что он полностью свободен от оков и предрассудков.
Несмотря на свое богатство и популярность, только с Лоурен он по настоящему ощущает себя королем этого мира. Мужчина убирает руку, и поднимается к губам жены. Он проводит языком по ее рту и целует, прижимаясь к телу.
- Покажи мне, чего именно ты хочешь, любовь моя, - произносит он, глядя прямо в глаза. – У тебя есть еще несколько минут.
Беспощадное солнце показывается над горизонтом. Яркий диск обрамлен розоватой дымкой. Их игра скоро закончится лишь для того, чтобы началась другая. «Только до рассвета, милая».

+1

48

Знала ли она тогда, что все приведет ее к этому моменту, тогда, когда не восприняла его серьезно, когда отмахивалась, не желая быть "очередной", когда не хотела заводить отношений, после скандала с Тайлером, когда верила, что больше не уступит, когда не видела перспективы, не замечая, как попала в мышеловку, что захлопнулась столь резко и внезапно, что Йерсель даже не поняла этого... Нет, она не знала, и не поверила бы, что сможет отдаться так, без остатка, что сможет чувствовать столь сильно, что впадет в зависимость, болезненную, прожигающую, сводящую нутро и душу раз за разом, изводящую, и столь необходимую, чтобы она могла жить.
Она чувствовала опасность, она не желала приближаться, но он смог сделать всё, чтобы ее жизнь перестала иметь смысл без него... Удивительный... Особенный... Охотник, что не принял бы поражения.
Напряжение, оно скользило по телу, поджимая мышцы, когда казалось бы уже предел достигнут, когда узел должен был лопнуть от натуги, но лишь сильнее сжимался, втягивался изнывая в напряжение. Натянутая нить нервов от мысов вдоль позвонков к самому затылку, что пронизывало душу, терзая мучительной потребностью в его детородном органе, потребностью видеть его лицо, касаться своими губами его губ, чувствовать тяжесть его тела, и насаживаться на него раз за разом, и скользить пальцами по его спине влажной от его пота...
Выдох. Предвкушающей, Выжидающий. Болезненный.
Дурман наполнял мысли, застилая взгляд закрытых глаз. Напряжение. Сладостная боль. Достаточно толчка, чтобы волна обрушилась разрядкой, чтобы тело ослаблено коснулась пола...
- Bitte...
Я схожу с ума...
Секс, это была их музыка, их диалог, признание, то что не могли донести слова, это были эмоции, красноречивые, правдивые... Он был искушен, а она следовала за ним, стараясь не думать о том, сколько было у него до нее, ведь это было "До", и страшно было думать, что может быть "После"...
Его пальцы, язык, каждое прикосновение к ее клитору острый раскат ощущений, яркий, бьющий в цель, заставляющий выдыхать сильнее, метаться по полу, и ощущать болезненно пересохшее горло. Каждый вздох... Каждый выдох... Губы пересыхали быстро, заставляя ее язык скользить по ним, отвлекая от острых ощущений, от упругой и мучительной сладости, от которой кровь вскипала.
Он слишком хорошо знал ее тело, знал то, что способно довести ее до исступления, знал, как сломить ее стены, знал что только с ним она будет чувствовать.
Он играет с ней, он наслаждается своей властью, наслаждается тем, что движением пальцев может контролировать ее, превращая ее в пластелин, что примет нужную ему форму. Но это будет лишь в постели столь легко для него и столь приятно для нее...
Слова!
Они заводят...
Исступление столь близко и столь далеко...
Приятная агония...
Пальцы почти выскальзывают из нее, и вновь резкая боль, пронизывающая, заставляющая зашипеть сквозь зубы в удовольствие, вбирая воздух:
- Scheisse... Джаред.... - слова, она путаются в ее голове, трудно контролировать язык, на котором она говорит, трудно уловить хоть что-то разумное, хватаясь пальцами за воздух, сильнее впиваясь ногтями в кожу на ладонях, вдавливая, чувствуя боль, что отставляла на коже отметины в виде полумесяцев.
- Сильнее...Bitte... Пожалуйста... Я не могу, я хочу кончить... Нет, я хочу тебя... Джаред, тебя...
Трудно говорить, слишком хаотично пробираются слова сквозь пересохшее горло, сквозь сухие губы, что неприятно стягивало. Голос приглушенный, слишком измотанный, слишком хрупкий.
Резкие движения, грубые и стертая кожа вновь дает знать о себе усиливая ощущения.
- Scheisse...,- грубый выдох и мягкий, резонирующий стон. На краю, не позволяя себе доходить до края, она не получила главного, она хочет чувствовать его пульсацию внутри.
Он ее отпускает, и пульсация клитора слишком ощутима, язык по ее губам, что нуждались во влаге и поцелуй. Ее пальцы нехотя проникают в волосы на его загривке прижимая его к себе, углубляя поцелуй и млея под тяжестью его тела.
Его холодные глаза, что застилала страсть, они заставляют ее поднять свои ресницы всматриваясь в глубину его зрачков, утопать в них.
- Ты чудовище, Рассел... - выдох, оставляющий робкую довольную улыбку,- Но моё...
Он напомнил ей о времени, о том, что все еще все под его контролем, будто она могла это упустить забыться... Нет... Она привыкла это помнить...
Чего конкретно он ждал от нее? Ей было все равно, она хотела одного.
Ее рука скользнула под его руку, проводя по его боку, переходя на торс, касаясь пояса его джинс. Его напряжение, оно ощутимо, оно будоражит, заставляя возбуждение биться активнее в подкорке.
Большой палец поддевает пуговицу. Слишком туго. Но метал выскальзывает из петлички и ее ладонь проникает под натянутую ткань, касаясь гладкой кожи налитого кровь члена. Она скользит по нему, чувствует пульсацию.
Жарко...
- Просто дай мне то, что я хочу!
Она требовательно подалась вперед выдыхая, проводя языком по его губам, проникая в его рот. Пальцы обхватили его орган медленно скользнув вдоль вниз, и так же медленно вверх, сжимая пальцы то сильнее то слабее, не самое удобное положение, но к черту удобства, когда времени мало, а напряжение столь мучительно, столь неконтролируемо, что судорога медленно накатывает.
Она сминает его губы, подхватывая зубами его язык, задыхаясь....

+1

49

Время – это единственный ресурс, которого им не хватает. Динамика большого города заставляет их торопиться, бежать вперед, в стремлении угнаться за блестящим хвостом успеха. Первое время Джаред с трудом мог привыкнуть к скорости Чикаго после своего тихого захолустья, где столкновение двух машин считалось событием года, обсуждаемым несколько месяцев подряд. А уж если произошло убийство, то об этом будут говорить на протяжении нескольких лет. В Чикаго постоянно что-то происходило, и смерть воспринималась, как нечто обыденное и почти скучное. Тем парадоксальнее, кажется, тот факт, что все здесь жили так, будто никогда не умрут. 
Джаред близок к сорокалетию, и большая часть его жизни за спиной, но в голове нет и мысли, чтобы остановится и передохнуть. Он мчится напролом, строя все новые и новые планы. Концерты, туры, альбомы. Бесконечный круговорот творческой жизни. Возможно, рано или поздно он очнется глубоким стариком, понявшим, что посвятил всю свою жизнь невыполнимой цели. 
Рассвет так близко, что кажется его можно почувствовать на кончиках пальцев. А что будет дальше? Они снова разойдутся по разным комнатам, напарываясь на осколки стекла, россыпью блестящие на полу? В эти короткие минуты их близости Рассел не думает о том, что будет дальше. Вся остальная часть его жизни подчинена четкому планированию: когда поехать в тур или выпустить новую песню. И только во время секса с Лоурен и написания музыки Рассел не подчиняется строгому графику. Для них существует только сейчас, когда его губы с жадностью скользят по ее, и стон срывается с ее уст. 
- Только недавно, ты утверждала обратное, - нагло ухмыляется Рассел, слыша, как Лоурен называет его чудовищем.   
- Твой, - вторит он ей. Пусть сейчас все будет действительно так, он позволит Лоурен думать, что тоже ей принадлежит. Всего до рассвета… Ведь осталось не так уж и много. 
Ло, которой до этого отводилась лишь второстепенная роль, выходит под свет софитов. Ее рука уверено скользит по боку мужа. Не только он успел изучить ее за время их брака. Ее касания мягкие, нежные и едва ощутимые. Пальцы нащупывают пуговицу на джинсах и справляются с ней достаточно умело. Все это время Лоурен не сводит с мужа пристального взгляда, в котором бурлит необузданная страсть. Он разводит руки в стороны, позволяя ей делать все, что она захочет. 
Ее прикосновение к члену отзывается в теле Джареда легкой дрожью. Так много всего сосредоточенно именно в этом органе: сила, власть, продолжение жизни. 
- Просто дай мне то, что я хочу! - произносит Лоурен, и тут же разрывает дистанцию между ними. Она проводит языком по губам, оставляя влажный след. От нее все еще пахнет вином, а губы сухие и горячие. 
Пальцы с жадностью обхватывают член, и она начинает совершать поступательные движения. Рассел все еще сверху и ее рука зажата между их телами, поэтому двигаться не слишком удобно. Но даже этого хватает, что пульсирующее удовольствие прокатилось от низа живота по всему телу. 
Рассел отвечает на ее поцелуй, грубо прикусывая губы, царапая из зубами. Его рука скользит по небольшой груди жены, ошейником застывая на горле. Его пальцы впиваются в шею с той же силой, с которой ее сжимают  член. Он заставляет Лоурен застыть на месте, а сам отстраняется, облизывая губы. 
- Ты хочешь подрочить мне? А я думал кое-что другое… - самодовольство проступает сквозь жаркую пелену похоти. Дыхание сбито, и фраза звучит прерывисто. 
- Позволь мне показать, чего ты хочешь на самом деле. 
Рассел одной рукой стягивает джинсы до колен, перехватывает руку Лоурен, выкручивая ее и убирая от органа. 
Возбуждение слишком сильно, и Расселу кажется, что стоит лишь оказаться внутри жены, как он просто взорвется от накатившего удовольствия. Слишком долго он сдерживался и теперь нереализованная похоть, все страхи и сомнения сплелись в один тугой узел. 
Он отпускает руку Лоурен, на которой остался красный след его грубой ласки, и проводит пальцами по бедру, снова оттягивая момент проникновения. Рассел несомненно моральный садист, но иногда он проявляет и мазохистские наклонности. 
Мужчина впивается пальцами в кожу и надавливает, заставляя ее шире расставить ноги. Всего мгновение, и он уже устремляется внутрь, одним резким движением проникая до самого конца.
- Вот чего ты хочешь, - стоном вырывается у Рассела, и он начинает стремительно двигаться. Вчерашний день дежавю кружит по комнате, но сейчас все иначе. Они оба жаждут этой близости. И они оба хотят, чтобы она была звериной, необузданной, означающей, что они могут любить друг друга до изнеможения, прощать друг друга до хрипоты в горле.

+1

50

Сдерживаться так сложно, удерживать сознание, когда каждый момент подобно каплям скользит по рукам, медленно перетекает с пальцев, к запястью, к локтю, падает на грудь, проникает в самое нутро, впитываясь, прожигая, вырываясь жарким вдохом, не сдерживаемым стоном.
Его голос, его ухмылка, довольство хищника, его запах, взгляд, что заставляет стянуться ее нутро сильнее, призывно податься бедрами вперед, хватаясь пальцами за воздух, за его спину, заглядывая в глубь его глаз взором сквозь смазанную чувсвенностью пелену, что силиться спасть от его слов, от резкости, чтобы ярче ощущать момент.
"Твой"... И  не только до рассвета...
Его член под ее пальцами, он горячий, напряженный, что стремиться проникнуть в глубь нее, где слажные мышцы ожидают этого момента, и лишь мужчина все еще сдерживает желание своей плоти. Ладонь скользит по головке смазывая вязкую жидкость и опускается вдоль, скользя по натянутой коже. Вновь вверх, мажа влагу на ладонь и вновь спускаясь по длине до самого паха. Ей нравится, как бархатистая кожа становится податливой, как чувствуются налитые кровью вены. Его тело отзывается, и дыхание Лоурен участилось, заставляя ее взгляд проясниться, наделяя мир весьма яркими цветами, взвинчивающими, будоражащими, распаляющими хищно, отгоняя момент ее накала, перекатывая все эмоции на него.
Его пальцы, они скользят по ее горячему телу, ощущения становятся другие, они ярче, грубее, ощутимее. Жесткий хват пальцев на ее шее, и сердце восторженно скакануло, адреналин смешался с похотью с желанием.
Да, он все должен держать под контролем, должен чувствовать ее покорность... А ей нравилось быть загнанной, нравилось ощущать его силу, быть под ним, ощущать его удовольствие от осознания его власти над ней. Это было сложно, и это заводило ее, раз за разом давая ему желаемое, упиваясь его эмоциями, утопая с своих ощущениях. На губах явилась почти безумная улыбка. Губы пересохли. Воздуха не хватало. Напряжение, острое, болезненное, заставляющее скулить, и обращающееся в нечто не сдерживаемое, грубое и жесткое...
Сердце. Тяжелые удары внутри и животные ярости позывы дали в голову, ногти скользнули по низу его живота, и вновь подушечка обхватили его член. Хотелось вгрызаться в его плечо, но лишь шумный выдох... Рано..
Его грубость, от которой сводит челюсть, изо зубы плотно сжались, от подступающих чувств, огонь в ее глазах столь явный, что она старается прожечь мужа ожиданием, мыслями, она трепещет под его пальцами, и не сдерживает этого Блеск в глазах Лоурен, что скидывает сладостное помутнение, заставляя прогибаться под грубостью и резкими движениями.
Да! ДА!
- Покажи, - осклабившись выдохнула Йерсель, некуртуазно застонав на боль, с которой он схватил ее запястье, и что волной прошла по позвонкам отдавая в голове раскатом. Блаженства от подобных проявлений, что били в грудь и заставляли ее течь сильнее, втягивать через зубы напряженный воздух.
Его движение, она поддается шире разводя ноги, и резкий выбивающийся в нее толчок возделывающего соития члена, и влажный хлопок.
Больно, резко, саднящая от вчерашнего кожа мгновенно отреагировала, зыбкой болью, что появлялась, то терялась в спектре ощущений этой наполненности.
Восторженный стон, скорее вскрик, от которого мышцы натянулись, концентрируя все свои ощущения в одном месте, в одной точке.
Мышцы стянули его плоть, и она чувствовала нутром пульсацию, подаваясь вперед, насаживаясь на него и сильнее стягивая мышцы не жилая выпускать его из себя.
Разум отключался, давая волю лишь инстинктам, не позволяя разуму и логике мешать. Витиеватая злоба возбуждения била на подкорке, а накатываемо желание и напряжение усиливалось вновь стягивая узел, что временно успел расслабиться.
Каждое его движение, мелкой дрожью по ее телу, хлестко, невыносимо, яростно, грубо.
Лоурен резко подалась к нему вперед, обхватывая его плечи ладонями, прижимаясь к нему, вжимаясь ногтями в его кожу. Язык скользнул по его плечу, по соленной коже, и зубы с силой впились в его тело.
За всё! За мою боль!
Злость и адреналин били в ее голову, наполняя, нагнетая, выматывая, пробуждая в ней агрессию.
Scheisse!
Она скользнула губами по укусу, убирая пальцы, вновь цепляясь за ковер, она не хотела больше причинить ему боли, пусть желание вцепиться в его волосы было слишком ярым.
Лишь движение вперед, и она обвила его талию ногами прогибаясь под его толчками.

+1

51

down the stairwell
the day that he left
her body remembers
what the mind will forget
I’m afraid of summer
because you know I can’t swim
I get lost in the water
when the tide pulls me in you can never go home

Джаред чувствует, как нутро Лоурен сжимает член. Несмотря на возраст и количество половых актов, его женщина все еще оставалась узкой, почти, как девственница. И это Расселу, несомненно, нравится.
- После родов все изменится, - произнес как-то барабанщик Пит. – Теперь, мне кажется, будто я ебусь в ведро.
Расселу очень не хочется, чтобы что-то менялось. Им же так хорошо в своем мире, где страсть играет главенствующую роль. И им не нужно произносить заветные три слова вслух, чтобы знать, что они оба чувствуют. 
Сейчас Джаред не сдерживается, показывая всю силу и мощь, на которую способен. Будто после вчерашнего хочет доказать себе и Лоурен, что они все еще способны по животному друг друга хотеть. Возможно, сгладить впечатления от боли, которую он ей причинил. Психология замещения. Необходимо показать, что страх прошлого, на самом деле, иллюзорный, и бояться больше нечего.
Он смотрит на нее, впитывая каждый стон, срывающийся с припухших губ. Его возбуждение напряженной пульсацией отдается в члене. Ему кажется, будто они сейчас занимаются сексом после какого-то огромного перерыва. И происходящее ощущается совсем иначе. Острее. Сильнее. Ярче.
Лоурен подается вперед, отчаянно прижимаясь к мужу. Она цепляется за него, словно боится утонуть в водовороте их страсти или опасается быть выброшенной на берег бушующим морем. Ногти впиваются в плечи, но Рассел почти не чувствует боли. Она смешивается с совершенно другими ощущениями, более сильными и глубокими.
Видимо Ло считает, что ногтей недостаточно и пускает в ход зубы. Укус более ощутимый и болезненный. Джаред рычит, и еще жестче входит в Лоурен. Смазка стекает по члену, влажными каплями остается на лобке. Он ощущает, как Йерсель скользит по плечу губами. По тому самому месту, которое все еще горит после ее укуса. «Месть?» - вспыхивает случайная мысль в затуманенном разуме.
Девушка снова откидывается назад, обвивая своего мужчину ногами и мешая ему двигаться. Он резко проводит ладонями по бедрам, смотря прямо на Лоурен. Она так прекрасна в своем страстном безумии. Она умеет любить его так, как никто бы не смог. Подчиняться его страсти, утопая в ней, словно в морской пучине.
Рассел встречал страстных женщин. Тех, кто был готов ночами напролет заниматься диким сексом, чтобы на утро опухшие половые органы болели и отказывали выполнять любые функции. И тех, кто просто мог в любое время и по первому его зову.
Но с Лоурен все иначе. Они могли не заниматься сексом месяцами, потому что были в разъездах. И Рассел не ощущал этой потребности, пока не возвращался к жене. А потом они несколько дней проводили в кровати друг с другом, даря сохраненную страсть. Они выматывались до ощущения беспомощности, но в этом была своя извращенная прелесть. Умение настолько сильно отдаваться другому человеку.
Время сначала растягивается, а затем начинает резко сжиматься, толкая Рассела к концу. К грани, за которой снова наступит опустошающее спокойствие. Джаред делает последний толчок и резко выходит из Лоурен.
Он все еще чувствует, что находится чертовски близок к концу, и его разум порождает еще одну безумную идею.
Рассел хватает бокал, в котором еще плещется половина, и, держа его на весу, несколько раз передергивает крайнюю плоть. Освобождение волной накатывает на организм. Семя падает в бокал, смешиваясь с вином. Когда Джаред заканчивает, он поворачивается к Ло и подносит бокал к губам, ухмыляясь. Странная, извращенная игра. Рассел останавливается, едва не сделав глоток.
- Хочешь попробовать? – он салютует бокалом в воздух, приближаясь к жене. Если он прикажет ей, то выпьет ли она это? Мерзкая мысль саднит сознание. Он все еще возбужден, хотя уже не так явно, как несколько десятков секунд назад.
Рассел приближается и проводит ножкой бокала по животу жены, а потом опрокидывает его и наблюдает, как красная жидкость растекается по коже Лоурен.
- Тебе идет красный, - произносит мужчина, касаясь пальцами кожи, и ведет вниз к лобку, оставляя влажную розоватую полосу.

+1

52

Sometimes I feel I've got to
Run away I've got to
Get away
From the pain that you drive into the heart of me
The love we share
Seems to go nowhere
And I've lost my light
For I toss and turn I can't sleep at nigh

Безумство и наслаждение, опасность на грани которой Лоурен балансирует, подчиняясь воле своего мужа, падая под его темной стороной и упиваясь этим, позволяя своей мрачной части выйти наружу, и проникаться от ощущения силы над собой. Чертова мазохистка, что так старательно прячет свои темные стороны... А может ее чувства столь безграничны, что держать в узде из невозможно, и эмоции готовы застилать все остальное?
Одни и те же мысли по кругу, одни и те же вопросы, на которые не нужны ответы. К чему они, когда все слишком красноречиво, ее тело натянуто струной, оно готово реагировать даже на мимолетное его дыхание, что еле уловимо касается кожи...
Упиваться его близостью, оглушаться от звука влажных хлопков, и чувствовать то, как он насаживает ее на себя, сжимать его, и все еще стараться ограничить себя от того, чтобы причинить ему боль... Секс, страсть, любовь единый коктейль, который сдавливает, ставит на колени, заставляя Йерсель завороженно следить за своим супругом, чувствовать его пульсацию внутри. Запах пота, запах секса и раскиданной поодаль еды столь сильно мешается, что сознание все сильнее чувствует это натянутое безумие, животную потребность, что прорывалась из глубины. Ей хотелось царапаться, ей хотелось кусаться и чувствовать его, ощущать саднящую боль, которая отодвигала события последних дней назад. Никто не знает о подобной ее стороне кроме него, никто столь сильно не имел над ней влияние, не подчинял своим желанием, медленно но ломая некие границы Лоурен, которые она все же старалась сдерживать в рамках своего воспитания и приятия.
Его рык боли, на ее укус, и все внутри всполыхнуло от возбуждения. Ей нравилось слышать его подобную реакцию, и ей хотелось повторить вновь, но сейчас, когда все было столь зыбко, столь сложно, ей не хотелось причинить ему боль.
Но мысли рисовали красные полосы от ногтей на его спине, он знал, что мог довести ее до этого состояния, когда она совершенно теряла контроль над собой, когда проявляла себя, будучи готовой фактически ко всему, жадно впиваясь в него завороженным взглядом, желая чувствовать продирающую от бессилия судорогу после.
Боги, она любила все в нем, любила себя той, кем она была с ним, и то сколь все могло порой выйти за рамки. Нет, барьеры будут, но он... Джаред сделал все, чтобы влезть ей под кожу, сделать так, чтобы она думала о нем, когда пыталась не реагировать на его провокации, сделать так, чтобы она скучала по нему.
Ревность, она была слишком пронизывающей и часто помогала подпалить ее чувства к нему. Она доверяла ему, но желание, доказать что она лучше любой его эскортницы всегда проходило по самолюбию, и лишь выжидание, а потом его холодные глаза рядом с его лицом.
Все было сложно, все было слишком дико и нездорово, но только так можно было сдерживать этот океан.
Застилающее ощущение конца. Нервный узел стягивало слишком сильно, тело напряженно до предела и все сосредоточенно в одной точке.
Пожалуйста, коснись пальцами...
Лоурен горела, она любила его пальцы, понимая, что любое их прикосновение и она будет готова рассыпаться под судорогой, упасть под напряжением и позволить себе расслабиться, тяжело дыша и содрогаясь. Но нет... Резкие толчки. Удовольствие и боль. Все столь напряжено, натянутые нервы, остро, слишком остро все ощущалось, что стоны слишком жалостливо прорывались сквозь ее губы, а пальцы до боли сжимали ворс, впивались в кожу...
Но резко все поменялось и Джаред выскользнул из нее.
Что? Смена позы?
Лоурен знала, что ее муж в отличите от нее весьма искушён, но зрелище представшее перед неей было весьма странным.
Это же посуда... Из нее едят! - первая мысль, что ударила в голову Лоурен, когда муж кончил в бокал с вином.
- Хочешь попробовать? - бархатный, приглушенный голос мужа звучали продирающе, но его действия были для Йе слегка эпатажными и выходящими из ряда вон, хотя, наверное, что-то в этом было. Но ее взгляд, приподнятые брови явно сказали больше, чем она хотела.
И содержимое лишь было опрокинуто на ее живот.
Лоурен резко выдохнула, будто скидывая с себя дурманящее вожделением опьянение, чувствуя холод данного коктейля из вина и сущности супруга, той, что еще недавно оказалась в ней... И из-за которой все началось... Сперма и вино...
Слишком символично опрокинулось это на ее живот. Слишком холодно. Слишком пугающе. Что возбуждение отступило, заставив Лоурен с опасением взглянуть на мужа.
Да, порой она его боялась, боялась его всплесков, его мыслей, его действий, понимая, что возможно проблемы имели место быть, но все же... Все же не могла отказаться от этих чувств...Не хотела...
Но его пальцы, смоченные содержимым. Пошло. Грязно. Из ряда вон. Возбуждает, только... Только все это не походило на простое совпадение.
Как отреагировать, что ей сказать, Лоурен лишь тихо выдохнула, чувствуя, как ее напряжение неудовлетворенно отступает.
- Символично... - выдохнула Йе посмотрев на мужа с выжиданием, с некой силой, со странным спокойствием.

+1

53

Come feed the rain
'Cause I'm thirsty for your love
Dancing underneath the skies of lust
Yeah feed the rain
'Cause without your love, my life
Ain't nothing but this carnival of rust

Джаред с интересом смотрит на собственное произведение. Две витиеваиые полосы тянутся вниз. Необычная инсталяция, нашедшая отражение в их с Лоурен ситуации. Он не задумывался о том, что делает и говорит, когда выплескивал вино. Это был лишь его необузданный порыв, еще один способ показать Ло, что ему позволено намного больше, чем кому бы то ни было в этой жизни.
У Лоурен есть границы, за которые Джареду все еще не позволено переступать. И это порой его доводит до бешенства, но с другой стороны сохраняет интригу и желание продолжать бороться. Заставлять ее осознавать, что границы создаются в голове, и можно получать удовольствие, стирая их. Им открыт целый мир наслаждения, а Лоурен пытается построить забор, отгородившись от него. “Ты сам выбрал хорошую девочку”, - злобно склабится сознание. "Но так даже лучше", - понимает Рассел. С хорошими девочками играть намного веселее, уводя их все глубже и глубже в темный лес.
Вначале их секс был наполнен нежностью. Про такое соитие часто говорят: заниматься любовью. И Джареду приходилось сдерживать внутреннего зверя, чтобы не напугать Йерсель раньше времени. Но достаточно быстро Рассел понял, что Лоурен сама хочет того, что он может ей дать. Подчинение. Она всегда хотела быть ведомой, слепо доверяя мужчине рядом с собой. Этот извращенный симбиоз приносил им невероятное удовольствие.
Почему же ты не понимаешь, что наша страсть может быть такой только, если наша жизнь будет за закрытыми дверями?” Рассел знает, что огласка разрушит пошлое таинство, которое установилось между ним и женой. Они станут одной из тех скучных пар, которые всегда должны появляться вместе, а если кто-то приходит на мероприятие один, то его неприменно заваливают вопросами: а где ваша вторая половина? Джаред один из тех, кто точно знает, что все люди изначально целые. А все эти “половинки” придумали гребанные романтики, чтобы их цитаты расходились по миру, словно чертов вирус. Песни о любви пропитаны этой слащавой философией по самые гланды. Джаред пел о любви иначе. Он находил совершенно другие грани, острые рифмы и болезненные сравнения. Ему хотелось говорить правду, ему хотелось, что любой, кто слышал его текст мог примерить образ на себя и почувствовать, что с ним происходило тоже самое.
Какое-то время Лоурен молчит, просто наблюдая за движениями мужа. А затем произносит одно единственное слово: “символично”.
- Находишь? – насмешливо спрашивает Джаред. Его возбуждение не такое острое, но еще сохраняется. Он давно не чувствовал себя так… величественно. Эта победа далась ему с огромным трудом и большими потерями, но Рассел в очередной раз готов водрузить свой флаг.
- Ты так прекрасна, - он скользит взглядом по хрупкому телу. Удивительно, как много оно способно выдержать. И как много способно сделать. Укус все еще неприятно саднит, но Джаред отмахивается от этой боли, как от назойливого насекомого. Это ее клеймо, которое заставит его еще какое-то время помнить, сколь необузданной может быть собственная супруга.
Солнце давно покинуло пределы горизонта. Обещанный рассвет наступил, освещая их обоих переливчатым светом. За окном едва слышится пение птиц. Все постепенно пробуждаются ото сна, и только им с Лоурен совсем не до него.
- Время твоих желаний вышло. Теперь моя очередь, - хищно произносит Рассел, скользя пальцами по клитору. Они все еще влажные от вина, а в комнате запах их соития перемешивается с алкогольным ароматом. Кажется, домработница будет несколько смущена последствиями их бурного примирения.
Джаред не останавливается и вводит пальцы внутрь, снова медленно, играясь с ощущениями Лоурен. Она возбуждена явно меньше, чем минуту назад, но Рассела это не останавливает. Она в его власти, снова. И он хочет, чтобы его жена ощутила в полной мере, как легко ему вновь завести ее, блуждая похотливым взглядом по изящным изгибам.
Продолжая скользить внутри, Рассел прижимается к телу жены и грубо целует ее в шею, насмешливо вспоминая, что когда-то засосы для нее были табу. Потому что кто-то может увидеть и ей придется объяснять, а она в отличие от него не рок-звезда. Теперь они оба испачканы в вине и в последствии их страсти. Джаред ощущает холод напитка и жар ее тела. Безумное сочетание взвинчивает ощущения до предела. Он поднимается выше и настойчиво целует жену, слегка ускоряясь в движениях.
- Никто не сможет понять наше безумие, любовь моя, - шепчет Рассел после поцелуя. – Поэтому нам никто больше и не нужен.

Отредактировано Jared Russell (14 Окт 2019 11:03:28)

+1

54

You say «GOD» and I say «SAY10»
Say, say, «SAY10»
Open your mouth, love
Like a gutted church

В голову столь яро втираются образы, ощущения и боль, которая дополняет коктейль безумных ощущений, что перекатываются внутри ища выхода и не находя распространяются, давя и изводя. Он вышел из нее, оставляя озадаченной на пару мгновений, но его пронзающий взгляд, хозяйский, всепоглощающий, все еще держит ее состояние взвинченным и выжидающим, опасливым. Он жаден до внимания, он хитер и знает, чего он хочет, знает чего желает она, порой даже лучше, чем сама Лоурен, понимает о своих желания, раскрывая все ее двери, что она закрывала на замок своих убеждений и правильности.
Временами он пугал ее, временами она боялась сделать что-то против его взглядов, но внутри нее было что-то, что удовлетворенно распространялось по крови, когда она раз за разом ставила стены перед ним, заставляя его переступать через них, заставляя ее осмотреться. Безумие. Болезнь. Зависимость. Саднящая нужда. Ее воздух.
Пальцы проскользили сквозь ворс ковра, хватаясь за него, чувствуя, как грубые волокна стирали кожу между пальцев, позволяя унимать бьющее по нервам напряжение.
- Находишь?
Его насмешка, и Лоурен лишь театрально скривила лицо в неком сомнении, приподнявшись на локтях, молчаливо смотря на него, чувствуя изводящую неудовлетворенность и неприятную перемену, к которой пока не знала, как относиться, и лишь удерживала весь накал эмоций, не позволяя себя отпустить все. Ярость и желание все еще били внутри, сводя тело, и  лишь прояснившееся сознание холодом смешивалось с жидкостью растекающийся по ее коже, подсыхая в липком следе.
Дыхание, оно все еще было сбито, болезненно отдавая в груди, сдавливая легкие, и губы, кажется Йе потребуется бальзам, чтобы залечить мелкие трещинки, которые сейчас не так ощущаются, все будет после... После будет слишком много всего, и сейчас необходимо было наслаждаться моментом, что так растекался по их линиям, по их квартире...
Свет, он ядом проник в их квартиру, скользя полосой света, будто силясь стереть всю эту тьму, что слишком густа и концентрированна, что пронизывает каждый миллиметр между ними.
Теперь моя очередь, - его тон, его взгляд, его сила, что приятно давила на Лоурен, заставляя ее следить за действиями мужа с некой горделивостью, всматриваясь в каждое его действие, прислушиваясь к биению собственного сердца. Он так боялся идти вперед, боялся, что все измениться... А может все было куда проще? Но насколько?
Вздох, и кажется она готова была отпустить все напряжение, но его пальцы, они скользят вниз, пройдя по клитору, заставляя вновь тело послушно реагировать, резко, каждой клеточкой, неприятным напряжением. Остро. Необходимо, слишком грубо и резко, но желание все так же ищет выхода.
Все в голове?
Да...
Зубы скользят по нижней губе, ноздри вбирают воздух. Лоурен завороженно смотрит, как его пальцы обводят чувствительный бугорок, разводя набухшую кожу, скользя между ее ног, и как они входят в ее нутро. Вид этого, ощущения, что волна вновь охватывает разум, заставляя Лоурен зашипеть. Его руки двигаются уверенно, его красивые пальцы, что знают о всех струнах на ее теле. Боль у входя стала ярче, от того что кожа стерлась сильнее, и от этого приятная волна дала в затылок, что свело суставы на пальцах, от подобных ощущений. Она податливая и упрямая, она вновь возбуждалась, пусть не так сильно, или столь неконтролируемому, как пару минут назад, но столь откровенно, что пульсация в виске походила на хлесткие удары от напряжения. Ей нравится смотреть за движениями его рук, чувствовать его пальцы и концентрироваться на каждом болезненно сладостном ощущении.
Горло режет сухостью, и она не может сопротивляться своим ощущениям. Его тело, он давит на нее, он прижимается к ней и грубый поцелуй на шеи. Он подчиняющий, он будто подпись под неким контрактом, и он явно оставит след, подобный тому, что оставили ее зубы на его теле.
Ощущения слишком тянущие, слишком изматывающие и его поцелуй на ее губах, который она жадно ловит, цепляя его мягко зубами, изнывая под ним, и желая кончить, желая достигнуть сладостной разрядки.
Пальцы касаются плеча мужа, мягко спускаются по его руке и касаются собственного живота, мягко проводя по сухой коже и спускаясь к клитору, обводя его пальцами и поднимаясь чуть выше. Она мягко задвигала пальцами стараясь приблизить столь невыносимый конец, желая получить разрядку, выгибаясь под собственными ощущений от прикосновений.
Она ничего не ответила ему, лишь подалась вперед, глуша его слова поцелуям, проникая в его рот, и не сбавляя темпа своих пальцев.

+1

55

Breaking of bread, eating the dead.
Bowing my head, Gold out of Lead.
Wearing the veil, seeking the Grail.
Wall where you wail, and musical scales.
Candles are burned, incantations are learned.
Ashes in urns, and prophets return.
Adam and Eve, three days to grieve.
Stoned if you don't believe, only fuck to conceive.

Нутро Лоурен все еще влажное и горячее. Джаред чувствует, что его член снова становится твердым, а возбуждение опьяняюще бьет в голову. Как бы ему не хотелось верить в обратное, но возраст и образ жизни сказывается на здоровье. Конечно, Джареду все еще с трудом дают и тридцать, а при определенном освещении и вовсе принимают за двадцатилетнего, организм начинает потихоньку сдавать. Раньше Джаред мог после оргазма возбудиться сразу, но теперь ему требуется передышка. И с каждым годом она становится все больше. А вот выносливости ему все еще не занимать. Тренировки и постоянные акробатические трюки, которые Рассел выполняет на сцене, делают его тело крепким. 
В отличие от Шона Джаред привык отрицать старость. Ему кажется, что с тех пор, как он взял в руки микрофон не изменилось ничего, кроме суммы гонорара. Тем страннее ему принимать предложения сыграть в фильме чьего-то отца. Но, если роль Рассела по-настоящему цепляет, то он готов на самые безумные перевоплощения. Например, сейчас он обсуждает со своим агентом роль трансвестита больного СПИДом. Динамика и трагизм образа так велики, что он даже готов закрыть глаза на некоторые вещи. И Рассел еще не говорил об этой роли Лоурен, хотя он знает, что жена воспримет новый образ благосклонно (куда лучше, чем его роли, предполагающие множество постельных сцен), но ему сложно переступить через себя. Расселу кажется, что она начнет относится к нему иначе, и смотреть на мужа под другим углом. С другой стороны, если фильм выстрелить, то она все равно узнает. А, возможно, даже раньше, так как от цепкого продюсера Лоурен Рассел сложно скрыть даже мелочи вроде записи в коротком рекламном ролике, что говорить о целом фильме. 
Но все это слишком далеко. Сейчас и здесь, он ощущает себя полноценным мужчиной, самцом, которому принадлежит лучшая самка прайда. Она сильнее прижимается к нему и скользит рукой вниз, касаясь липких пятен на животе, в которые превратилось красное вино, смешанное с его спермой. Она начинает ласкать себя, выгибаясь, подобно кошке, и это только сильнее заводит мужчину. Он ускоряет темп, вторя движениям жены.
Многие самовлюбленные кретины не умеют доставлять своим женщинам удовольствие, потому что слишком сильно концентрируются на собственных ощущениях. Но Джаред точно знает, что нужно слушать и наблюдать за реакцией партнерши. Самое большое удовольствия он получает, видя, как Ло растворяется в его ласках. Рассел точно знает, что ей нравится, когда он все берет в свои руки. Когда он жесток и настойчив. Его характер для нее перекликается с тем, что происходит в их постели. Если бы Лоурен любила нежный секс, он мог бы быть с ней мягок, но их отношения не продлились бы долго. Но так случилось, что ее потребности удовлетворяются его возможностями, и в этом у них стопроцентное попадание друг в друга. 
Лоурен еще сильнее прижимается к мужу, игнорируя его слова. Ее губы пошло скользят по его, а язык требовательно проникает внутрь. Рассел знает, что она близка к концу и грубо отвечает на поцелуй. В один момент все тело Лоурен напрягается, и она сильнее обычного прикусывает губу Джареда. Мужчина чувствует металлический привкус, но не обращает на него внимание, потому что тело в его руках тут же расслабляется. Он мягко кладет жену на ковер, медленно вытаскивая пальцы, пропитанные ее смазкой. А затем подносит их к губам и слизывает тягучую жидкость, ощущая вкус Ло вперемешку со своим. Возбуждение иглами все еще вонзается в кожу, но Рассел умеет игнорировать эти ощущения. Он просто ложится рядом, и какое-то время они проводят в тишине. Их влажные от пота плечи соприкасаются. За окном яркий диск медленно восходит на свой полуденный трон. Все слова уже сказаны и подтверждены действиями. Джаред уверен в себе, в том, что в очередной раз заставил Ло сломить свои желания. Но рад ли он этому сейчас на самом деле? 
Проходит минут двадцать, прежде, чем Джаред приподнимается и берет Лоурен за руку. 
- Пойдем, нам нужно принять душ, - произносит он, помогая жене подняться. Часы показывают половину пятого, а значит, у них есть еще три часа, чтобы передохнуть и привести себя в порядок перед тем, как пойти и решить последнюю проблему вчерашнего дня.

+1

56

She'll never cover up what we did with her dress, no
She said kiss me
It'll heal
But it won't forget
Kiss me

Напряжение, оно ощущалось в каждом миллиметре ее тела, оно концентрировалось где-то внизу, ниже живота натянутым узлом и било в голову, все сильнее наматываясь на некий вал, что уже с трудом выдерживал напряжение. Каждое прикосновение отчерчивалось яркой линией в разуме, а собственные пальцы скользили ускоряясь, нажимая сильнее, грубее, чувствуя, как жестко двигались пальцы мужа в ней. Она горела под ощутимым взглядом его глаз, злостно цепляясь пальцами, концентрируясь на том, что она чувствовала, прогибаясь, задыхаясь. Саднящая боль столь яркая, столь дурманящая от его действий, столь распаляющая, что Йерсель понимала, что теперь точно несколько дней будет испытывать ее, и каждый поход в уборную будет яркой зудящей вспышкой способной завести ее, способный вывести ее мысли из рабочего состояния и пробуждать ее похоть.
Напряжение эмоциональной эскалацией изводило, подчиняло, и волны так стремительно подбирались к голове, готовые обрушиться цунами, что захлестнуло бы, уничтожая. Мышцы сжимались, и в голове били однотипные мысли:
Еще! Сейчас!
Ещё!
ЕЩЁ!
Почти!

Резкий выдох. Напряжение. Электрическим током тело свело в одной точке где-то вне всего, что жажда его тела, его близости, необходимости в нем накалилась, купаж эмоций и ощущений, что дурманили, заставляя впиваться в губы Джареда с жадностью, с остервенением, растворяясь в его ласках, все сильнее поджимаясь. Вкус метала на ее языке. Чья это кровь? Его?
Напряжение и острое ощущение сильнее сжимали, пробегая мелкой дрожью по спине, заставляя изгибаться сильнее, чувствовать сладостное напряжение, подобное пытки, и чувствовать огонь, что проходил по затылку.
Резкое расслабление после накала...
Яркая вспышка, что ощутимо вспыхнула в голове застилая разум...
Пьянящая нега, что разливалась по телу...
Дрожь истомы и пустота в голове... Свобода...
Она беззащитная, ранимая сейчас, податливая, ее скорлупа разрушена, и все же она счастлива, восторженна и совершенно не способна думать о том, что будет после...
Лоурен свела ноги, сжимая их, унимая судорогу, что сжимала ее мышцы, раз за разом отдавая разрядом тока, от которого било всё тело.
Разряд по нервам...
Еще один, но слабее...
Лоурен изгибалась, пытаясь принять удобное положение, при том, что сил у нее не осталось. Все усталасть сплелась с накрывшими ощущениями, и ей просто хотелось провалиться в сон, забыться после всего, чтобы проснуться в собственной постели рядом и с мужем и убедить себя в том, что все было кошмаром, что все лишь придумано в ее голове... Да, она будет знать, что это все лишь штора, полотно, которым она хочет прикрыть правду, но только так она сможет двигаться дальше и не терять себя.
Но... Но еще предстояло самое сложное, то, что она сама не могла уложить в своей голове
Лоурен прикрыла глаза, ей хотелось в душ, хотелось привести себя в порядок, но сил просто не было, и тяжесть давила на затылок, заставляла прикрыть глаза.
Приятная темная покрывало коснулось ее разума, и кажется она начала проваливаться в сон, ощущая это падение, этот морок, пронизывающий.
- Пойдем, нам нужно принять душ, - его голос, он заставил уголки ее губ приподняться, но открыть глаза оказалось труднее.
- Не хочу... - почти капризно произнесла Лоурен, но жесткая хватка мужа за руку, и Йерсель послушно, пусть и нехотя поднялась.
Ей хотелось капризничать, просто выспаться, понимая, что сейчас ей будет трудно соображать, трудно сопротивляться.
Хитро...
Неуверенно встав на ноги, она кивнула, и собрав последние силы последовала в комнату на первом этаже, где была душевая, хотя она бы с удовольствием бы уснула в джакузи...
Пройдя мимо зеркало, Лоурен взглянула на себя, и не поняла, понравилось ли ей то, что она увидела. Она была уставшей, но некое удовлетворение и спокойствие четко очерчивались в ее взгляде. Темное пятно засоса и несколько синяков, но его тело тоже имело отметины, и от этого теплая волна тряхнуло нутро и вызвало уставшую, но ехидную ухмылку.
Теплые струи воды из душа упали на пол, плотное стекло и приятный запах свежести в этой комнате:
- Хочешь пахнуть черникой? - она указала пальцем на французский гель для душа, все еще не спеша проходить внутрь душевой, стараясь унять вновь подступающее возбуждение и побороть неуместную сонливость.

+1

57

Nessun grado di separazione
Nessun tipo di esitazione
Non c'è più nessuna divisione fra di noi
Siamo una sola direzione in questo universo che si muove
Non c'è nessun grado di separazione

Лоурен пытается сопротивляться Джареду до какой-то инерции. Даже в таких простых вещах, как необходимость принять душ. Ей хочется показать, что она все еще не сломлена, а может быть, просто почувствовать себя молодой женщиной, имеющей право на капризы. Но он знает, что ей это нужно. Им обоим необходимо сейчас прийти в себя, и ничто не способствует этому лучше, чем теплая вода.
В конце концов, Ло все же позволяет поднять себя с пола. Джаред оглядывает гостиную: смесь безумия и страсти. Осколки, блестящие в лучах рассветного солнца. Скатерть на полу, смятая, словно простыня после первой брачной ночи. Остатки маленького пиршества, откинутые в сторону. Поле битвы и примирения.
Они оба идут в ванную комнату на первом этаже, потому что подняться наверх сил не осталось. Да, и смысла тоже. Зачем иметь такие огромные апартаменты, если ты собираешься себя хоть в чем-то ограничивать? Конечно, та ванная, что находится внизу, несколько меньше, но сейчас подобные неудобства особой роли не играют. Когда-то им с братом приходилось мыться в одном дешевом пластиковом тазу, поэтому в этом плане Джаред не слишком привередлив. Хотя и по достоинству может оценить возможность уединиться в просторной душевой.
Музыкант входит в кабинку и нажимает пару кнопок. Из длинной жерди, прикрученной к потолку, начинает течь вода. Специальное дизайнерское решение, на котором настоял Рассел, чтобы можно было стоять в любой части душевой кабины или даже ходить по ней. А еще для того, чтобы было удобно принимать душ вдвоем. Хотя этой функцией чета Рассел пользуется не так уж и часто. Лоурен слишком любит долгие, задумчивые возлежания в ванной или джакузи. Джареду же часто приходится перебиваться удобствами в отеле. Гастроли привили ему умение быстро ополаскивать тело перед концертом, поэтому потребности в долгом стоянии под теплыми струями Рассел не испытывает. Но сейчас поток, стекающий по липкой, соленой коже, очень даже приятен. Он умиротворяет и убаюкивает. Вот только засыпать сейчас нельзя. 
- Хочешь пахнуть черникой? – спрашивает Лоурен, указывая на гель для душа. Джаред делает неопределенный жест головой, который означает «не сейчас».
Он мягко берет Лоурен за ладонь и заводит в душевую кабину будто бы это салон дорогой машины. Ло выглядит, как человек, переживший легкую автокатастрофу. Несколько темнеющих пятен на бедрах, четкий след на шее, красные отметины от его пальцев на груди и припухлость на лобке. И это еще не считая бледного лица, с оформившимися лиловыми синяками от прошедших тяжелых ночей. Джаред ловит себя на мысли, что в таком виде жена возбуждает его еще сильнее.
Он проводит по Йерсель изучающим взглядом, а потом касается пальцами щеки. Милая и трогательная картина, если вычеркнуть из уравнения события последних суток. Не поворачиваясь, рукой Джаред нащупывает совершенно новую мочалку и тот самый гель для душа, о котором говорила Ло. Перехватив эти вещи поудобнее, он щелкает пластиковой крышкой и по кабинке моментально разносится аромат черники. Слишком сильный для того, чтобы быть, хотя бы на десять процентов натуральным. Джаред выливает несколько капель на пористую губку и с силой сжимает ее, заставляя пену пузыриться. Затем он мягко проводит по ключицам жены и спускается ниже. Легким движением обводит грудь и скользит по соскам. На животе останавливается чуть дольше, чтобы стереть липкие розоватые пятна. А потом Рассел присаживается и начинает водить мочалкой по бедрам, оставляя на коже дорожки белой пены. Он не поднимает глаза, не смотрит на Лоурен и ничего не говорит. Ему кажется, что он уже заслужил ее прощение, а все происходящее лишь приятный бонус, призванный показать, что он может быть еще и таким. И нужно сказать, что ко всем прочему, ему нравится сие действо. Оно дразнит, возбуждает, заставляя воспоминания яркими искрами вспыхивать в голове.
Рассел распрямляется и поворачивает Лоурен спиной. Ее тело, да и она сама сейчас неимоверно податливы. Именно то, что ему будет нужно в ближайшие несколько часов – безоговорочная покорность. Он касается губами ее шеи, скользя рукой с мочалкой вниз по позвоночнику.
- Ты удивительно красива, любовь моя, - произносит он так тихо, что его слова едва не тонут в дроби, разбивающихся об пол, капель.

+1


Вы здесь » Chicagoland » Архив эпизодов » chlorine